Глава 38

Светлана

Ужин растягивается для меня мучительно долго. Я гипнотизирую взглядом часы и почти ничего не ем. Но Азизов всласть набивает свой желудок изысканной едой.

Я не могу смотреть, как он ест, сразу хочется дать по голове раскаленной докрасна сковородкой.

Меня бесит в Мирасе все: как он разделывает утку своими ручонками, как закатывает от удовольствия свои позорные, завистливые глазки и даже как промокает губы салфеткой.

– Ешь, Светлана.

Моя тарелка ломится от еды. Каждый кусочек Мирас наложил персонально своими руками.

– Сытый, вкусный ужин, хороший секс… Что может быть лучше?

Лучше может быть только то, как треснет твоя голова, словно перезрелая тыква, думаю про себя.

– Где ты оставил мою малышку?

– О, не так быстро, красавица. Ты еще не отработала всеми дырочками. Сообщу потом.

– Откуда мне знать, что ты не соврешь и выполнишь свое обещание?

– Ниоткуда. Но правила здесь устанавливаю я.

Поднимает бокал вина и отпивает.

Я не знаю, что будет дальше. Неужели я способна буду выполнить то, что предлагает Мирас?! Ради малышки. Ради спасения ее жизни…

Испытываю отвращение от таких мыслей. Лучше умереть!

Как только представлю, что меня коснутся руки другого мужчины, не Амира, сразу по телу проходит крупная волна судороги и тошноты.

По доброй воле я ему не отдамся и даже если меня будут держать его прихвостни… Боюсь, удовольствие Мираса будет подпорчено. Меня просто вырвет на него от омерзения.

– Ты совсем ничего не ешь! – нагнетает злости в голос.

– Потому что я жду десерт! – говорю первое, что приходит на ум.

– Пончиков здесь нет! – хихикает гнусно.

Ублюдок знает даже о моей любви к пончикам!

– Да что угодно. Я в стрессовой ситуации, мне нужен десерт!

– Кажется, ты отказывала себе в сладостях на протяжении двух месяцев, – замечает небрежно.

Холодею.

Он и это знает…

Неужели у Амира в доме есть шпионы Мираса?!

Но потом вспоминаю, что сама выболтала это, когда общалась с горе-папашей, на щечках ребенка которого выскочили красные пятнышки. Предположительно, диатез…

– Да, я отказывала себе в сладком. Но ты накачивал меня снотворным, так что даже если я получу малышку, не сразу смогу кормить ее грудью.

– Используешь момент, чтобы насладиться? Ищешь хорошее в плохом?

– Всегда.

– Десерт скоро подадут.

– Тоже что-нибудь изысканное?

– Разумеется. Изысканное и безумно эффектное! Как твое похищение… – хихикает. – Представь, как бесится Амир.

– Думаешь, ты сможешь ускользнуть?

– Разумеется. Тебя выпустят через час-полтора после нашего горячего рандеву. Ты придешь в дом своего жениха и сообщишь ему, где искать малышку.

Что-что он сказал?

Я пытаюсь не подать виду, но сама зацепилась словами за крошечную оговорку Мираса «Ты придешь в дом своего жениха…»

Думаю, он сболтнул это случайно!

Проговорился.

Придешь, значит, отправишься пешком…

То есть мы недалеко от дома.

Вспоминаю окрестности и холодею.

Да это же коттеджный поселок в пятнадцати минутах езды от нашего с Амиром дома. Рангом пониже, домики там однотипные!

Все под носом Анварова! Мирас прав, можно и пешком за час дойти!

Я рядом.

Надо подать знак. Но какой?!

Нельзя показывать, что я о чем-то догадалась.

– Час-полтора? Этого вполне достаточно, чтобы скрыться без следа человеку со связями, – добавляю бессильной злости, якобы признавая его превосходство. – Хорошо же ты все продумал!

– У меня было множество планов! – охотно делится негодяй. – Использовать недочеты в охране дома Анварова. Их устранили, к сожалению. Выкрасть малыша и подменить в день родов. Увы, Амир подсуетился и больницу охраняли, словно там Леди Президента рожала. Пришлось ждать… Но знаешь, так даже лучше! Хорошую месть подают холодной. В отличие от нашего десерта.

– Намекаешь, что десерт будет горячим?

– Очень! Что ты знаешь о фламбе?

– Даже не представляю, что это…

– О, поверь это очень эффектно. Блинчики поливают сиропом и поджигают… Спирт сгорает, остается лишь сахар и вкус сиропа.

– Действительно, ни разу не пробовала. Наверное, опять все сделаешь чужими руками.

– Отнюдь! Это я умею делать сам. Скоро увидишь.

В голове промелькнула безумная идея…

– Поскорее бы. У меня голова раскалывается, мне срочно нужна глюкоза, чтобы замять стресс.

– Подойди, – подзывает царственным кивком. – Сейчас подадут все необходимое…

Останавливаюсь в полуметре от Мираса. Он цепляет пальцами мои волосы и принюхивается.

– Вкусно пахнешь, Светлана! – опускает ладонь на талию.

Меня передергивает от омерзения.

– После родов ты еще не вернулась в прежнюю форму, но все равно ты достаточно красивая. Мысль, что я скоро попробую все это, – обводит взглядом мое тело. – будоражит. Потрогай! – толкает мою руку к своей ширинке.

– Сначала десерт! – выдергиваю запястье. – Голодная женщина – злая женщина.

– И грязная. О, у тебя платье испортилось, – хмыкает, начав пялиться на мою грудь.

Придурок приказал мне надеть тонкое платье, к нему не прилагается бюстгальтер. Пышная грудь кормящей матери смотрится в таком платье эффектно только первые полчаса.

У меня подтекает молоко и сильно ноет набухшая грудь. Даже сцедиться не дал, изверг поганый! Мокрое от молока платье липнет к груди.

– Для фламбе все готово, – подает голос прислуга.

– Смотри, как это делается…

В большой зал вкатили стол, поставили на него блюдо и сковороду с теплыми блинчиками, сиропы, горелку, чтобы эффектно поджечь блинчики. Разумеется, Мирас себе оставил самую приятную часть.

Мирас сбрызгивает блинчики ликером и готовится фламбировать их.

– Смотри, как это делается. Свет! – приказывает.

– Что? – спрашиваю.

– Не ты, – отвечает раздраженно. – Эй, идиоты! Верхний свет приглушите! В полутьме фламбе смотрится в тысячу раз эффектнее!

Да что бы ты обделался эффектно от всех деликатесов, которыми брюхо набивал на протяжении ужина.

Бух!

Дом резко погружается в темноту.

Я ахаю от неожиданности. В темноте виден только синеватый огонек горелки в руках Мираса.

– Приглушить, а не погасить, болваны! – бранится Мирас. – Живо исправляйте.

Он отвернулся от меня в другую сторону и расслабился. Потерял бдительность, услышав мой испуганный вздох. Но сейчас я быстро сообразила, что делать.

Мои эмоции на пределе, решение приходит само собой! Горелка в руках Мираса соблазняет синеватым огоньком.

Он позер и выбрал самую лучшую горелку, которой можно устроить пожар!

Даже если план подать сигнал при помощи пожара провалится, я потяну время.

Счет шел на секунды. Я бросаюсь на подлеца и выбиваю горелку из ручонок Мираса.

– Отдай, стерва! – рычит и кидается на меня в ответ.

Уйти не успею. Слишком слаба, реакции замедлены.

Мирас наваливается на меня своим телом, он мужчина и сильнее меня.

Остается только одно.

Ужасное. Но я доведена до отчаяния и выбора нет!

Я направляю носик горелки в сторону мужчины.

Прямо в лицо. Нос, глаза… Он воет, испуганно дернувшись назад. Горелка продолжает выдавать ровную струю огня.

Вспышка.

Волосы на голове Мираса загораются.

Вскрикнув, он падает, сбивает собой стол, разливая спиртное.

Мерзавец бьется в агонии.

Огонь резво перекидывается на спиртное, на костюм Мираса.

Подлец мгновенно превращается в факел!

Мирас начинает метаться из стороны в сторону, наталкивается на предметы в темноте и сшибает стол.

Падаю, горелка откатывается в сторону.

Огонь резкой змейкой перекидывается с пролитого ликера на дерево и натуральные ткани.

По ту сторону двери слышен топот ног.

Хватит сидеть в ступоре. Я успеваю подскочить к двери и провернуть ключ в замке.

Массивные туши охранников налетают на дверь, заставляя содрогнуться.

Ищу глазами выход.

Лестница!

Бегом по ней вверх.

Топот слышится со всех сторон…

Возможно, есть дополнительные входы и выходы.

Нет… Убежав наверх, я закрою себя в ловушке! Возвращусь назад и спрячусь в другой комнате, смежной с стой, где Мирас устроил себе роскошный ужин и одновременную казнь.

Он слепо бросается во все стороны. По хорошему, ему надо снять костюм. Но паника и боль мешают мыслить здраво.

В воздухе тошнотворно пахнет жжеными волосами и кожей. Я обрекла Мираса на ужасные муки, но мне ничуть не стыдно!

– Я горю! Горюююю! Помогите!

Горит не только Мирас, но и вся комната. Дом полон мебели из сухого лакированного дерева и декора из легковоспламеняющихся материалов, которые занимаются огнем в считанные мгновения.

Спрятавшись в соседней комнате, я пытаюсь сдвинуть диван к двери, чтобы забаррикадироваться. Но лишь обломала ноготь под мясо. Диван слишком тяжелый.

Я отползаю в самый угол комнаты, быстро наполняющейся дымом.

Вижу, как сизые клубы просачиваются в каждую из щелей.

– Она здесь!

Кто-то разбивает окно.

Поток свежего воздуха дает возможность огню рвануть ярким полотном.

– Решетки! Мать вашу!

Охранники Мираса уже знают, где я, но не могут войти через окна. Видимо, опасаются сунуться в зал, который горит.

– Неси инструменты. Надо срезать решетки! Пожарных вызвал?

– Где огнетушитель?

– Не работает!

– Из машины неси! Живее…

Мат и голоса сливаются с треском огня.

Дом горит. Пожар будет виден издалека.

Я сделала все, на что хватило сообразительности. И если я не задохнусь от дыма раньше, чем подоспеют пожарные, возможно, получится сбежать…

В соседней комнате творится хаос. Но и здесь ничуть не лучше.

Вой и мат Мираса перекрываются топотом ног, суетой.

Что-то грохочет. Раздаются звуки выстрелов и борьбы.

От страха я зажмурилась. Кажется, людей в доме Мираса становится значительно больше, чем было.

Голоса и выкрики совсем другие!

Неужели пожарные подоспели так быстро?! Вой сирен слышен в отдалении…

Какофония криков и паники не прекращается ни на секунду!

– Погасите. Погасите… – верещит высоким голосом Мирас.

Громкая череда выстрелов стелется оглушающей лентой.

На миг голоса замолкают и все стихает. В ушах раздается звон, голова трескается от боли.

В гулкой тишине слышен только рев огня, быстро пожирающего комнату, и крики о помощи ублюдка, похитившего меня.

Потрескивания огня все ближе. За фоном радостного гула огня различаю звук шагов и треск выбитой двери.

– Погасите меня немедленно! – требует Мирас, воя от боли.

– С легкостью, – звучит невероятно знакомо мужской голос.

Бух. Выстрел.

Крики и мольбы о помощи оборвались.

– Обыщите все комнаты! Живее! – приказывает Анваров. – Света должна быть здесь!

Анваров? Мой Амир?!

– Амир! – закашливаюсь от дыма. – Амир, я здесь!

Выползаю из-за кресла, придвинутого в самый угол, и отшатываюсь: огонь дыхнул мне в лицо.

Испуганно отползаю обратно, не желая разделить участь Мираса и стать такой же головешкой.

– Живее! Пока здесь все не сгорело!

Осторожно выглядываю из своего укрытия.

Через пляшущие блики огня смотрю на Амира. Он выглядит, как настоящий дьявол, разозленный и обеспокоенный.

Не дожидаясь, пока отреагируют подчиненные, любимый мужчина перепрыгивает через островки огня, вставшие на пути нашего воссоединения.

– Я здесь. Я рядом. Сейчас… – быстро обматывает меня своим пиджаком, пряча на груди, и подхватывает на руки.

Жар пожара лизнул мои пятки несколько раз. Дышать совсем нечем, я даже представить не могла, что огонь сразу превратит дом в полыхающий факел.

Секунды растягиваются в бесконечность. И в каждой из них я слышу, как гулко и решительно, безумно быстро колотится сердце Амира.

Холодок проносится по ногам ветерком. Дышать становится легче.

Мы на улице.

Я цепляюсь за Анварова и плачу.

– Все хорошо. Все хорошо! Я рядом… Осмотрите ее! – разматывает меня из пиджака. – Врача поживее!

– Я в порядке… – смотрю на него сквозь слезы. – Я не пострадала. А ты… О боже! У тебя ожоги. Амир, тебе самому нужен врач.

– Ты жива! – расплющивает об грудную клетку. – Я едва с ума не сошел. Как я рад тебя видеть! – целует жадно. – Думал, сдохну!

– Мне было страшно, – по телу проходит крупная дрожь. – Это моя вина. Я не хотела гулять под пристальным надзором охраны и вот что получилось!

– Брось, здесь нет твоей вины. Я сам виноват. Понимаю, что должен был предупредить тебя о бывшем друге, должен был рассказать, что многое – проделки рук Мираса. В том числе, якобы ошибка медицинского персонала.

– На что ты намекаешь?

– В прошлом он нарочно подкупил врачей, чтобы те подменили мой семенной материал. Он хотел позднее огорошить меня новостью, что я воспитываю чужого малыша. Но я маниакально проверял все по несколько раз и сразу же нашел ту, которая вынашивает моего малыша. Я нашел тебя. А то, что было дальше, тебе известно не хуже меня самого!

– Хорошо, что ты меня нашел, – целую. – Я боялась умереть там…

– Я бы не позволил такому случиться. Я не вижу жизни без тебя и без нашей дочурки.

– Надо допросить Мираса. Он сказал, что отдал нашу малышку в какой-то дом малышки, но не сказал, в какой.

– Допросить его не получится, – мрачнеет Амир.

– Что?! Но почему?!

– Мирас мертв.