Глава 17

Катя

Пожалуй, эти выходные я буду вспоминать до старости. Они были короткими, но такими яркими, сочными и удивительно беззаботными, что мне хотелось поставить время на паузу.

Иногда я забывала о том, что мы притворяемся. Олег просто был рядом — учтивый, домашний, расслабленный. Так странно было видеть его таким после всех лет совместной работы в офисе! Обычно я наблюдала его издалека: в лифте, в кафешке, где обедают сотрудники «Инностроя», на конференции или корпоративе. Я и влюбилась даже не в него, а в какой-то образ, придуманный моей больной гриппозной фантазией. Сейчас он открывался мне с другой стороны, вживаясь в роль, улыбался, коротко, будто привычно, целовал, прикасался… Я узнала, что он из простой семьи, что всего добился своим трудом. Что в нем нет ни гонора, ни снобизма. И вот этого всего, что заставляет богатых воротить нос при слове «секретарша». Узнала, что он на удивление хорошо плавает, что у него аллергия на куриные яйца, что он обожает баранину и халву. Я привыкла к звуку его шагов в номере, к тихим приглушенным разговорам по телефону. И даже к созерцанию его голых ног, хотя в офисе мне порой казалось, что костюмные брюки — его вторая кожа.

Даже запах. Я узнала его запах, вкус его поцелуев, те мелочи, которые обычно или сближают людей или отталкивают. Говорят ведь, что женщина выбирает партнера носом. Что-то из области первобытных инстинктов. Так вот, мне его запах нравился. Напоминал разогретую на солнце хвою. И мне хотелось прижиматься к нему носом, прикрывать глаза и блаженствовать. Забывать о проблемах насущного мира, и растворяться в тепле его тела, в мягком баритоне голоса.

К субботнему вечеру я позволила себе расслабиться окончательно. Предпочитала не думать, что будет в понедельник, когда завеса нашего обмана падет, и вернутся офисные будни. Мне было хорошо, так хорошо, что щемило в груди, и я всеми силами цеплялась за ускользающий момент. Жила на полную, чтобы потом, в маленькой съемной квартирке на разложенном диване вспоминать кусочек моего личного рая.

В воскресенье меня ожидал сюрприз: завтрак доставили в номер. Фрукты, блинчики с шоколадным соусом… Я испугалась бы за фигуру, но… Один день? Ладно уж. Вдруг везение настигнет меня и тут, и лишние калории отложатся не в боках, а в полупустых чашечках бюстгальтера.

Олег наблюдал за мной с загадочным прищуром. Словно задумал что-то и теперь радовался, что знает какую-то таинственную информацию, недоступную мне. К концу завтрака я не выдержала. Промокнула рот салфеткой, отодвинула тарелку и скрестила руки на груди:

— Ну, давай. Говори, — сказала я, напрочь забыв про субординацию. — Теперь я слишком сыта, чтобы сбегать.

— Что ты думаешь насчет парасейлинга?

— Пара… что?

— Парасейлинг, — он заговорщически улыбнулся. — Полет на парашюте за катером. У нас на пляже я видел пару раз.

— Издалека — вполне ничего, — аккуратно произнесла я, молясь про себя, чтобы это не было завуалированным предложением покататься.

Вот оно, крепостное право в натуральном виде. Он будет валяться на пляже и загорать, а меня привяжет к парашюту себе на забаву. Очень гуманно!

— Издалека было бы слишком скучно. Я узнал: у них есть парный парашют.

— Чудесно, но не понимаю, какое это имеет отношение ко мне…

— Все ты прекрасно понимаешь, — усмехнулся он. — Так или иначе, назад дороги нет. Часть командировочных, щедро выданных «Инностроем» пущена на оплату нашего совместного полета. А Майоровы предупреждены. Если он не отдаст мне тендер после такого романтического зрелища, то не отдаст никогда. И, возможно, нашей компании придется прозябать в затишье еще много лет…

— Это что, шантаж?

— Я солидный взрослый человек, Катя, — нарочито серьезно сказал он и снял очки: его глаза смеялись. — Просто факты.

— А если я боюсь высоты? Может, у меня страх полеты или какая-нибудь там фобия? — предприняла я последнюю попытку отвертеться.

— Тогда Майоровы решат, что я тебя не знаю, и наш обман будет раскрыт. Ну что, я договорюсь с инструктором часиков на… двенадцать? Устроит? Если хочешь, могу заказать съемку.

— И это тоже щедро оплатит «Иннострой»?

— Иногда мне кажется, что я в конец распустил сотрудников, — фыркнул Олег и встал из-за стола. — Жду тебя на пляже, уже занял твой любимый лежак.

Я вздохнула и обессилено откинулась на спинку стула. Все зашло слишком далеко, я сама начала верить в иллюзию. Может, прекратить? Сказаться больной? Как я потом переживу возвращение в офис? Как снова перейду на вы? И как долго буду отвыкать от его улыбок и веселого тона? А те короткие прикосновения, мимолетные поцелуи… Они сводили меня с ума, и вот так сразу отказаться? Ох, какая же я была дура, что согласилась с планом Татьяны Федоровны! Олег сразу очертил границы, и надежды, что между нами вспыхнет что-то настоящее таяли с каждым днем. Вот они, наши последние сутки в качестве парочки. Ни тендера, ни намека на соблазнение Олега… Зато все мое сердце изрезано в мелкие ноющие от боли полоски. Молодец, Стрельцова. Качественно влипла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Конечно, никакого гриппа я себе не придумала. И уже через пару часов инструктор застегнул на моей груди карабин. Мы с Олегом стояли рядом, два чокнутых авантюриста, накрепко привязанные к катеру. Народ на пляже вооружился гаджетами, семейство Майоровых ободряюще улюлюкало… И тут рвануло. Я взвизгнула, в ушах зашумело, нас оторвало от земли. Кажется, Олег что-то говорил, пытался меня успокоить, но паника охватила все мое тело. Я зажмурилась и вцепилась в какую-то перекладину или лямку, уже не помню, что там было. Держалась изо всех сил, словно разожми я пальцы — и упаду куда-то вниз. Слышала только шум мотора и свист ветра в ушах.

— Катя! — донесся сквозь воздушную гущу знакомый голос. — Катя, все хорошо. Ты пристегнута. Мы летим.

— Верни меня, пожалуйста! Сделай, что-нибудь, Олег, я умоляю! Пожалуйста, я хочу назад! Пусть он остановится! — лепетала я, не раскрывая глаз.

— Катя, под нами море. Все хорошо. Посмотри. Просто попробуй.

Я сопротивлялась, бормотала какую-то чушь, но он уговаривал меня, как норовистого жеребенка, и я сдалась. Поняла вдруг, что вряд ли доживу до конца этого безумного полета, умру или от падения, или от инфаркта. А перед смертью, как известно, не надышишься. Собралась с силами, открыла глаза и замерла. Под нами искрилась золотом и лазурью Голубая Лагуна. И мы парили! Все вдруг стало таким естественным и прекрасным, что восторг охватил меня от пяток до кончиков ушей. Внутри все затрепетало, запело, как натянутая струна, и глаза защипало от слез. Меня будто вскрыли, как бутылку шампанского, и эмоции, зажатые годами офисной жизни и одиночества, хлынули наружу.

— Ты плачешь? — удивленно спросил Олег, услышав, как я шмыгаю. — Катя, ну… Ну прости меня! Я не думал, что тебя это напугает до такой степени! Хочешь внеочередной отгул?

— Да нет… — я снова шмыгнула. — Это… От радости… Боже, и почему люди не летают?..

Признаться, я никогда не понимала экстремалов. Выплеск адреналина — ну что в этом хорошего? Жизнь и так полна опасностей, за любым поворотом на человека может упасть кирпич или наехать автобус. Куда усложнять?

Но теперь, паря над потрясающим бирюзовым морем, я разом все поняла. Адреналин — это как большая мойка души. Очищение. Обновление. Это… Новое рождение. И я почувствовала себя невесомой и свободно. Мне вдруг стало наплевать на все условности, сложности, которые я сама себе напридумывала. Я четко и ясно осознала, что люблю человека, который летит со мной рядом. И эта мысль не вызвала ни боли, ни страха, ни сомнений. Просто факт, как говорил Олег.

Мы опустились на пляж, и едва инструктор отстегнул нас, я кинулась на шею своему возлюбленному. Пылко обняла, прижалась губами к губам. Плевать, что он решит. Если хочет, пусть считает, что все это — спектакль. Но я вложила в тот поцелуй всю себя. Олег застыл от неожиданности, и через мгновение ответил. Не знаю, что он чувствовал в ту секунду, что для меня мир перестал существовать. Только я, мой мужчина и первобытная жажда, которая тяжелым свинцом опустилась в низ живота и заставила прижаться к нему еще сильнее.

Мы оторвались друг от друга, тяжело дыша. И по расширенным зрачкам Олега и некоторым другим признакам я поняла: он возбужден не на шутку.

— Я окунусь, — бросил он каким-то чужим голосом и, резко развернувшись, сделал несколько шагов в море. Через секунду я уже видела только ритмичное мелькание его рук.

Мне бы тоже не помешала прохладная вода, смелость, нахлынувшая на высоте, куда-то улетучилась, но Майоровы уже во всю махали мне, да и суша хоть как-то отделяла меня от Олега. Я укуталась в спасительное полотенце и улеглась на лежак.

До вечера Корчагин отвечал односложно или молчал вовсе. Вел себя так, словно его обидели. Вытащил планшет, сказал, что читает деловые новости. Если он и хотел использовать последнюю возможность развести Майорова на разговор о тендере, то делал это как-то странно.

— У вас все в порядке? — украдкой спросил меня Виктор, когда Олег удалился на очередной заплыв.

— Да-да, конечно! — с деланной беззаботностью отмахнулась я. — Наверное, нервничает из-за работы…

Если уж не Олег, то хотя бы я должна была довести дело до конца, пока мой босс борется с внутренними тараканами!

— Нервничает? — неожиданно оживился Виктор. — Почему? Да вы передайте ему, что все в порядке. Я посмотрел проектную документацию, мне все нравится. Не в моих правилах делать такие вещи, но я бы сказал, что у вашего Олега — все шансы заполучить тендер. Так что пусть хоть ненадолго отдохнет и займется вами. Он это заслужил! Такая работа проделана…

Я слушала — и не верила своим ушам. Вот, значит, как? Оказывается, цель поездки давно достигнута, а мне Олег даже не потрудился об этом сообщить? А правда — с чего бы? Простая бухгалтерша, мое дело простое: сверки взаиморасчетов проводи, любовницу изображай — и не пикай. Зачем мне докладывать о таких пустяках, как грядущий тендер? И давно это, интересно?.. Ах, да. Конечно. То утро после Настиных выкрутасов. Тогда почему Олег так активно продолжал изображать любовника? Почему не собрал чемоданы и не вылетел в Москву первым же рейсом, сославшись на неотложные дела? Кому был нужен этот затянувшийся цирк? Или раз уж вошел в роль — играй до конца? Вот дура! Завтрак, параплан… А он всего-то отмечал тендер!

Извинившись перед Майоровыми и с трудом сдерживая ярость, я сослалась на головную боль и бросилась в номер. Закрылась в спальне и прямо так, в мокром купальнике рухнула на кровать. Наивная глупая Катенька!

Не прошло и пяти минут, как входная дверь хлопнула, и передо мной возник великий и бессменный босс «Инностроя» собственной персоной.