Глава 16

Олег

Я знал, что вчерашняя история с избалованной девчонкой не принесет ничего, кроме проблем. Глупо было надеяться, что все разрешится, как в кино. В дурацкой комедии для подростков: мы успеем вовремя, несмотря ни на что, а родители Насти не догадаются, чем ее угостил представитель свободной Европы. Отчасти, конечно, я был виноват в этом. Если бы вино не ударило мне в голову, и я не кинулся бы выяснять отношения с Катей, ничего бы плохого не случилось. Впрочем, именно Катя предложила провести вечер с детками Майоровых. Именно она издевалась надо мной с того самого момента, как влезла в то бесстыжее платье. Я чувствовал, что мне сейчас скажет Виктор, и понимал, кого за это стоит «благодарить». Катю. Черт, лучше бы взял Татьяну Федоровну и сделал вид, что вывез на море любимую бабулю!

Катя моментально почуяла, что запахло жареным, и испарилась из номера. К сожалению, я не мог последовать ее примеру. Шанс заполучить тендер таял на глазах, и плюс ко всему мне предстояло обрести врага. Худшего из возможных: разгневанного папашу, чью дочь я не сумел сберечь…

Майоров был мрачен. Прежде, чем заговорить, он прошелся по номеру взад-вперед, зачем-то переставил графин с питьевой водой, взял из вазы яблоко, повертел в руках и положил обратно. Кажется, разговор предстоял еще неприятнее, чем я даже мог предположить.

— Что-то случилось? — не выдержал я и скрестил руки на груди. Глупый подсознательный жест защиты — единственный, который мне остался.

Майоров повернулся ко мне, смерил тяжелым взглядом и горько усмехнулся.

— Ты ведь прекрасно знаешь, зачем я пришел, — сказал он. — И будет легче, если мы сразу отбросим реверансы.

— Хорошо, — кивнул я и указал на диван. — Присядем?

Он вздохнул, прошел и сел, я же выбрал место на безопасном расстоянии.

— Это насчет вчерашнего, — подтвердил он самые худшие мои догадки, и я приготовился к разносу. — Я не сразу понял, что что-то не так, но когда моя дочь начала смеяться ни с того, ни с чего через час после того, как легла спать, я догадался: паинькой она не была.

Я молчал, мысленно прощаясь с проектом редевелопмента промзоны. А ведь такие идеи были! Такие эскизы мы сделали с Мухачевым… Просчитали парковки, плотность населения… И все из-за женской дури. Никогда не относил себя к шовинистам, но вот прямо сейчас мне захотелось лишить слабый пол права голоса, выдать всем по половнику и отправить на кухню.

— Я поговорил с Пашей, — отрешенно продолжал Майоров. — К твоему сведению, он совершенно не умеет врать. И расколоть его было делом пяти минут. Так что он рассказал мне все. И я должен тебе сказать…

Что? Ну, не тяни уже! Забыть про тендер? Или что-то еще? Пустишь в ход все свои связи, чтобы угрожать мне? Выгонишь за МКАД и сделаешь так, что я ничего крупнее коттеджа больше не построю? Или закроешь кредитные линии, потому что у тебя дружки в банках? Давай, Майоров! Выкладывай уже!

— Мне ужасно стыдно, — произнес он вдруг, и на мгновение у меня даже уши заложило от неожиданности.

— Ч-что? — с запинкой выдавил я, решив, что ослышался.

— Я знаю, мы познакомились… хм… не очень гладко. Да, Мила права. Всему виной моя паранойя. И все-таки Катя согласилась помочь и устроить нам с женой свободный вечер только для двоих… — Майоров покачал головой и взялся за переносицу. — И это при том, что у вас только выходные, а мы здесь уже больше недели. Все-таки ты согласился. Скажу честно, я бы послал каждого, кто попытался бы подсунуть мне своих детей.

Я кивнул, стараясь не подавать виду, что я бы тоже с удовольствием послал его детей, если бы не Катя.

— Они на самом деле хорошие ребята… Но современные дети… Серьезно, они вообще не признают авторитета. Я пытаюсь вбить в их головы, что есть понятия «хорошо» и «плохо», что есть запреты… Знаешь, я ведь из кожи вон лез, чтобы обеспечить им все самое лучшее. И давай начистоту: в нашем мире если у тебя есть хоть какие-то принципы и моральные ориентиры, зарабатывать вдвое труднее. И все таки я вот на этом горбу, — он похлопал себя по шее. — Выволок их в хорошую жизнь. Образование, заграничные поездки. И знаешь, к чему я пришел? Лучше бы мы ютились в малогабаритной двушке в простой хрущевки. Тогда бы они не испортились, как сейчас… Ты, наверное, считаешь их наглыми и избалованными. И у тебя на это полное право. Но серьезно, в глубине души они хорошие… Пашку мы до сих пор воспринимаем, как ребенка, и он инфантилен, как дошколенок. А ведь я в его возрасте уже был женат! Уже работал, как проклятый… А ему нужны только тусовки и Ибица… Запрещай, не запрещай… Они найдут лазейку.

Я замер, пораженный внезапной откровенностью чужого мне человека. Все, кого я знал, считали своих детей пупом Земли. Нянчили и пестовали до самого двадцатилетия, давали все по первому писку. И упаси Господь намекнуть им, что у драгоценного чада есть какие-то недостатки! А тут не первый в московском чиновничьем аппарате человек заявился мне в номер и ругает собственных детей! Еще и извиняется за них… Либо я попал в параллельную вселенную, либо Майоров и вправду хороший мужик!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — В общем, я в курсе, как отвратительно себя вела Настя и сколько проблем доставила вам с Катей, — Виктор виновато посмотрел на меня. — И несмотря ни на что вы ее нашли. Вовремя! Нашли, вытащили из лап этого… Либераста… И даже пытались сделать так, чтобы ей не попало от нас с Милой… Ты ведь ничего не сказал! Мог бы притащить ее к нам за шкирку, выставить себя героем, а ты промолчал. Знаешь, я не думал, что скажу это, но я твой должник. Что я могу сделать для тебя?

— Ничего, — ответил я без промедления. Не мог же я требовать от него помощи с тендером! Это было бы низко. Манипулировать человеком из-за ребенка? Гораздо честнее просто предложить взятку. — Наоборот. Я должен был лучше приглядывать за ней…

— Ты танцевал с любимой женщиной… — Виктор посмотрел на меня со смесью умиления и ностальгии. — Если бы не ты, я бы и не вспомнил, что это такое. Паша все рассказал: это он, засранец, выпустил сестру из виду, пока играл мышцой перед девицами в баре. А вы двое заслужили хотя бы минутку побыть наедине. Если бы не ты… Мой бы никогда не нашел Настю! Чудо, что ты среагировал быстро и точно! Слушай, — Майоров подался вперед. — Давай сделаем так: я не обещаю никаких поблажек. И особых условий в общем конкурсе для тебя. Но я выслушаю сейчас все, что ты готов мне рассказать о своем предложении. Лично. Выбирать я все равно буду лучшего, но у тебя есть шанс донести все до меня в спокойной неформальной обстановке, а не в общем потоке. Что скажешь?

Да! Да, да, да и еще раз ДА! Спокойно, Корчагин. Не подавай виду, что ты рад. Это неожиданность, большая неожиданность! Как там делают женщины, когда им дарят кольцо, одобренное ими заранее?

— Прямо сейчас? — я изобразил удивление. — Что ж, я, конечно, не готовился специально… Но не буду врать: я рад такой возможности. Обойдемся без презентации и макета, я все равно не брал рабочий ноутбук с собой, иначе Катя бы меня просто убила. Но я лично все проектировал, поэтому, думаю, смогу рассказать пару слов…

Надо отдать Майорову должное: он слушал внимательно, не перебивал, благосклонно кивал головой. Из него вышел хороший собеседник, и я выложил все, что можно. И если бы после этого он не проникся моими идеями, а отдал госзаказ кому-то другому, я бы усомнился в своей компетенции. И счел победителя истинным гением.

— Мне нравится, — сказал он, в конце концов.

Не знаю, сколько я рассказывал. Десять минут? Час? Два? Когда доходит до любимого дела, время перестает существовать.

— На словах все звучит логично и продуманно. Идеально, я бы даже сказал. Но не буду ничего обещать раньше времени. Просто как будет возможность, вышли проект на мою личную почту. С эскизами и расчетами. Или попроси кого-то из офиса. Мне нужно все, коэффициент плотности населения, расчет инфраструктуры. Имей в виду, нужны анализы почвы и возможно глубокая переработка, потому что там годами было машинное производство…

— Производство? — зазвенел над нашими головами голос Кати.

Как она умудрилась войти беззвучно! Напугала! И совсем не вовремя! Я уже собрался отчитать ее и сказать что-то вроде «Катенька, зайдите попозже!», но вовремя спохватился. Разговор с Майоровым погрузил меня в привычную деловую среду, и я совершенно забыл, где нахожусь и под какой легендой.

А Катя тем временем стояла с подносом и выжидательно смотрела на нас с недовольным видом.

— Я вошла минуту назад, — сообщила она с упреком в голосе. — И уже слышу слова «инфраструктура», «коэффициент», «производство». Всякая вот эта ерунда. Значит, я стараюсь, требую у повара, чтобы он приготовил омлет, как ты любишь, а ты? Все-таки это была деловая поездка?

Она начала переходить на ультразвук, и Виктор вскочил.

— Катенька, извините ради Бога! — он взял из ее рук поднос и поставил на журнальный столик. — Я снова порчу вам выходные. Спасибо, что вчера присмотрели за Настей и Пашей, больше мы вас не отвлечем от романтики! Ешьте, Олег!

Я посмотрел на тарелку и сглотнул. Да, она совершенно не представляет, что такое мой обычный завтра.

— Да я… — начал было я.

— Кушай, милый, — она пихнула мне вилку и выжидающе нависла надо мной.

— Да, забудьте о моем присутствии.

Я слабо улыбнулся, пытаясь отвертеться, но они наседали, наседали, и я отправил в рот маленький кусочек омлета.

Майоров тут же виновато ретировался, и когда Катя отвернулась, из-за ее спины жестами показал мне, что мы еще созвонимся. Я коротко кивнул и послал Стрельцовой фальшивую улыбку. Но как только дверь за Виктором захлопнулась, я ломанулся в ванную, чтобы спешно выплюнуть омлет. Язык уже начал чесаться, и я набрал полный рот воды и принялся тщательно полоскать. Кажется, таблетки в чемодане…

— Что, невкусно? — Катя взволнованно заглянула в ванную. — Вроде, они неплохо делают, мой был нормальный.

Я выплюнул воду, но зуд это не облегчило. Черт! Даже такой маленький кусочек! Я ведь почти не жевал! Я бросился к гардеробу, вытащил чемодан, достал серебристую пластинку с таблетками и проглотил одну.

— Очень вкусно, — выдавил я. — Просто у меня аллергия на куриные яйца.

— О, Боже! — Катя испуганно прикрыла рот ладонью. — У тебя будет отек Квинке? А я ведь хотела взять просто тосты с джемом!

— Ничего страшного!..

— Хочешь, я вызову медика? Черт! Еще немного… Если бы Майоров задержался… — она хлопнула себя по лбу ладонью. — Почему ты ничего не сказал?

— Что? Что моя женщина не знает, что у меня аллергия? Вышло бы немного странно, не находишь?

— Он сильно тебя ругал? Он ведь из-за Насти пришел, да? — Катя поежилась и скрестила руки на груди, как будто ее задели слова «моя женщина».

Сам не знаю, почему, но мне вдруг стало неприятно. Я уже хотел рассказать ей, что миссия выполнена, что тендер почти в кармане, но это означало бы, что мы возвращаемся, изобразив для верности ссору, и больше нет нужды играть в парочку. Наверное, она бы испытала облегчение…

— Да, но вроде все улажено. Я договорился встретиться с ними на пляже через полчаса, — неожиданно для самого себя солгал я. — Так что натягивай купальник, а я пока пойду и съем что-нибудь, что меня не убьет.