ГЛАВА 106

Белым гребешком в виде сверкающих лилий Присси прикрепила к моим волосам на затылке фату и отошла, чтобы полюбоваться делом рук своих.

— Госпожа Виола, вы прекрасны!

— Сколько раз просила не называть меня госпожой! — нахмурилась я.

— Я в жизни не видела такой красивой невесты, — с умилением продолжила девушка, не обратив внимания на мое замечание. — Когда вы выходили замуж в первый раз, то были под хм… Косметиями. К тому же, некоторые сочли дизайн вашего свадебного облачения немного странным. Перья там явно были лишними, и тот пышный воротник…

Ох, если бы она только знала, что в первый раз я выходила замуж в своем мире, и о платье Виолы знать не знаю!

Хотя, своим мой мир уже язык не поворачивался назвать…

Моим миром стала Селендория.

— Не болтай, вот ты была просто чудесной невестой! — запротестовала я. — И свадьба у вас с Ноа замечательная — я тоже хотела простое торжество для самых близких в сельской глуши. А не эту пышную свадьбу, на которую прибыл аж сам царь Селендории!

Присси посмотрела на колечко на своем пальце, затем потрогала живот и смущенно зарделась. О том, что она беременна, кроме Ноа, пока что знала только я.

После свадьбы она необыкновенно похорошела — из забитого воробушка превратилась в настоящую красавицу! Присси выглядела необыкновенно счастливой, и я была этому рада.

— Вы просто не можете вместе с господином Грэмом тихонько повязать брачную ленту и уплыть в закат на его корабле, — засмеялась девушка. — Статус адмирала Селендории обязывает…

— Даже если он женится на одной и той же девушке во второй раз, — со смешком закончила я.

— Наоборот, ваше воссоединение восприняли с восторгом и одобрением. Раз вы снова сошлись — то ваши чувства крепки, — заметила Присси. — Даже еще большим, чем ваш новый облик без косметий. После вас пошла мода на натуральность, вы слышали? Ну а ваши купальники и вовсе покорили все светское общество! Я сама в восторге — ведь теперь, чтобы искупаться, не нужно облачаться в эти ужасные парашюты!

Присси говорила правду — и про моду на натуральность и про купальники. Я слышала, что дела у «Очарования Обольстительного Облика» сейчас шли не очень. Зато Юстас процветал — за последнее время он здорово поднаторел в пошиве купальников — я просто диву давалась, как он быстро все подхватил, сориентировался и стал выдавать настоящие шедевры.

— И все-таки я бы предпочла скромный небольшой праздник, — вздохнула я и призналась. — Я до жути боюсь Его Царского Величества.

Я — простая, в общем-то, девчонка.

Такой была в своем мире, такой осталась и тут.

— Вас ждет свадьба мечты, леди Виола. И вы заслужили ее, как никто другой.

Присси приобняла меня за плечи, а я чуть не разрыдалась от избытка чувств. Она еще раз осмотрела меня в зеркале и вдруг схватилась за голову.

— О нет! Только не это!

— Что такое?

— Булавка! Золотая булавка на подол платья от сглаза! Это традиция! Как я могла про нее позабыть? Ждите тут и никуда не выходите, я мигом!

И она суматошно умчалась.

Надо же — в этом мире существует такой же обычай на свадьбу, как и в моем бывшем.

Сочтя это добрым знаком, я снова повернулась к зеркалу и тут услышала до боли знакомый голосок.

— Ты выглядишь просто отвратительно! Иу!

А я ведь уже успела позабыть про взбалмошный дух настоящей хозяйки своего тела.

Знакомое облачко возникло прямо над моим отражением в зеркале.

И было оно очень, очень сердитым.

Уже не голубым, а темно-синим, с молниями. Грозовым.

— А я так не считаю, — перебила я.

— Да ты только посмотри на себя, махарошая… — свысока бросило облачко. — Ты похожа на серую мышь! Ужасно! Просто ка-та-стро-фично!

Я знала, что Виола ошибается. Я видела себя в зеркале — с легким макияжем, простым пучком, в который были забраны мои рыжие локоны, в безупречно простом, но элегантном белоснежном платье, мягко обнимающим мои формы и созданным специально для меня.

Это был идеальный и подчеркнуто простой образ невесты, в котором я чувствовала себя собой.

— Ни единого украшеньица на платье, ни одного стразика или кружевца… — продолжал сокрушаться дух Виолы. — Ты хуже поломойки!

— Давно ты не приходила… — заметила я, пытаясь увести Виолу от темы моего внешнего вида.

— Я была… Немного занята…

Судя по тому, что облачко покраснело и резко стало немногословным, дело тут было нечисто.

— Чем занята?

— Ну, мы много летали… Много говорили…

— Мы… С кем?

Услышав ответ, я чуть было не подпрыгнула до потолка! Оказалось, что в Стране Духов дух Виолы сошелся с духом… чудотворца Лазурия!

— Лаз хотел сделать себе бицепсы и кубики на прессе с помощью косметий и переборщил, — вздохнула Виола и радостно закончила. — Теперь он у нас! 

Судя по тому, в каком восторженном ключе Виола отзывалась о Лазурии, Грэм Фрейзер был напрочь ею забыт.

Или нет?!

— Мы вместе с Лазом подали заявку на перерождение. Между прочим, нам уже одобрили. Лаз слышал, что мы возродимся в твоем бывшем мире, ну разве не чудесно? — восторженно поделилось облачко.

Может, и чудесно.

Может, мой мир с его обилием косметических клиник покажется Виоле и Лазурию раем?

— Это наша последняя встреча, Виолетка, — продолжил дух бывшей хозяйки моего нынешнего тела, с которым я так сроднилась. — И на прощанье я хочу сделать тебе подарочек. Подарочек от всей души, иу!

Облачко засветилось золотистым светом, а на меня низошла надежда, что визит Виолы закончится не очень катастрофично.

Как выяснилось парой мгновений позже, очень-очень зря.

— Грэмушка не полюбит тебя по-настоящему, если ты не станешь такой же красивой, какой я себя сделала… — пропел дух Виолы. — Живи долго и счастливо, Виолетка… Иу!

Облачко рассеялось, словно взорвалось тысячей искр, которые затмили мое отражение в зеркале.

Я закашлялась и выплюнула попавшую в рот блестку, а затем…

Дымка в зеркальной глади рассеялась и я увидела…

— О нет! Нет, нет, НЕТ!

Тот самый, прежний облик Виолы.

— Невозможно… — прошептала и ударила по холодному стеклу.

Но там отражалось все то же.

Острые скулы.

Неестественно огромные глаза с розовыми зрачками.

Тонкий носик.

Белесые, шевелящиеся, как черви, волосы.

Огромный бюст, вываливающийся из моего элегантного свадебного платья и неестественно тонкая талия с крутыми бедрами.

Прежняя Виола.

Она вернулась.

— Что ты со мной сделала?

Ответом мне было молчание.

Виола сделала свой прощальный подарок и испарилась.

А я снова стала этой ужасной неестественной куклой.

— Госпожа Виола, госпожа Виола, я принес…

Присси залетела в комнату невесты, гордо держа перед собой большущую золотую булавку.

— Госпожа Виола? — ошарашено пробормотала девушка.

Милая, я сейчас ошарашена не меньше тебя…

С трудом подавив в себе желание закатить истерику, предварительно отправив Грэму нервное письмо, что торжественное завязывание ленточки на брачном древе надо отложить или вовсе отменить, я прошептала своими непривычно пухлыми губами:

— Грэм сказал, что внешность для него — не главное. Пусть так. Коль уж так… Он же не отвернётся от меня, не правда ли?

Присси молча кивнула, и накинула мне на лицо фату, которая доставала мне до коленей и скрыла эти отвратительные изменения.

Какая же умная девушка!

Семейный храм Ньерда и Нидеи был полон народа, и все-таки, пока я шла, я чувствовала себя в полной пустоте, как будто ступала босыми ногами по холодной глади воды.

Где-то здесь был и царь со своими придворными, был и высший свет Эльмарино, и духовенство, и Дэйган, и Флико, и Буль, и та девушка, служительница жреца, которая посоветовала мне, как разорвать брачные узы с Грэмом.

Но для меня сейчас была реальна только высокая фигура адмирала Грэма Фрейзера в белом парадном кителе. Он ждал около Семейного Древа, а белая лента, которую мы должны были повязать на одну из ветвей, парила перед ним в воздухе.

Что я делаю?

Зачем?

Надо было сейчас же мчаться в «Очарование Обольстительного Облика», чтобы Канефрон снял с меня косметию, напоследок наложенную Виолой.

Зачем я пришла сюда?

В таком виде…

Дура.

Под сенью Семейного Древа я подошла к нему, Грэм скинул с меня фату, и я с замиранием сердца увидела в его глазах…

— Виола… Или Виолетта? — негромко спросил он.

— Виолетта, — тихо ответила я.

Он не отвел взгляда.

В серых глазах Грэма не мелькнуло отвращение, неудовольствие, досада.

Он не сказал — ах, милая, я так тебя люблю, но давай-ка, мы сейчас снимем эти косметии, а потом уж, когда ты станешь нормальной, обвенчаемся.

Вместо всего этого он крепко сжал мою руку с неестественно длинным маникюром, вложил в нее ленту, и очень серьезно сказал:

— Под сенью древнего древа, что помнит века и хранит секреты любви, мы соединяем наши сердца и произношу я свою клятву. Я обещаю любить тебя безмерно, как безбрежное море, ласкать, как ветер колышет эти листья, заботиться о тебе, как земля заботится о корнях. В каждом взгляде, в каждом прикосновении будем мы навсегда связаны, вплетая ленту нашей любви в Вечное древо. Ты — мой свет в дни тьмы, моя опора в часах испытаний. Я буду рядом, когда мир вокруг нас будет бушевать, и в тихие мгновения, когда время замирает. Пусть каждый день наш наполняется радостью, как весенний дождь наполняет реки. Обещаю принимать тебя безусловно, с твоими мечтами и страстями, и идти с тобой рука об руку по путям жизни. В горе и радости, в доброте и искушениях, да будет наш союз крепким, словно корни этого древа. И с узлом, завязанным на этой ленте, мы укрепляем нашу любовь, что будет расти и расцветать, как цветет это древо, видя нас вместе на протяжении всех дней нашей жизни.

Я не учила слова клятвы, но повторила их, потому что они эхом отдались в моем сердце.

А затем, словно во сне, я почувствовала на губах его поцелуй, такой же нежный и крепкий, словно ничего не изменилось.

Храм заполнил звонкий звук брачного колокола, а затем — гомон и аплодисменты гостей, но громче всех нам хлопал сам царь, поднявшийся со своего места.

Моя рука дрогнула, но Грэм поддержал меня…

И атласная лента с нашими именами, вспыхнувшими золотом, затрепетала на ветви вечного Семейного Древа.