ГЛАВА 16

Зато на второй половине комнаты уже успели перекрасить стены в белый и установить вешалки с туалетами Амары.

Пока что только в количестве двух.

Это были очень сложные и роскошно пошитые платья, с множеством украшений и богатой отделкой.

Мачеха явно любила зеленый — одно платье было из ярко-зеленой тафты, пышная юбка которого была увита целыми фалдами ткани. Второй туалет тоже был зеленым, искусно расшитым черными узорами — явно вручную.

— Позовите мне Присси, — велела служанкам.

Они переглянулись и в один голос ответили:

— Но Присси больше здесь не работает. Уволилась.

— Да? Очень интересно… — зловеще протянула я. — Чаю принесите. Живо!

После чего захлопнула двери перед самым носом явно намеревающихся остаться в покоях девушек.

И вышла на маленький круглый балкончик и перегнулась через кованые перила.

Внизу шелестел фонтанчик с затянутой ряской зеленой водой, цвела ярким цветом клумба с фиалками, и простирались плиты дорожки, по которым только что проехала груженая овощами повозка, запряженная серой в яблоках лошадью.

Там были какие-то незнакомые овощи, но некоторые я узнала — а именно крупные золотисто-алые томаты и продолговатые зеленые огурцы.

Я еще не успела нормально ознакомиться с кухней этого мира. В гостиный дом мне приносили только какой-то невкусный бульон.

Но родным помидоркам и огуречкам порадовалась.

Нет никаких сомнений — именно с этого балкона Амара и столкнула бедную Виолу. Вот о те плитки она ударилась головой.

Лошадка прошла, звонко цокая копытами и оставив после себя на дороге парочку крупных следов своей жизнедеятельности.

Вот и прекрасно, вот и вовремя.

Я небрежно сорвала наряды Амары и вышвырнула их с балкона. Следом полетели вешалки и парочка чехлов.

Зеленое платье угодило в фонтан и наполовину утонуло в ряске, а то с черными узорами спланировало на дорожку, любезно прикрыв собой кизяки.

Я отряхнула ладошки и вернулась с чувством выполненного долга, не забыв закрыть за собой дверь на балкон.

Вот теперь комната стала намного симпатичней.

— Махорошая, ну здравствуй, здравствуй! — тут же набросилось на меня знакомое облачко. — Ну что, теперь убедилась, в какую красавицу ты попала и как сильно Грэм меня любит?

Дух Виолы!

Очень даже кстати — нужно как следует ее расспросить о кое-каких интересующих меня моментах.

— Хочешь сказать, ты не видела, как я их застукала в беседке?!

— Иу, я только видела, как Грэм соскучился по моим ласкам!

— Он не соскучился! Он — грубый, отвратительный и наглый мерзавец, который меня чуть не изнасиловал!

— Тебе показалось, просто у него такой характер, — покраснело облачко.

У меня аж глаза на лоб полезли.

Но когда я задала еще парочку наводящих вопросов, оказалось, что Грэм всегда так обращался с собственной женой. Никогда не был ласков, не говоря уже о постели, в которой вел себя абсолютно эгоистично, позволяя ей себя любить.

А эта святая простота принимала все за чистую монету — наоборот, изо всех сил и с огромнейшим энтузиазмом старалась доставить ему удовольствие.

Но самый шок у меня случился, когда я спросила дух Виолы о противозачаточном зелье, которое служанка якобы нашла в этой комнате, и которое Грэм плеснул мне в лицо.

Облачко тут же уверенно выдало:

— Махорошая, я, наоборот, люблю перчатки. Можешь посмотреть в шкафу — у меня их целая коллекция. Носи с удовольствием. Ничего против перчаток я не имею.

Я, раскинув руки, в изнеможении бухнулась на ее розовую кровать.

Она РЕАЛЬНО не поняла, о чем я ее спрашиваю!

Она тупо не знала такого слова — «противозачаточный»!

Какое там зелье?

Амара подбросила, однозначно!

— Грэм, о мой дракон… — мечтательно протянул дух Виолы, и свился в большое розовое сердечко. — Я полюбила его с самого детства, когда впервые увидела. Могла ли я подумать, что он женится на мне и сделает самой счастливой из смертных?

— Я не понимаю, КАК, как можно не видеть, что он исполнял обет своего отца? — злилась я. — Грэм же называл тебя слабоумной, тупицей? А эти Эсса и Грэсса вели себя с тобой, госпожой поместья, как со своей подружкой!

— Ах, махорошая, Грэм это просто так шутит. Конечно, он без ума от меня! — на все был готов ответ у духа. — А Эсса и Грэсса, правда, миленькие? Кстати, как ты запомнила их имена с первого раза? О, поняла, они спели тебе песенку…

И дух стал фальшиво напевать про камень и орех.

Да, Виола, действительно, не семи пядей во лбу. Что, когда была в этом теле, что сейчас, в образе духа.

Но это никоим образом не оправдывает Грэма, который вел себя с ней так жестко, а она даже этого не понимала!

До сих пор не понимает, даже после смерти!

Я вдруг почувствовала, что даже муженька из моего мира с его дикпиками не ненавижу так, как Грэма Фрейзера!

Я здесь всего ничего, а уже ненавижу дракона и боюсь, как не ненавидела никого в своей жизни!

И единственное, чего мне по-настоящему жаль из своего мира — так это своего кафе, своего детища которое я сделала практически своими руками, вложив в него море души и любви.

Как же я о нем мечтала, а теперь оно достанется Андрюше с моей милой шлюховатой подруженькой…

Надеюсь, хотя бы ту фоточку она получила.

Ну, уж нет!

Не собираюсь я раскисать!

— Расскажи-ка мне поподробнее про руны красоты. Их же можно стереть?

— Иу… — замялся дух. — А зачем?

— Затем, что ты себя ими только испортила! Зачем было прибегать к такой сильной магии? Я уверена, ты была очень красивой и естественной девушкой!

— Ты что, собираешься стереть все мои руны?

— Ага! Сдуть губы, и снять ресницы, и убрать этот розовый цвет глаз. Вот какого цвета твои настоящие глаза? Не вот эти переделка, а настоящие твои глаза Виолы Шатопер?

— Как какого? Я… уже не помню…

— Клинический случай!

— Нет, нет и нет! — взвился дух настоящей Виолы. — Ты плохая попаданка! Очень, очень нехорошая! Ребеночка от Грэма не хочешь, снова превратить меня в противную серую мышь хочешь!

— Пойми, как только я рожу ребенка, он отберет его и выгонит меня. Он сам так сказал.

— Грэм так не поступит! Все ты врешь! Я желаю наблюдать за своим счастливым телом. А счастье — это Грэм! Вот что… Будешь действовать не по моей воле, я… Я узнаю, что с тобой можно сделать плохое и сделаю это!

С этой впечатляющей угрозой дух прошлой хозяйки тела гневно удалился.

Разумеется, исполнять его волю я не собиралась.

А собиралась совсем наоборот!

После того, как дух исчез, я занялась обыском спальни, надеясь обнаружить что-нибудь полезное.