ГЛАВА 105 · Кайзер

Подо мной был лед, а надо мной – тьма.

Я лежал на спине, вглядываясь в эту тьму и ожидая, когда из нее появятся демоны, чтобы превратить меня в подобие тех, кто находился под этим льдом.

Страшные лица, искривленные в муках, лица тех несчастных, кому не посчастливилось попасть в подземирье.

Никогда не думал, что стану одним из них.

Ведь из подземирья нет выхода.

Лишь бездонное озеро мук и тьма.

Я попытался пошевелиться, но движение отдалось болью. Моя правая рука оказалась вморожена в лед. Помимо этого повязка слетела, и рана открылась, – из нее хлынула кровь.

Это было все равно, что поднятый над моей головой огромный плакат для демонов: «КУШАТЬ ПОДАНО!».

По правде говоря, дело было еще более паршиво, потому что вторая моя рука так же теряла чувствительность, пронизываемая раздирающим холодом. Колдовской лед поглощал меня, и достаточно быстро.

Поэтому с вероятностью в девяносто девять процентов меня ждала судьба тех выпитых и пожранных демонами останков, что плавали там, в проклятом подземном озере.

Слабое подобие жизни еще теплилось в них, так же как в Бернсе Пенсе, которого я притащил для допроса в заброшенный дом Жозе Видаля.

Вот только, в отличие от этих оболочек, с Бернсом Пенсом поработали хорошо. Он признался мне в том, что влюбился в Ребекку Видаль и преследовал ее. Как узнал, что она ведьма и как ревновал ее к ее собственному мужу. Как не давал ей прохода, как выплескивал все свои фантазии в дневник. Как узнал про древний ритуал призыва подземного демона и призвал его, чтобы погубить женщину, которая ему отказала.

И все вроде выходило так складно и ладно, как по писанному.

Да только вот, что почти сразу пришло мне на ум.

Если Бернс узнал, что Ребекка ведьма и если хотел ее погубить, не проще ли было сдать ее инквизиции, да и дело с концом? Зачем нужно было так усложнять с призывом демона на ритуальном месте силы, если самый очевидный вариант лежал на поверхности?

И потом, откуда простой строитель не семи пядей во лбу мог вообще узнать про этот тайный, вообще-то, ритуал?

Вывод напрашивался один – никакого демона Бернс Пенс не вызывал, и, как марионетка в чьих-то руках, повторял то, что ему велели.

После этого я обратил внимание на манеру речи мужчины. Вроде бы он и говорил эмоционально, и выглядел совсем, как обычный человек.

И все-таки интуитивно я почувствовал во всем этом фальшь. И спросил:

– Знала ли ваша жена Джудита о вашей страсти к соседке?

Бернс ответил, что нет, но я очень внимательно наблюдал за его реакцией и увидел легчайшее искажение его лица.

Тогда-то и понял, что демона вызвала движимая ревностью Джудита, а вовсе не Бернс.

Джудита, которая все время незаметно, ненавязчиво крутилась вокруг Макси.

И пусть я не до конца построил в голове логическую цепочку того, что произошло, но понял главное – от кого исходит опасность, которая грозит моей жене.

И сейчас, в этом гиблом отстойнике, вмерзая в лед, без какой-либо надежды отсюда выбраться, я с облегчением осознавал, что успел ее защитить и выдавил демона из нашего мира, потратив на это весь свой магический резерв.

Пусть я умру, но зато она будет жить, болтать с клиентами своего кафе, делать свои бургеры, сиять изумрудными очами и улыбаться кому-то так, как я мечтал, что она будет улыбаться мне одному.

Теперь даже разводиться ей не надо, станет вдовой, получит наследство – я уже позаботился о том, что, в случае моей смерти, все мои сбережения, включая дом, отошли ей. И мои награды за службу, кстати, тоже.

Забавно – инквизиторские награды достанутся верховной ведьме и иномирянке…

Да, она иномирянка, которая все-таки не знает очень многого о нашем мире. И она просто девушка, которая нуждается в защите.

Ведь проколоться может каждый – даже такая умница, как она.

Что, если она попадет в лапы инквизиции?

И ладно бы, кого-то типа Хенрика, или, к примеру, Манфреда…

А если это будет извращенец Экли?

Внутри меня полыхнула вспышка острой, яростной тревоги.

Если я сгину в этом проклятом озере, кто ее защитит?

Я не насмотрелся на нее, не насладился ей, не почувствовал главного – того слияния, того единения, которое нужно мне, как воздух.

Даже сейчас нужно больше всего на свете. Даже больше жизни.

Из подземирья не возвращаются – это гиблое, мертвое, нехорошее место, где искажаются все законы магии.

Но даже отсюда я…

Я должен к ней вернуться.

Должен хотя бы попытаться открыть портал в свой мир, как открыл его в этот.

Вот только я чувствую себя перекрученным через мясорубку, мой магический резерв полностью исчерпан… Но главное – здесь нет земли.

Повсюду этот проклятый, мать его, лед, по сути своей, вода.

А на воде порталы не открываются.

Мне нужен хотя бы камень. А желательно – земля.

Но где ее взять посреди огромного застывшего озера?

И потом, даже если я найду здесь землю, то откуда возьму силы на мощнейшее заклинание?

И тут меня как будто осенило – мой резерв исчерпан, но существует ведь еще подрезерв…

Глубинный, изначальный уровень магии, который питает одаренного магической силой человека. Все знают, что трогать его нельзя, если не хочешь и вовсе лишиться магии. Резерв – восполняемая величина, но подрезерв – нет.

Им можно воспользоваться лишь раз, и то, неизвестно, какие последствия это будет иметь…

Но если, для того, чтобы выжить и вернуться к жене, мне нужно пожертвовать своей магией, я без колебаний сделаю это.

Вот только лучше бы поторопиться.

Потому что по направлению ко мне уже скользили темные фигуры в черных балахонах. Обмахрившиеся от времени края колыхались на холоде, и, хоть лиц у них не было, я уже отсюда чувствовал их нетерпение и голод.

Было их не меньше полусотни, а вел своих товарищей уже знакомый демон. Они все были похожи – даже не знаю, как я его узнал, скорее всего, просто почувствовал.

И укрыться от них было некуда – на много километров окрест лишь только ледяная пустыня, холодная вечная мгла…

Двигались демоны быстро, а вот я – нет.

Оставался один вариант. Лишь только один.

Сцепив зубы и собрав в свободной еще пока левой руке силу, которую я досуха зачерпнул из своего подрезерва, я ударил по толстой корке льда.

Он не проломился – лишь только треснул.

Такая маленькая тоненькая трещина…

И тогда я, до крови сбивая костяшки, шибанул по льду еще и еще.

Взметнувшись вверх, демон спикировал на меня черным роем. Они все ускорились и ринулись, как стая гиен.

В этот момент лед подо мной заскрипел – это был громкий, трескучий, разрывающий барабанные перепонки звук…

А потом он проломился и я рухнул вниз – в ледяную воду, настолько ледяную, что сердце готово было остановиться от этого всепоглощающего холода.

Она была полна восковых тел, оболочек, которые там плавали. Они устремились вверх, в образовавшуюся полынью.

Скользкие тела, конечности, руки, ноги – все премешалось и я барахтался в этом, пытаясь уйти вниз, вниз, вниз.

Мне нужно было достичь дна.

Если, конечно, оно вообще было у этого ледяного озера.

Возможно, там был кусок льда. А, может, бездна. Может быть, дна у этого озера вообще не было.

Но я надеялся, что это будет земля, на которой я смогу открыть портал и вернуться.

Магии из подрезерва у меня оставалось на один рывок. Дыхания, кажется, еще меньше.

Но я должен был выбраться отсюда любой ценой.

Выбраться.

Чтобы вернуться к ней.