Глава 9

До обеда Олег со мной не разговаривал. Достал ноутбук, бумаги, развернул на столе офис и полностью игнорировал мое существование. Я уже было пожалела о своих словах, но пути назад не было. И потом лучше уж быть уволенной и сохранить какие-то остатки собственного достоинства, чем сидеть несчастной девочкой-бухгалтершей, безнадежно влюбленной в босса.

Когда мне надоело созерцать суровую мужскую спину, я вернулась в спальню, разобрала чемодан, достала симпатичный купальник шоколадного цвета, который мне присоветовала Татьяна Федоровна, и собралась на пляж.

— Ты куда? — бросил босс, не оборачиваясь.

— Искупаться, пройтись… А что?

— Не думала пригласить меня? Или я, по-твоему, слишком стар и могу рассыпаться в песок от купания?

— Извините, Олег Сергеевич, — я вытянулась по стойке смирно. — Больше не повторится. Вы очень молоды и полны сил.

— Хватит издеваться, — мрачно буркнул он. — Подожди, спустимся в ресторан вместе, а потом сходим на пляж. Мы все-таки должны вести себя, как семейная пара.

— Есть, сэр.

Он посмотрел на меня взглядом, не предвещающим ничего хорошего, и я подняла руки, показывая, что сдаюсь.

Олег собрался по-армейски быстро, и уже через пятнадцать минут мы вошли в зал ресторана. Я было двинулась к столикам, но босс схватил меня за запястье и удержал на месте.

— В чем дело? — удивилась я.

— Вон он, — Олег понизил голос. — Только сразу не смотри туда! Чуть позже. Столик у окна. Делай вид, что ничего не произошло…

— Я бы и делала, если бы вы не дернули меня!

— Ты!

— Что я?

— Обращайся ко мне на «ты»! И если ты еще раз скажешь «есть, сэр», я отшлепаю тебя прямо здесь!

Он был такой серьезный, как мальчишка, который играет в шпиона. И я не удержалась и фыркнула. Взяла его под руку.

— Веди меня, любовник, я умираю с голоду.

Вместо ожидаемого шведского стола, я обнаружила классические меню. Выбрала стейк из лосося, — Татьяна Федоровна говорила, что женщины с достатком чаще предпочитают рыбу и морепродукты. Не знаю, с чего она это взяла, я бы не отказалась и от баранины, но на всякий случай решила блюсти марку.

Олег явно нервничал. Старательно делал вид, что не смотрит на Майорова, но тем не менее постоянно пялился в ту сторону. То из-за меню, то поверх бокала. Видимо, вранье было ему против шерсти, и он растерял всю свою управленческую уверенность.

— Глупость какая-то… — бормотал он. — Зачем я на это согласился? Детский сад же! Нам никто не поверит!

— Почему?

— Да потому что! Я не актер! И с чего ему отдавать тендер человеку, с которым он познакомился на отдыхе?

Я покосилась на Майорова: все его семейство отдыхало здесь явно не первый день. На вид Майорову было около шестидесяти, волосы редели, круглое лицо раскраснелось от солнца, и теперь лоснилось и блестело. И все же он не вел себя, как типичные русские туристы. Не шумел, не ржал в полный голос, не глушил пиво ведрами. Даже как-то неожиданно было видеть человека в гавайской рубахе с брюшком и залысинами, который бы сидел и терпеливо распиливал стейк на маленькие кусочки.

Напротив него сидела женщина за пятьдесят. Ухоженная, но без излишеств. Из тех, кто умеет стареть с достоинством, не хватая последние моменты уходящей молодости и не пытаясь пришить их к лицу золотыми нитями или вколоть ботоксом. Осанка и приятный взгляд выдавали в ней человека спокойного и интеллигентного.

Майоровы вызвали у меня прилив симпатии и уважения. Человек, достигший высокого положения, и не променявший жену на молоденькую любовницу, — это всегда радует. Нет, я не знала, что скрывает благопристойная внешняя картинка, но отчего-то мне эти люди не казались лжецами или снобами.

Их взрослый сын был, судя по всему, или моим ровесником или чуть младше. Высокий, спортивный блондин с красивыми скулами. Таких рисовали на советских плакатах про комсомол и олимпиады. Дочка — помладше, лет пятнадцать или немного больше. Я в подростках не разбираюсь. К тому же, некоторые современные детки красятся так, что дадут фору сорокалетним. А вот девочка Майоровых не тянула на оторву: ни следа косметики, скромное голубое платье…

Словом, если этот человек собрался бы баллотироваться на пост президента, то мог бы сфотографироваться вместе со своей семьей прямо сейчас, и у него не было бы отбоя от избирателей. Что уж там, даже я бы плюнула на свою гражданскую лень, и поплелась на участок ставить галочку.

— Кажется, они приятные люди, — произнесла я вслух, пожимая плечами. — Не понимаю, чего волноваться.

— Ничего я не волнуюсь! — буркнул Олег, ковыряя вилкой салат с морепродуктами.

Ну да, а аппетит пропал, видимо, из-за акклиматизации.

— Надо вести себя естественно. Мы же на отдыхе? Ну вот. Расслабиться, а потом случайно столкнуться с ними в баре или на пляже. Займем соседние шезлонги… Кто-то же выяснил для тебя, где они будут отдыхать?

— Ну, разумеется.

— Вот. Пусть выяснит, чем Майоров увлекается. Например, футболом. Может, он болеет за какой-нибудь «Манчестер» или «Локомотив»…

— Сразу видно, что ты женщина, — фыркнул Олег. — Как можно эти два слова произнести в одном предложении?

— Вот видишь? — я с наслаждением отхлебнула клубничного мохито. — Ты уже в теме.

— Не увлекайся! Мы же договаривались, — Олег подался вперед, словно собирался выхватить бокал у меня из рук.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌— Там ни грамма алкоголя, — отмахнулась я. — И все равно дико вкусно. Не хочешь попробовать? Как хочешь. Так вот, мы можем, к примеру, затеять громкий спор. Я буду ругать любимый клуб Майорова, а ты — защищать. И он невольно включится в разговор, а дальше — все как по маслу…

— И кто же ты такая? — Олег прищурился. — Может, ты не бухгалтер, а промышленный шпион со стажем? Откуда такая уверенность? А идеи? Похоже на отработанные схемы.

— Боже! Я же просто пытаюсь помочь!

— Ладно-ладно, шучу. Сделаем, как ты предлагаешь.

— Вот так просто?

— Ну, может, в нашем спектакле я — подкаблучник.

Олег почти не притронулся к еде, нервно водя пальцами по ножке бокала, а вот я насладилась обедом сполна. Мой босс, может, и трапезничает каждый день в ресторанах, а вот я еще не скоро отведаю такой свежайшей семги с травами и нежным соусом из голубого сыра. А чизкейк? С ягодами, фруктами и густым, терпким шоколадным ганашем. Я ела — и таяла, обмякала в кресле, посылая благодарные взгляды официантам.

Парень, который нас обслуживал, расплылся в улыбке и принес мне к десерту кофе с пенкой и красивым узором из корицы.

— Спасибо! — с чувством ответила я по-английски. В моем запасе было мало иностранных слов, но уж это я запомнила наверняка.

Официант заулыбался еще шире и, коротко кивнув, ретировался.

— Если бы ты сразу сказала, что едешь сюда есть и кадрить персонал, я бы позвал кого-то другого, — недовольно пробормотал Олег, разрушая мое кофейно-десертное блаженство.

И как земля носит таких невыносимых зануд? И с чего я решила тогда, зимой, что влюблена в него? Глупости. Это было простое минутное помешательство. Грипп, лихорадка и временная шизофрения.

— Ладно, доедаю, — я торопливо уничтожила остатки чизкейка, который заслуживал более бережного отношения. — Ну? Уже можно штурмовать твою вершину?

— Звучит пошло, но я сделаю вид, что понял тебя правильно. Вставай, кажется, они собираются на пляж.

С тоской посмотрев на чашечку недопитого кофе, я поплелась следом за своим фальшивым благоверным. Или кем он там мне был по легенде? Любовником? Женихом? Гражданским мужем? Интересно, будь это все по-настоящему, я бы позволила себе стать частью отношений «куколка-папочка»? Смогла бы я, например, поставить ультиматум любимому, что в постель с ним лягу только через ЗАГС, рискуя при этом остаться у разбитого корыта? Покосилась на Олега: да, он бы ни за что не согласился на мои условия. Послал бы меня ко всем чертям в Тулу и больше не вспоминал никогда. Так что лучше? Наплевать на предрассудки ради недолгого, но яркого романа, или верить, что не для такого меня мама растила?

В тот момент я не могла однозначно ответить на этот вопрос. Еще бы неделю назад, ни колеблясь, выбрала бы путь брака и праведности. А вот теперь, примерив на себя платье поддельной любовницы Олега, засомневалась. Таким сильным было искушение быть с ним рядом, прикасаться в любой момент, разговаривать на равных… Наивная ты, Катерина. Идешь себе, выбираешь, а никто тебе ничего не предлагал.

То ли планеты сошлись в тот день в нужную комбинацию, то ли посетители отеля еще не сполна насладились обедом, но шезлонг рядом с Майоровыми пустовал. Не веря своей удаче, я бросила полотенце и сумочку и приготовилась снимать платье. Подумала, что мы спокойно позагораем, поплаваем, убедительно сыграем парочку, а привлечем внимание Майоровых. Но Олег со своей нервозностью, черт бы ее подрал, забыл про мой план и ринулся напролом.

— Вы не против, если мы тут разместимся? — вежливо осведомился он у своей потенциальной жертвы.

— Да нет, конечно, тут свободно, — ответила за Майорова супруга, пока тот задумчиво изучал Олега.

Я надеялась, что Корчагин удовлетворится этим и не станет искушать судьбу, но, как говорится, Олега понесло.

— Прекрасная погода сегодня, да? — продолжал он, пока я с трудом удерживалась от желания закрыть лицо руками. — А мы с Катей только прилетели. Кстати, я — Олег, — он протянул руку Майорову. — Что скажете, море теплое?

— Парное молоко, — неожиданно холодно процедил тот, отказав моему шефу в рукопожатии. — Скажите, у вас совсем нет совести?

— Что? — опешил Олег.

— Витенька, ну ты чего? Как не стыдно?! — зашептала супруга Майорова, силясь успокоить мужа.

— И вы еще спрашиваете? — изогнул бровь сердитый чиновник. — Держите меня за дурака? Вы — Олег Корчагин, «Иннострой». И вы подали заявку на участие в тендере на редевелопмент промзоны. Комиссию совершенно случайно возглавляю я. Скажете, это совпадение? Или вы надеялись, что я не изучу каждого участника?

— Но… — Олег хватанул ртом воздух и поправил очки.

— Вы совсем потеряли совесть! Думаете, вы первый? Ваши конкуренты замучали меня в Москве своими корзинами, подарками, билетами в оперу и прочей чушью. Я надеялся хотя бы пару недель провести в тишине с родными людьми, но вы и тут меня достали! Нашли меня, притащили свою секретаршу, чтобы втереться в дружбу «семьями»! У вас нет ничего святого! Немедленно убирайтесь!

На пляже стало тихо, Олег растерянно молчал, и я понимала, что наша затея рушится на глазах. Терять было нечего, и мне пришлось брать дело в свои руки.