ГЛАВА 61

Я опустила Листочка в деревянные ясельки, которые тоже приобрела на блошином рынке, тщательно вымыла руки, а потом достала из рефа тонкий, ноздреватый золотистый лаваш, испеченный мною прямо перед уходом. Соус для шаурмы изготовила на основе местной сметаны, очень жирной, густой, тягучей. В нее я добавила мелко нарезанный укроп, чуть-чуть измельченного чеснока и перца.

Капля лимонного сока и ложка горчицы добавили соусу пикантности.

— Госпожа Ола! Госпожа Ола! — вдруг закричал Флико, показывая на Листочка.

Малыш отобрал у Бултыха одну из рыбин и с удовольствием впился острыми зубками в чешую.

— Не-а, сырую рыбу ты есть не будешь! — я погрозила младенцу пальцем, отчего тот скуксился с таким видом, будто произошел конец света.

Бутылочка с зеленым молоком валялась на полу.

Я подняла ее, ополоснула, но Листочек наотрез отказывался от молока и тыкал пальчиком в рыбу.

Что ж, кажется, сейчас пришло время узнать, какой он необычный ребенок.

Быстренько разделав рыбу, я сформировала из фарша палочки, которые почти мгновенно запеклись в самой маленькой печи.

Румяные рыбные палочки пришлись Листочку по вкусу!

Глядя, как довольный малыш играет с ним, а потом с аппетитом берет в рот, я поняла, что этап с молоком пройден.

— Госпожа Ола, я думал, младенчики любят молоко, а не рыбу… — удивленно протянул Флико.

— А некоторые любят рыбу, — я потрепала парня по плечу, иного я сказать все равно не могла. — У всех вкусы разные. Потерпи немного, я сейчас!

— Да не так уж сильно я хочу есть, — потупился паренек, но тут у него в животе очень громко заурчало и он покраснел.

Смазав лаваш соусом и томатной пастой, я выложила на него порубленные кусочки подрумяненной фаверольки-гриль, которая в данный момент крутилась в печке под воздействием тепловой руны.

Затем настал черед молодой капусты, которую я только принесла с рынка — свежую, хрустящую. Тонко порубила ее и отправила к мясу вместе с запеченным со специями и порезанным соломкой картофелем.

Дольки сочного алого томата и ярко-зеленые пластинки огурца отправились на смазанный соусом картофель.

Я не очень люблю шаурму со свежим огурцом, предпочитаю малосольные. Благо в специальном маринаде с добавлением чеснока, душистого перца, листьев хрена, и укропных зонтиков, купленные мной на рынке огурчики мариновались всего-то за один день.

Последний штрих — упругие, сочные салатные листы…

Можно заворачивать!

Я закатала лаваш и подогнула края в конвертик, после чего опустила шаурму на решетку печки, внутри которой тоже зажгла тепловую руну.

Полезная это оказалась штука — тепловая руна!

Горячий воздух циркулировал внутри печи, как в аэрогриле, благодаря чему закатанный мной рулетик равномерно прогревался со всех сторон, а лаваш превращался в хрустящую тонкую корочку с сочной ароматной начинкой.

Шаурма хорошенько подрумянилась за какие-то три минуты, после чего я достала ее специальными щипцами, ловко завернула в вощеную бумагу и протянула Флико.

Простодушный паренёк смотрел на шаурму с искренним восторгом, даже в руки брать боялся.

А у самого в животе урчало уже, кажется, на весь ларек!

Я с жалостью смотрела на его залатанную одежонку, нестриженные вихры…

Похоже, бедный мальчишка из рыбной лавки в жизни не пробовал такого кушанья…

— Не бойся, мясо фавероли я мариную в соленой воде, поэтому оно ароматное и нежное. Шаурма вкусная и сытная, попробуй! — подбодрила я.

И тут вдруг Флико положил рулетик на стол, отвернулся и зажмурился.

— Простите, мадам, дело совсем не в этом. Наверное, это чудесное кушанье очень дорогое, я не смогу оплатить…

Вот ведь наивный ребенок!

Да парнишка еще наивнее Листочка.

— Платить не надо. Это угощение для тебя, Флико.

Парень принялся меня благодарить, глядя, как на божество, но тут в окно моей будочки постучали.

— Эй, красотка, что у тебя за кушанье такое?

Около окошка стояли двое мужчин. Простая одежда, обветренные лица, обгоревшие на солнце. Кажется, рабочие из порта.

— У нас сейчас перерыв, шамать охота, аж кишки сводит! А в термополии, вон, очередь до соседней улицы. Не успеем поесть, до конца смены не выдержать, — сказал один из них. — Долго эта твоя шаурма готовится?

Он произнес «шаурма» с ударением на «у», а его товарищ в этот момент с сомнением разглядывал намалеванные мной на стенках ларька картинки.

— Слышь, Генри, странная еда… Какое мясо она туда кладет, не могу понять? Вон недавно, на Рифовой тоже открылась новая лавчонка, там баба пирожки с мясом продавала, да дешево так… Ну, пирожки и пирожки, ребята наши и налетели. А потом оказалось, что баба та в те пирожки крысятину клала! Пойдем-ка, лучше, отсюда подобру-поздорову в знакомое место.

После такого рассказа Генри посмотрел на меня чуть ли не враждебно, и оба мужчины вознамерились отойти.

— Я кладу в шаурму фавероль. Фавероль-гриль, очень нежную и сытную. Можете в этом убедиться!

И я посторонилась, показывая на печку, в которой парила ароматная золотистая курочка с хрустящей корочкой.

— А еще соус из сметаны и томатов, свежие овощи, только с рынка.

Но мужики уже крутили пальцами у виска.

— Фаверольку? Вот дура девка, да, Боменот? Фаверолька жесткая, как подошва! Поди, и не раскусишь ее, шаурму твою эту, инда кирпич! Пойдем-ка лучше, брат, к термополии Козетты, авось дождемся своей очереди…

Меня охватило отчаянье. Так дело не пойдет!

Сейчас мне важен каждый покупатель!

Мужички почти отошли и тут из глубин моего ларька вынырнул абсолютно счастливый чавкающий Флико. В руках он крепко сжимал крохотную четвертинку, оставшуюся от шаурмы, которую я ему приготовила.

— Госпожа Ола, госпожа Ола, это так вкусно! Я в жизни ничего вкуснее не ел. Наверное, блюдо богов, — чуть ли не со слезами на глазах прошептал паренёк.

Мужчины задумчиво переглянулись.

— Сделаю вам две шаурмы за десять минут, — ослепительно улыбнулась я. — Кстати, я добавляю в свою шаурму маринованные огурчики. А если хотите поострее — добавлю пламенный зеленый перчик.

Это был последний и железобетонный аргумент, против которого выступать было уже бесполезно.

Четкими, выверенными движениями я достала два лаваша, разложила на них соус и начинку, быстро закрутила шаурму и отправила в печь.

В итоге справилась даже быстрее и ровно через восемь минут протянула из своего окошка две аккуратные, румяные, благоухающие шаурмы, завернутые в бумагу.

Вскоре мужички постанывая, уплетали шаурму под завистливые взгляды других рабочих, которые стояли в огромной очереди в термополию напротив.

— Ну и как фавероль, не жесткая? — с интересом спросил кто-то.

— Ум отъешь! — сообщил Генри, в три укуса поглощая лаваш.

— Душевно! — крякнул Боменот, не отставая от товарища.

После таких заявлений некоторые многие плюнули на термополию, и очередь образовалась уже около моего ларька.

Спрашивали, из-за каких морей я привезла рецепт этого чудного блюда — шаурмы, и где так научилась мариновать фаверольку.

Я шутила, улыбалась, отвечала вроде искренне, но уклончиво и знай себе крутила и крутила свою волшебную шаурму.

С каждым разом у меня получалось это все быстрее и быстрее, и вскоре остаток очереди быстренько перетек ко мне.

Хозяйка термополии, разбитная девка лет двадцати пяти, даже с удивлением вышла из своего кафе посмотреть, куда делся весь народ.

Заприметив около моего ларька очередь, она нахмурилась и скрылась за порогом термополии, хлопнув дверью.

Ну а я с удовольствием положила в копилочку честно заработанные денежки…