ГЛАВА 62

После обеда поток народа спал, что дало мне возможность заняться маринованием новой порции фавероли и огурчиков, а так же помыть и нарезать овощи и даже поиграть с Листочком и Булем.

Но ближе к шести люди снова пошли, и я уже крутилась, как волчок, без остановки до самого вечера.

— Смотрю, девушка, ты тут целый день торгуешь, а куда ж сама хозяйка лавки делась? Что-то ты мне, милая, доверия не внушаешь…

Я подняла взгляд от морковки, которую в этот момент нарезала тонкими полосочками, чтобы замариновать по-корейски с молотым красным и черным перцем, а так же кориандром и увидела Юстаса — торговца тканями, который один из немногих проявил ко мне дружелюбие на этой улице и вступился перед Макдубом.

С той поры мы с ним приятельствовали. Именно Юстас подсказал мне, что подержанный рефрижератор можно купить на блошином рынке совсем задешево.

Я решила немного разыграть его.

— Госпожа Ола меня наняла.

— Вряд ли у госпожи Олы сейчас есть средства на найм работницы, — прищурился мужчина. — А ну говори, ты с Макдубом в сговоре? Лавку у нее отжать решили. Куда Олу дели? Живо отвечай, девица, не то патруль вызову!

— Ого, приятно, что за меня кто-то заступается. Юстас, это я, Ола.

Мужчина сначала не поверил — мне с трудом удалось убедить его, что я — это я. Как то я упоминала в разговоре с ним про то, что нахожусь под действием магической косметии, которая искажает мой облик.

— Я, конечно, в жизни видал всякое, разные магические воплощения-перевоплощения, но ты переплюнула всех! — с восхищением сказал он. — Ни за что бы не поверил, что прошлая Ола и ты — одна и та же девушка!

Мы вышли на набережную прогуляться перед сном. Ну, вернее, изначально я собиралась прогуляться с Листочком и Булем, но Юстас вызвался меня сопровождать.

Листочку нужно было дышать свежим воздухом — не все ж ему сидеть в маленькой будочке.

Малыш сидел в моем импровизированном кенгуру — платке, который я повязала и на груди, и неотрывно смотрел на накатывающие на берег волны.

Улыбался, тянул к заходящему солнцу руки, будто надеялся достать этот оранжевый кругляш.

— Твоему малышу нравится море, — заметил Юстас. — Наверняка он станет моряком!

— Уверена, так и будет, — безмятежно сказала я, поправляя чепчик, который скрывал его зеленые волосенки.

Бултых, который шлепал за нами, нырнул в волну и вернулся с парочкой разноцветных камушков.

Листочек тут же схватил их в руки и принялся радостно стучать ими друг о друга.

Мы с Юстасом немного прошли молча, слушая умиротворяющие звуки прибоя, а потом он вдруг сказал:

— Козетта недовольна, что на месте коптильни ты сделала эту свою шаурмичную. Говорит, переманиваешь у нее клиентов, заработки упали…

— Закон рынка, — пожала плечами я.

— Будь с ней начеку, — предупредил торговец тканями. — Козетта — бабенка злокозненная. Еще чего доброго, пакость какую учинит. Она на это способна.

— Почему ты мне помогаешь?

— Когда ты появилась на нашей улице со своим мальцом, то напомнила мою мать, — ответил мужчина. — Не знаю, что за история была у тебя, но мою маму тоже богатые родственники выгнали из дома на улицу со мной на руках, когда мне не было и года. Она претерпела столько лишений… Как жаль, что мать не дожила до того момента, когда я стал уважаемым человеком, крепко стоящим на ногах. Я уж было собирался тебе предложить поработать в моем магазине, но не ожидал от тебя такой хватки! Победила в споре Макдуба, а сейчас открыла свое дело! И все-таки не обольщайся, держи хвост по ветру. На нашей улице многим не по нраву, что ты сделала со старой коптильней.

— Спасибо за предупреждение. Пора обратно — мне нужно укладывать Листочка и готовиться к ночной смене.

— С ночными сменами это, тоже поаккуратнее. Как только заработаешь первые деньги, не жадничай, купи магическую защиту.

Я еще раз поблагодарила доброго дядечку, и больше мы к этой теме не возвращались. Юстас повеселил меня рассказами о том, какое светопреставление творится в модных магазинах в преддверии конкурса пляжных мод.

Дамочки из кожи вон лезут, лишь бы обзавестись красивыми тканями, а у модисток очередь такая, что они уже никого не берут.

— По-моему, эти пляжные костюмы ужасны, — хихикнула я. — Они похожи на парашюты!

— А что такое парашют?

— Я имела ввиду, на паруса, — быстро поправилась. — В таких особо не покупаешься.

— Согласен, а что поделаешь? Других не придумали, — посетовал мужчина на прощанье.

А я призадумалась.

Нужно было выкупать сонного Листочка и приступать к работе.

Я притащила из фонтана воды, завесила кухонную часть будочки занавеской, налила воды в таз и подогрела.

Листочек, как всегда, очень обрадовался водным процедурам.

Да, он любил воду…

Я раздела малыша и опустила в теплую водичку, аккуратно поддерживая руками, как вдруг…

Его ноги окутало золотистое сияние, которое искрилось, как волшебная пыльца, а когда сияние развеялось…

На месте ног ребенка был переливающийся золотисто-зеленоватый хвост!

Помимо этого на его кудрявых зеленых волосках появилась маленькая корона с острыми золотыми зубьями, украшенная драгоценными камнями и перламутровыми раковинами.

Листочек, глядя на мое лицо, ударил своим маленьким хвостиком по воде в тазу, обрызгав меня с ног до головы, и весело расхохотался.

Морской котик, который находился поодаль, очень выразительно посмотрел на меня…

— Ну, здравствуй, мой маленький морской царь… — прошептала я.

Честно говоря, трансформация Листочка не стала для меня таким уж удивлением.

Я с самого начала подозревала это.

И все-таки видеть, как перед тобой в тазу радостно плещется маленький русальчик, было шокирующим опытом.

Во всех книжках и на этих предостерегающих плакатах, развешанных по всему городу, говорилось, что русалки страшные, дикие, жуткие людоеды.

Листочек обхватил мою руку своими нежными пальчиками и прижался щечкой к тыльной части ладони, заглядывая мне в глаза.

Вот тебе и чудовище!

Судя из разговора Грэма и его друга, который я подслушала, адмирал ищет этого ребенка. А, значит, он в большой опасности.

Бултых пошлепал ластами и что-то прохоркал.

Десяток мыслей закружилось в моей голове, как в водовороте.