Глава 11

Реакция Мариэтты на последнее предложение оказалась не совсем ожидаемой. Она что-то шепнула — и в нескольких канделябрах тут же зажглись свечи. Этакое негласное обещание подпалить Ренельду всё, что можно, если он вдруг попробует снять с себя хотя бы шейный платок.

— В одежде вам определённо лучше. Да и запах роз меня не раздражает, — спокойно парировала она.

Ренельд хмыкнул — нет, так нет — и, опустившись на одно колено, задрал свисающие до пола оборки  кружевной простыни.

— Решили спать на ковре? — ехидно осведомилась вдовушка.

Но Ренельд протянул руку и вынул из мрака подкроватного пространства диск фиксирующего артефакта. Он оставил его здесь заранее. Это важно было сделать так, чтобы сама Мариэтта не знала — иначе невольно могла бы выдать этот небольшой секрет. Как и всю задумку Ренельда.  А так — роскошное постельное убранство хорошо скрывало слабое свечение артефакта, который был бы хорошо заметен на более видном месте.

Выпрямившись, Ренельд развернул сферу. Хорошо! Слепок чёткий. Возможно, в архивах Жандармерии или Тайной службы короля найдётся что-то подходящее. Кто знает.

— Что это? — Мариэтта подалась вперёд, разглядывая переплетение светящихся нитей. — Это аура Собирателя?

— Да.

— Подготовились, значит... — графиня покачала головой. — И ссора с Ксавье была ненастоящей.

— Ненастоящей, — согласился Ренельд, деактивируя фиксатор. — Ксавье долго не соглашался устраивать истерику прилюдно. Но… Мне нужно было сделать вид, что я очень занят разговором с ним и оставил вас без присмотра. Как и предполагалось, Собиратель за нами наблюдал. И выгадал нужный момент, уверенный, что вы остались без моей защиты.

— Вы всё предусмотрели. Кроме того, чтобы предупредить меня, — лениво упрекнула его Мари.

Хоть она и пыталась придать своему личику отстранённое выражение, а любопытным взглядом так и скользила по фигуре Ренельда, словно вдруг увидела его с другой стороны.

— Нет. Я не предусмотрел запертые двери. Иначе нашёл бы другое место, где скрыться.

Глядя прямо на вдовушку, Ренельд всё же избавился от шейного платка и принялся расстёгивать жилет. Лицо Мариэтты слегка вытянулось. Она подтащила к себе смятое одеяло и накрыла им колени.

— Не беспокойтесь, — проговорил он, едва сдерживая улыбку. — Просто спать в жилете совсем не удобно. А я всё же собираюсь остаться в вашей комнате до утра. Толку сидеть и смотреть в темноту нет. Лучше отдохнуть.

— А скоро придут в себя все остальные?.. Они вообще придут в себя?

— Думаю, наложенное Собирателем заклятие будет действовать примерно до рассвета. Может, чуть дольше. Подобные выверты требуют немалой подпитки.

Выдёргивая край рубашки из-за пояса брюк, Ренельд огляделся: в спальне вдовушки ровным счётом не на чем было прилечь. Софа слишком короткая, о креслах даже речи идти не может.

— И что же вы… — графиня нарочно отвела от него взгляд, уставившись в окно, за которым как раз медленно проплывала луна. — Тоже можете создавать… Такие заклятия?

— Они считаются вредоносными, потому как нарушают свободную волю человека… Да, я могу их создавать. Для этого у меня полно ресурсов, — Ренельд бросил жилет на спинку стула, прошёлся до балкона и глянул вниз.

Никого. Где же Лабьет?

— Но вы не создаёте, — закончила его мысль Мариэтта. — Принципиально.

Ренельд вернулся к ней.

— Я однажды дал себе слово, что не буду пользоваться своей аурой во вред. И выбрал путь: исследовать чужие ауры и учиться их распознавать. Разбирать структуру, искать следы. Боевыми заклинаниями пользуюсь только чтобы обороняться. Ну и против преступников, если приходится.

— Идеальное решение, — усмехнулась графиня.

— Было. Пока король не решил, что я должен стать его преемником.

Ренельд сел с противоположной стороны кровати и скинул обувь. Прилёг, закинув руку за голову — и Мариэтта слегка напряглась, даже насупилась.

— Вы что же, собираетесь со мной в одной постели спать?

— Ну… — Ренельд обвёл солидное ложе рукой. — Формально — да. Но не думаю, что мы с вами пересечёмся. Места тут достаточно. В общем-то, я могу принести прапрадедов меч и положить между нами. Раньше такой способ был залогом безопасности женщины и её чести.

Мари фыркнула, вставая. Прошла через комнату и заглянула в огромный комод. Но в верхнем ящике, видно, не нашла ничего нужного, потому открыла второй — ниже. Ренельд поймал себя на том, что его губы сами собой растягиваются в дурацкой улыбке вместе с тем, как сильнее наклоняется Мари.

Да, скорей всего, ночевать с ней в одной комнате — идея не из лучших. Но других пока нет. Оставлять её только на Лабьета сейчас слишком опасно.

— Вот! — графиня бросила ему на колени плед. — Вы, помню, любитель забирать одеяло.

— Благодарю, — Ренельд проводил её взглядом.

И тут разлом между створками двери спальни вбежал Лабьет. Замер, задрав уши, оглядел напарника и графиню, которая снова укладывалась в постель.

“Я что-то пропустил?”

— Ничего интересного. Что нашёл?

Шинакорн приблизился, раздосадованно опустив голову.

“Следы Собирателя потерялись у пруда. Я не знаю, как он ушёл. Вплавь, что ли… Но я обежал весь берег: больше ничего не нашёл. Стража дрыхнет. В доме тишина, как после буйной пьянки, честное слово. Кажется, даже мыши не скребутся”.

— Ничего. У нас есть слепок ауры Собирателя. Думаю, что-то мы поймём по нему. Отдыхай.

Признаться, сам Ренельд уже вряд ли смог бы поднять себя с постели.

— Лабьет! — позвала пса Мариэтта.

И тот радостно подбежал к ней.

“Надеюсь, она даст мне занять моё законное место”.

Но графиня только почесала ему щёки и макушку.

— Малыш, сегодня придётся тебе поспать на софе.

“Малыш”, который в холке доставал графине почти до пояса, повернул башку вслед за взмахом изящной руки.

“Да она же с носовой платок!” — он даже возмущённо гавкнул.

— Прости, приятель, — произнёс Ренельд вслух. — Субординация.

“Ну я тебе припомню. Субординацию”, — пёс обречённо поплёлся к своей постели.

Кряхтя совсем по-человечески, он кое-как уместил свою тушу на небольшом диванчике — и всё равно его лапы свесились почти до самого пола.

“Проклятье!”

— Ляг на ковёр! — посоветовал ему Ренельд.

“Нет уж!”

Ну что ж, пусть мучается, если показная гордость не позволяет ему расположиться удобнее.

Дождавшись, когда пёс уляжется, Мариэтта погасила свечи. Мрак на пару мгновений наполнился запахом фитильного дымка, а затем — снова роз. Похоже, от него не так-то просто будет избавиться. Зато неплохая вышла маскировка.

Графиня немного повозилась и наконец проговорила:

— Спокойной ночи.

— Да, спокойная ночь нам не помешает, — усмехнулся Ренельд и прикрыл глаза, найдя достаточно удобное и выгодное положение: чтобы вскочить с места как можно быстрее, если что-то вдруг случится.

Но через некоторое время обнаружилась небольшая проблема: близость Мариэтты наполняла его каким-то неуёмным беспокойством. Ренельд просто знал, что она рядом — чуть наклонись в сторону и протяни руку — и это словно кололо его изнутри. Свет луны ясно выхватывал из мрака очертание стройной фигурки под одеялом. Похоже, графиня всё же заснула, измотанная недавним потрясением.

Глупости, конечно, но просто страшно не спится! Ренельд осторожно перевалился к Мариэтте поближе. Дотянулся рукой и запустил пальцы в её пушистые волосы. Их шёлк мягко перетёк по ладони. Проснётся?

Но нет, графиня даже не шевельнулась. Ренельд ещё некоторое время смотрел в её спину, затем в окно, пытаясь размышлять о Собирателе и делах, что предстоит начать прямо с утра. И совершенно незаметно заснул.

А утром, едва вынырнув из приятного мрака, почувствовал, что ему довольно жарко. Шевельнулся — и понял, что на его плече кто-то лежит. Тихий вздох пронёсся по комнате. Тёплое дыхание скользнуло по щеке. Ренельд открыл глаза и закрыл их снова.

Вот же грешный грех Первородных! Надо было скрючиться на диване. Или постелить себе на ковре.

Мариэтта тихонько завозилась, устраиваясь удобнее. Пользуясь случаем, Ренельд попытался убрать плечо из-под её головы, но графиня обхватила его рукой, провела ладошкой по груди к плечу и замерла вновь.

Внутри словно что-то вспыхнуло мягким жаром, растеклось по мышцам и осело настойчивым напряжением в логически обоснованном месте. Если Мари проснётся прямо сейчас — будет страшно неловко.

“С добрым утром, Рен!”  — послышался от окна ехидный голос Лабьета.

— Издеваешься… — Ренельд вздохнул, глядя в потолок.

“На твоём месте мог бы быть я. Тогда всем было бы легче. Сам виноват”, — назидательно заметил пёс.

Он спрыгнул со своего крошечного ложа и потянул сначала передние лапы, а затем задние. Спорить с ним было бы глупо. Ренельд и правда виноват — сам. Понадеялся на невозмутимость собственного тела рядом с Мари? Очень зря, потому что снести это просто так совершенно невозможно.

Он осторожно обнял графиню прижатой к постели рукой, повернулся, удерживая её и вновь попробовал отползти в сторону. Вдовушка тут же сонно приоткрыла глаза. Медленно хлопнула длинными ресницами.

— Что вы?.. — пробормотала чуть хрипло.

— Вы сами, — сразу отговорился Ренельд. — Это если вы вдруг решили снова в чём-то меня обвинить.

— Ну конечно! — уже чуть громче буркнула графиня — но по-прежнему удивительно спокойно. — Может, отпустите?

— А у меня есть варианты?

Ренельд слегка наклонился к лицу Мариэтты. Она свела брови, внимательно разглядывая его вблизи, но ещё не вырываясь. Как будто ей и самой была любопытна эта их новая граница близости.

— Вы ужасно твёрдый, — проговорила вдруг.

Ренельд кашлянул, слегка теряясь от её откровенности. Неужто ненароком прижался к ней как раз самыми твёрдыми на данный момент частями тела?

— Это от меня не зависит, — он спустил графиню на подушку. — Вы должны понимать.

— Ну да, — хмыкнула Мариэтта. — Всю щёку себе отлежала.

Ах вот она о чём… И как вдовушка умудряется раз от раза принимать такой вид, словно она тут совершенно ни при чём? Несправедливость какая, в самом-то деле! Едва Мариэтта потянулась, окончательно просыпаясь, Ренельд подался обратно и навис над ней, заставляя вжаться в подушку.

— Вы, между прочим, тоже не пушинка. И, думаю, за лёгкое ночное неудобство я заслужил небольшую награду.

“Не надо, Рен! — мрачно посоветовал Лабьет, который наблюдал за всем происходящим со стороны. — Я твою кровь со стен отмывать не буду, если что. И вообще… там кто-то идёт”.

До разума не сразу дошёл смысл его слов. Но Ренельд всё же успел отсесть от Мариэтты в сторону, прежде чем в дверную прореху осторожно заглянул стражник. Он переступила через обломки, окинул немало развороченную спальню взглядом и остановил его на Ренельде.

— Что случилось, ваша светлость? — проговорил хрипло. Так, словно пил всю ночь, а не был на посту.

— Это весьма занимательная история, — тот хмыкнул. — Собирайте всех, кто уже проснулся.

И после ночного полумёртвого безмолвия жизнь наконец начала возвращаться в Энесси.

Похоже, слухи о приёмах в имении де Ламьеров скоро будут ходить не самые добрые. Людям понадобится лишь немного времени, чтобы связать эти неприятности с одной маленькой вдовушкой. Что вовсе не пойдёт ей на пользу.

Явно озадаченная утренним двусмысленным происшествием, вдовушка предпочла поскорее скрыться с глаз Ренельда. А тот, едва восполнив силы после суматошной ночи и вернув себе презентабельный и строгий вид, расположился в кабинете отца. Чуть раньше он успел отдать распоряжение всем приближенным матери, чтобы они явились к нему для разговора.

Поначалу хотел вызвать к себе Оли Паграйс. Но та, как оказалось, уехала ещё накануне — что тоже наводило на некоторые мысли. А уж её полустеричная попытка поговорить и предостеречь Ренельда от вреда её любимой сестре — выглядели и вовсе никуда не годными. Он скорее поверил бы в её упрёки, чем в беспокойство за Мариэтту.

Ренельд отправил двоих магов из тайной службы короля — да-да, именно той, что дрыхла всю ночь вместе с остальными — проверить, как живёт по своему нынешнему адресу мадемуазель Паграйс. Чем занимается, с кем водит знакомства. Так, возможно, лучше, чем действовать в лоб.

Шаги за дверью выдернули Ренельда из размышлений. Похоже, кто-то из свиты матери всё же набрался смелости прийти первой. Он повернулся к двери, когда та открылась — странно, что совсем без стука — и Лабьет тут же вскинул голову, радостно стуча по полу хвостом.

Мариэтта с любопытством огляделась, словно ожидала увидеть здесь с десяток девиц самых разных мастей — и, кажется, тихонько выдохнула.

— Хорошо, что вы один. Знаете, — она прошла дальше. — Вчера не было возможности сказать. Я думала, вы ударились в безудержное пьянство с братом… Насчёт Оли.

Очень кстати. Она как будто услышала чужие мысли.

“Вот, я так и знал, что с Оли что-то нечисто. Эта безумная девка точно не могла так просто успокоиться!”

Лабьет встал с нагретого места под окном и подбежал ближе. Графиня весьма задумчиво и внимательно на него посмотрела и даже легонько качнула головой, будто ей что-то послышалось.

— Если вы о нашем с ней разговоре… То вам не стоит беспокоиться. Очередные уверения бывшей девушки в том, что всё это, — Ренельд взмахом руки указал на графиню и себя, — большая ошибка.

Мариэтта вдруг горько усмехнулась.

— Да, это она мне тоже говорила, — она опёрлась кончиками пальцев на край стола. Помолчала, будто то, что собиралась сказать, было ей крайне неприятно. — Мне кажется, она снова способна пользоваться магией.

— Я проверял её ауру, — заметил Ренельд. — Никакого фона.

— А если она тоже носит вайлеты? Что если её возможности очень малы, но они есть. Но камни хорошо их скрывают?

Мариэтта невольно повысила голос.

“А что, такое вполне может быть, — задумчиво изрёк Лабьет. — Она же училась в Санктуре. И была одной из лучших. Кто знает, какие мысли наполняют её голову. Мне кажется, она на тебе немного повернулась”.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Что навело вас на эту мысль? — Ренельд встал из-за стола и подошёл к Мари.

— Она коснулась меня. Вчера, — вдовушка обхватила пальцами своё запястье. — И мне показалось, что она воздействовала… Как-то. Может, просто показалось.

Удивительно, что сейчас графиня уже готова была признать за сестрой какую-то вину. А ведь раньше безоговорочно её защищала!

— Вы уверены? — Ренельд сгибом пальца осторожно поддел её подбородок. — Что-то изменилось в вашем состоянии?

Проклятье! Что за непобедимое желание постоянно её касаться? Надо держать руки за спиной.

— Не уверена. В том-то и дело! Но вы сами говорите, что должны рассмотреть все варианты. И я не хочу утаивать ничего.

— Гляжу, вы изменили своё мнение. Раньше вас хлебом не корми, только дай что-то утаить, — на губы сама наползла улыбка.

— Всё слишком серьёзно. И это её навязчивое желание испортить моё мнение о вас. Или ваше — обо мне. Я не знаю, что думать. Всё это может быть никак не связано с Собирателем, — графиня нахмурилась. — Я просто хочу, чтобы это поскорее закончилось. И если мои наблюдения чем-то помогут…

— Конечно!

— И ещё. Собиратель, кажется, не знал, что на мне заклятие, — добавила Мари.

“Вот оно, Рен!”

— Я уже понял, — вслух ответил тот. — Иначе он попытался бы замкнуть его раньше. Да хотя бы напасть в вашем же доме.

— Вы заставляете меня считать себя глупее, чем я есть на самом деле, — графиня усмехнулась.

— Просто есть та работа, которую хорошо делаете вы. Есть та, которая является моей  прерогативой. Я вот, к примеру, не возьмусь выращивать виноград или делать вино.

“Рен, не прибедняйся. У тебя получилась бы неплохая бражка. Зато как было бы весело! И плохо наутро”.

— Я научу вас, если хотите, — польщённо улыбнулась Мариэтта.

Но ответить ей Ренельд не успел. На сей раз в дверь деликатно постучали и через миг внутрь заглянула одна из фрейлин матери. Ойкнула, хотела было скрыться, рассыпаясь в извинениях — пришлось её остановить. Прежде чем Мариэтта удалилась, она окинула девушку  весьма въедливым взглядом.

“Запомнила”, — резюмировал шинакорн.

А следом за первой в кабинет потянулись и другие приближенные герцогини. Ренельд с совершенно отстранённым видом задавал им вопросы о том, не замечали ли они кого-то подозрительного на балу. Или нетипичное поведение кого-то из гостей и слуг. А затем давал небольшое задание: написать пару строк на листе. Несколько предложений из романа, который наобум взял с книжной полки.

Женщины таращились на него с недоумением, но исполняли маленькую и непонятную прихоть. Ренельд проверял записи после каждой из них, и вся эта затея казалась ему всё более безнадёжной. Пока наконец в кабинет не вошла мать.

— Что ты тут устроил, Рени! — возмутилась она. — Девочки в панике! Уже ждут, когда их начнут заключать под стражу.

“Да упали они нам, в самом-то деле! Безобидные зайчишки. Рен, с ними даже в кровати было бы скучно, поглоти меня Бездна”.

— А я начну, — ответил тот, не поднимая глаз от своих заметок по ауре в подаренной Мариэтте бутыли. Дальше он собирался взяться за схему ауры Собирателя. — Если кто-то из них покажется мне подозрительной. И я буду допрашивать всех гостей, если придётся. С таким пристрастием, какое посчитаю нужным.

Герцогиня опустила взгляд на стопку листов, где красовались написанные её фрейлинами строчки.

— Ты хоть понимаешь, какое впечатление мы произведём на… Что это?

— А это, матушка, небольшая проверка. Знаешь ли, я тут нашёл одну любопытную записку. Из-за неё Мариэтта однажды оказалась в саду и столкнулась там со мной. Думаю, с этой запиской связана одна неприятность, что с ней случилась после. И из-за которой Собиратель сегодня ночью оказался в её спальне с вполне понятными намерениями. Чтобы завершить магическую привязку и подчинить её себе. Ты ничего не слышала об этом?

Он поднял на мать взгляд исподлобья.

— Я не понимаю…

— Правда? Вот и для меня многое из того вечера, когда я встретил Мари, было непонятным. Но со временем начало сходиться одно к одному. Кто-то знал, что Ксавье увлёкся графиней. И что та готова ответить ему взаимностью. Кто-то хотел выманить её в  сад. И написал поддельную записку. Почерк похож на женский. Хотя тут, конечно, могут быть варианты. В этом замешан тот, кто имеет доступ в поместье и довольно близок тебе или нашей семье, но при этом имеет другие связи и знакомства. Чтобы навести Собирателя…

— Собиратель тут не замешан, — мрачно ответила герцогиня.

“Так-так… — протянул Лабьет. — Боюсь, ничего приятного мы не услышим”.

— А ты знаешь, кто? — тут же зацепился за её слова Ренельд. — Или есть предположения?

Слишком давить он не хотел. Из чувства противоречия мать может и на попятный пойти. Но она только прошла дальше и опустилась в кресло напротив со всем достоинством.

— Всё это началось давно, Рени. Да ты и сам знаешь. И только сейчас мы получаем результат. Порой не совсем желательный.

“Обычная песня: не мы такие, жизнь такая”, — скептически выдал пёс, укладываясь поудобнее рядом с креслом напарника.

— Если можно, давай будем изъясняться более чётко. Без долгих экскурсов в прошлое, — напомнил тот матери.

— А без этого никак, — она развела руками. — Всё тянется оттуда. Я уже говорила тебе, что твой отец не всегда посвящал меня в свои дела. Даже те, что были связаны с тобой. И когда он умер, я решила, что и все его идеи умерли вместе с ним, — помолчала, водя ладонью по гладкой поверхности стола. — Но не так давно я решила, что нужно перебрать некоторые бумаги в кабинете. И нашла несколько писем. Не знаю, почему не встречала их раньше. Может, не обращала внимание. Они были от Эдгара д’Амрана.

— Они не общались последние пару лет до смерти отца… — добавил Ренельд. — И что же, граф писал ему письма?

— Нет, они были как раз тех времён, когда Селиан и Эдгар ещё тесно общались. Но по тому, что там было написано, я поняла, что как раз в тот миг их дружба дала трещину. Эдгар весьма резко высказывался о задумках Селиана. И отказывался выполнить их договоренности. И речь там шла о некоей девушке, которая должна была стать источником пополнения светлой части твоей ауры. но эдгар не хотел причинять ей вред — якобы.

Она скривила губы. Похоже, вероятный вред, что сын мог причинить Мари, вызывал у неё большие сомнения. А вот Эдгар д’Амран, зная, чем закончились эксперименты Оли с аурой Ренельда, похоже, испугался за свою подопечную.

“Это что же, речь о Конфете? — возмущённо буркнул шинакорн. — Похоже, взрослые дяди давно поделили маленькую магиссу. Вот же ублю...”

— Помолчи, — оборвал его Ренельд и обратился к герцогине: — И там было написано имя?

— Нет. Не было ни имени, ни каких-либо ориентиров, где та девушка жила. Никаких знакомых и родственников. Ничего о ней. Как будто Эдгар скрывал всё это нарочно, — она вздохнула. — И я уже хотела махнуть на это рукой. Ведь ты нашёл свой путь — и хорошо! Но Ивен оправился от смерти сына и начал поговаривать о преемнике. Вполне однозначно он дал понять, что хочет, чтобы это был ты. Но…

— Мной только пачкать трон. Ну да… — Ренельд хмыкнул.

— Не говори так! — вскипела мать. — Ты достоин быть наследником Ивена больше других. И я всегда его в этом поддерживала! Потому и вспомнила о тех письмах, о той девушке. Я вернулась к поискам ещё хоть каких-то документов в кабинете Селиана. И нашла те, что были связаны с исследованиями твоей ауры. И там — среди них — заметки по заклинаниям. Одно из них должно было связать ту девушку-источник с тобой. Наверное, это было как-то связано с взаимодействием аур — на уровне эмоций. Мне пришлось многое обдумать и вспомнить. Тогда я и предположила, что та, кого хотел скрыть Эдгар д’Амран, и есть его молодая жена.

— Порой прятать лучше на виду. Это хочешь сказать?

Всё это складывалось с весьма неприглядную картину. Нет ничего хуже нечестной возни за спиной того, кому хотят оказать такую вот сомнительную услугу. Преподнести на блюдечке девушку-источник.

— Думаю, он хотел её защитить. Раз уж она в некотором роде исключительна, — мать повела плечом. — На тот момент Селиан уже был мёртв. Ни ты, ни я ничего не знали об их договоренностях. Но я видела, как мало ты хочешь связывать себя хоть с какой-то женщиной после той адептки… Проклятье, я даже до сих пор не знаю её имя! Рени! Ты такой же, как отец! Скрываешь от меня так много...

“Лучше не знать, ваша светлость, — хмыкнул Лабьет. — Думаю, тогда жизнь Оли оборвалась бы очень быстро и трагично. Похоже, твоя матушка не стесняется в методах достижения желаемого”.

— И ты решила навязать мне ту, кто мне подходит? — Ренельд повысил голос, чувствуя, что начинает закипать.

Да, он предполагал, что мать могла приложить к этому руку. Но стоило столкнуться с подтверждением собственных догадок — и принять правду оказалось не так-то просто.

— Для начала! Чтобы у вас была возможность быть вместе. Но я не была уверена насчёт графини. Да и вообще безопасности всего этого дела. И я показала формулы гаспару Конассьянсу.

“Гаспар, сукин сын! — шинакорн даже рыкнул вслух. — А как умело прикидывался невинностью. Обглодать бы ему лицо!”

— Думаю, он нам всё же пригодится. Так что не стоит. По крайней мере, не сразу, — мрачно ответил Ренельд. — И что же Гаспар?

— Он помог доработать формулу. Но для её активации нам была нужна тёмная аура. Пришлось позаимствовать твою.

Мать настороженно посмотрела на него, словно бы в каждый миг ожидая вердикта.

— И как же ты получила часть моей энергии? Пока я спал?

— Пока ты спал. Пришлось использовать кратковременное заклинание. И выманить Лабьета из комнаты. Мы активировали заклятие на Мариэтте. И оно само привело её в твою комнату. Но я до сих пор не понимаю, почему между вами так ничего и не случилось в тот день! — похоже это и правдо немало удивляло мать. Возможно, даже приводило в негодование. — Я даже засомневалась, что всё удалось. Особенно когда Мариэтта начала роман с Ксавье.

“А мадам Конфетка, сама того не ведая, своим зельем нарушила планы твоей матушки, — расхохотался шинакорн. — Если бы ты не выпил его, тебя так не срубило бы. И ты точно не отказался бы от сладкого в своей постели”.

Сейчас Ренельд не мог с уверенностью сказать, что сделал бы, обнаружь Мариэтту в своей спальне. Возможно, и правда взял бы то, что ему предлагают. Тем более заклятие, что было замешано на его собственной ауре, он так и не распознал. А пленительная аура Мариэтты легко лишила бы его разума. Просто потрясающе! И как прикажете теперь к этому относиться?

— Почему ты не рассказала мне о Мари?

— Я не была уверена в том, что не ошиблась! — резко ответила мать, словно это было настолько очевидно, что даже смешно говорить. — Мариэтта была настроена к тебе скорее негативно, чем с симпатией. Ксавье крутился вокруг неё. Но когда появился Собиратель, всё начало вставать на свои места. Потому я не стала снимать с Мари привязку. На всякий случай.

— Ты хоть понимаешь, что Собиратель мог подчинить её себе? Похитить, использовать! — Ренельд встал и наклонился к герцогине, уперевшись ладонями в стол. — Его аура тоже тёмная, заклятие прекрасно замкнулось бы и на нём! Откуда всё это стало известно ему? Кто знал, кроме тебя и Гаспара?

— Никто! — почти крикнула мать. — Леонора… Она только написала записку. По моей просьбе. Но там даже не было указано имя графини! Она не знала про заклятие.  Если бы я могла предположить, что всё так обернётся…

“Вот и Леонора пала жертвой замыслов твоей матушки…”

— То не поступила бы так? — Ренельд хмыкнул, качнувшись назад. — Что-то сомневаюсь… Отец не женился бы на тебе, если бы ты не была в чём-то на него похожа. Ты прожила с ним достаточно, чтобы перенять его уверенность в том, что он поступает правильно. И что чувства других людей мало стоят, когда встают на пути у его стремлений. Так что… Даже знание, что Собиратель может узнать о заклятии и обернуть его себе на пользу, тебя не остановило бы.

“Рен! Рен! — вдруг переполошился Лабьет. — Конфета”.

Тот моргнул, ещё не понимая, к чему это всё сказано. И только затем осознал, что мать напряжённо молчит, словно ей в спину упирается оружие. Шинакорн уж вскочил на лапы. А Мариэтта стоит в дверях — и её устремлённый в спину герцогини взгляд наполнен таким гневом, что им можно убить, словно камнем.

Интересно, и давно она слушает?

Лабьет, явно намереваясь сгладить ситуацию, подбежал к графине и уставился на неё снизу вверх, жалостливо поскуливая. Его попытки напроситься на ласку не сразу дошли до разума Мриэтты — но, похоже, хотя бы шинакорна она ни в чём не винила, потому потрепала его по макушке.

— Я только хотела сказать, что собираюсь возвращаться в Эйл.

— Возможно, тебе всё же стоит задержаться, дорогая… — осторожно предложила мать, медленно поворачиваясь к ней.

Зря она это сделала. Потому что с трудом хранящая самообладание вдовушка тут же взорвалась, словно переполненный опасным зельем флакон.

— Оставаться в вашем доме у меня нет никакого желания, ваша светлость, — процедила она, едва не скрипя зубами. — А вдруг вы попытаетесь наложить на меня ещё какое-то выгодное вам заклятие? Ну, чтобы я сплясала вам на рояле. Или постояла на голове. А может, завалилась в постель со всеми мужчинами, на которых вы мне укажете?

Её глаза разгорелись едва не самым настоящим огнём. И Ренельду не хотелось её останавливать. Потому что сейчас она имела полное право говорить в таком тоне.

— Ты многое поняла превратно, — ещё попыталась оправдаться герцогиня.

Но Мариэтта, похоже, вовсе не хотела слушать её объяснения. Она лишь вздёрнула подбородок и попятилась к двери.

— Нет, вы ошибаетесь, мне всё понятно очень хорошо. Кроме одного: чем я вам насолила, что вы решили поступить со мной так? Кто я вам? Игрушка? Думаете, раз не уродилась со столь же громким именем, как вы, значит, мной можно помыкать?

— Мари... — наконец решил вмешаться Ренельд.

Однако вдовушка тут же повернулась и вышла прочь. Лабьет ринулся было за ней, но та едва не прижала его дверью.

“Проклятье! Рен! — пёс поскрёб створку лапой. — Твоя матушка никуда не денется. А вот Конфетка может!”

— На это ты рассчитывала? — Ренельд опустил взгляд на мать, проходя мимо неё. — Имей в виду, наш разговор ещё не окончен!

Он поспешил за графиней и успел перехватить её до того, ещё до поворота к лестнице.

— Постойте!

— Я не хочу разговаривать с вами! — отмахнулась та и прибавила шаг. Лабьет догнал её, но она и от него отдёрнула руку.

“Да я-то тут при чём! Мы вообще ни при чём, Конфеточка!”

Он схватил Мариэтту за юбку и потянул назад — но только разозлил сильнее. И пока она пыталась выдрать ткань из зубов шинакорна, Ренельд поймал её за плечи. Остановил, едва сдерживаясь от того, чтобы просто прижать к себе и не отпускать, пока она не успокоится и не готова будет выслушать.

— Вы подозревали! — вдовушка дёрнулась из его рук. — И молчали. Не хотели, чтобы мои отношения с вашей матерью испортились? Ну да! Вы же думаете об интересах королевства! Вы же преемник его величества. Почти утверждённый. Вы только сегодня утром целовали меня. А раньше вовсе предлагали замкнуть привязку. Пустите!

Она вывернулась из хватки и, поддёрнулв подол дорожного платья, вновь поспешила вперёд. Что ж, устраивать подобные разговоры в коридоре при полном доме гостей — весьма опрометчиво. Потому Ренельд просто проводил вдовушку до её комнаты.

Она попыталась закрыть дверь перед его носом — и он еле успел отклониться, чтобы не получить по лбу.

Зато Лабьет успел протиснуться внутрь и придержал створку, не давая Мари закрыться на ключ. Та попыхтела, силясь вытолкать пса и отгородиться от Ренельда, но всё же сдалась — и он вошёл в комнату ещё более разгневанный, чем раньше.

“Смотри-ка, маленькая, а какая сильная!” — выдохнул шинакорн, встряхиваясь.

Оказывается, из спальни Мариэтты уже убрали обломки дверей, а служанки навели там порядок. Вокруг ещё ощущался призрачный флёр тёмной ауры, напоминая о том, что случилось ночью.

Неприятный холод пробежал по спине от очередной мысли, что всё это могло окончиться весьма скверно. И во многом — из-за непрошенной инициативности матери.

Всем, кто сейчас был в покоях графини, Ренельд рявкнул:

— Вон! — уже не способный хотя бы на малейшую вежливость.

И женщины удалились стайкой, словно вспугнутые синицы.

Мариэтта наконец остановилась посреди гостиной и бездумно уставилась на свои собранные к отъезду вещи.

— Прежде чем вы уедете, — продолжил Ренельд, — всё же выслушайте меня.

Графиня повернулась к нему, с трудом заставляя себя смотреть ему в лицо. Как будто ей вдруг стало противно.

— Будете оправдывать её светлость?

— Не буду. Даже для себя. Я точно так же, как и вы, не знал о её замыслах. Мне вообще приятнее было бы не верить в то, что она всё это устроила.

— Но она ваша мать. И вы всё равно войдёте в её положение. Так?

“Ох уж это положение. Довольно сложное, — вздохнул Лабьет. — Рен, я бы не отпускал Мари. Но нужно отпустить”.

— Я обдумаю всё ещё раз, — не стал спорить Ренельд. — Когда остыну. И вам советую сделать то же. В этом есть положительная сторона. Сейчас мы можем снять привязку. Просто избавиться от неё. Гаспар Конассьянс мог сделать это и раньше.

— Всё же надо было позволить моей охране дать ему в лицо пару раз, — мрачно хмыкнула Мари.

— Во всём этом вряд ли была его добрая воля. С королём трудно спорить.

— Значит, и его величество был в курсе? — графиня приподняла брови.

“Ну не зря же были все его намёки. Если бы Ивен не был королём, ему нашлось бы хорошее применение в бродячем театре. Вообще талантливая получилась бы труппа из него, твоей матушки и ещё пары весьма неприятных мне лиц”.

Лабьет встал в строгую стойку рядом с вещами Мари. Словно не собирался никого к ним подпускать.

— Наверняка, — Ренельд кивнул. — Мать не стала бы всё это проворачивать без ведома короля. Это было в его интересах.

Он медленно подошёл, чувствуя, что графиня слегка успокоилась.

— Не приближайтесь! — сразу взбрыкнула она. — Не успеешь и глазом моргнуть, как вы распускаете руки.

— Если вы о том, что было утром… — он усмехнулся, — просто хочу, чтобы вы знали. Мне нравится вас целовать. Потому мое положение чем-то похоже на ваше. Может, оно даже хуже.

Мари, кажется, слегка растерялась от его слов, но вновь нахмурилась.

— Из этого всего мог бы быть один совершенно замечательный выход. Если бы не другие обстоятельства, — проговорила нарочито холодно. — Я расторгаю помолвку и уезжаю. И мы не встречаемся очень и очень долго. Вы находите себе другую дурочку, готовую влить свою ауру в ваши семейные амбиции. А там…

— А как же Собиратель? — напомнил Ренельд.

И Мариэтта вдруг рассмеялась.

— Да-да! Именно ему можете сказать спасибо за то, что всё это не закончится именно этим. Какой, однако, парадокс, не находите? Их вообще целая куча! Я знаю, что вы можете помочь мне. Но сейчас думаю, что Эдгар не зря пытался оградить меня от посягательств де Ламьеров. Он знал гораздо больше, чем я или вы. Чем кто-либо. Может, вы сделаете мне только хуже… Уже сделали. Пусть и не своими руками.

— Что-то мы можем исправить уже очень скоро.

“А вот потом я хорошенько пройдусь по плоскому заду заклятийника зубами, — кровожадно добавил Лабьет. — Чтобы запомнил. То же мне, друг!”

— Но Гаспара здесь нет, — сразу возразила Мари. — Потому я уезжаю. Немедленно. И не нужно вызывать меня в Марбр. Извещения тоже не помогут. Я буду ждать месье Конассьянса у себя в имении. Он приедет и снимет заклятие, которое сам наложил. И до того, как это будет сделано, вы больше ко мне не приблизитесь. Только так.

— Мари... — Ренельд улыбнулся, качая головой.

Она ведь не серьёзно?

— Не приблизитесь, я сказала! — графиня отступила, едва он качнулся в её сторону.

— Хорошо. Но при одном условии. Всё это время Лабьет будет с вами.

Графиня опустила на заискивающе вихляющего задом шинакорна полный сомнения взгляд. Вздохнула, заметно поддаваясь его обаянию, а затем проговорила с неудовольствием на хорошеньком личике:

— Ладно. Просыпаться с ним рядом гораздо приятнее, чем с вами. Он хотя бы не лезет мне в лицо своей мордой.

“Вот это прямо удар под дых”, — с лёгким злорадством заключил пёс.

— Спасибо за поддержку, — мысленно буркнул Ренельд.