ГЛАВА 35

А самое интересное, что она даже попыталась взять себя в руки.

Именно сейчас, стоя передо мной на коленях Максимилиана заговорила без своего обычного раболепного почитания, заговорила спокойно и смело.

– Послушай меня, Кайзер Роуэн. Будучи в долгаузе, я переосмыслила свою жизнь и пожалела о том, что произошло тогда, два года назад. Я искренне пожалела, что связала свою жизнь с тобой, и пришла к тебе сюда сейчас с предложением о разводе…

– Опять? Ты серьезно, убогая? – расхохотался я.

За два года семейной жизни Максимилиана заявляла о своей готовности написать прошение о расторжении брака несколько раз. Уже не помню сколько, но точно больше пяти.

И каждый раз это сопровождалось ужасно изматывающей меня концертной деятельностью.

В самый первый – почти сразу после свадьбы, когда я явился под утро из змеиного дома.

– Боже, ты, мой муж, был в этом отвратительном месте! – приложив руки к полным щекам, квохтала Максимилиана. – Я просто этого не перенесу! Мы должны развестись немедленно!

Я еще тогда даже наивно порадовался.

Как оказалось – зря.

Когда я на следующий же день привез ее к юристу, жена разревелась и заявила, что передумала, что на самом деле безумно меня любит.

Ее вой огласил всю юридическую контору.

Прошение она отказалась писать наотрез и залила весь лист своими горючими слезами.

Потом это повторилось еще и еще. Она утверждала, что даст развод, а потом в самый последний момент шла на попятную.

И вот сейчас она снова предлагала развод. Как всегда, вполне искренне и разумным тоном.

Но я прекрасно понимал – вероятность того, что до безумия влюбленная в меня убогая вдруг прозрела, обрела чувство собственного достоинства, обзавелась адекватностью и мозгами, стремится к нулю.

– На этот раз я говорю абсолютно серьезно, Роуэн, – сжав кулаки, проговорила женушка. – Завтра с утра едем в юридическое бюро!

– Что ж, давай прокатнемся до бюро, – кивнул я. – Клерки, наверное, уже соскучились по твоим представлениям.

Я ни единой секунды не верил, что она доведет дело до конца.

Даже если и напишет прошение, то оно рассматривается месяц, в течение которого она запросто может его отозвать.

Что и сделает – я абсолютно в этом уверен.

– Рада, что мы пришли к соглашению. Вот видишь, и в психушку меня упекать не надо.

Сказав это, Максимилиана явно собралась покинуть мою спальню, но я остановил, развернув ее к себе спиной и, прогнув в пояснице, швырнул на кровать.

– Развод – разводом, но пропускать ежемесячный секс нельзя ни в коем случае. Ты сама говорила, помнишь?

Мне не хотелось этого секса.

Мне впервые хотелось обойтись с ней так грубо, как с дешевой шлюхой, чтобы она все-таки написала это долбанное прошение о разводе и не отозвала его!

Чтобы она протерла, наконец, свои толстые очки и увидела, что наш брак – это труп, гниль которого она бесполезно пыталась скрыть своим дешевым гримом.

Чтобы я освободился от этого надоедливого, раздражающего, отвратительного недоразумения под названием Максимилиана Видаль.

Но ее реакция удивила.

В такие моменты жена всегда растекалась передо мной, как кисель, в упоении повторяя мое имя.

Она никогда не оказывала сопротивления. Наоборот, лезла сама.

Но сейчас Максимилиана яростно прошипела:

– Пошел к черту, Роуэн! Будь ты проклят вовеки веков, абьюзер хренов!

И попыталась выскользнуть.

«Абьюзер» было новым для меня словом, но явно каким-то особо грязным ругательством.

Это разозлило меня еще сильнее.

Максимилиана оказалась подо мной. Я завел ее запястья вверх и прижал руками, глядя в стекла очков, за которыми сияли и вспыхивали ее злобные, живые, яростные глаза.

И тут я увидел.

Зеленые.

Глаза Максимилианы были зеленые.

В следующий миг ее безвольно лежащая рука сжалась в кулак, и я увидел ярко-фиолетовую вспышку магии.

Более того, не просто увидел – почувствовал ее, как острый заряд тока, который прошел сквозь меня.

Боль, которую я почувствовал, была полной ерундой – я мог стерпеть ее легко, играючи.

Я выпустил ее вовсе не поэтому.

У Максимилианы Видаль не было магии.

Никогда не было.

Она была пустышкой. Убогой.

– Еще раз хоть пальцем ко мне прикоснешься, Роуэн – горло тебе перегрызу!

Воспользовавшись моим замешательством, жена бешено сверкнула своими зелеными глазищами за стеклами очков и, отпихнув меня, как комета, выскочила из спальни.

Я поспешил за ней, чтобы догнать, но остановился, припоминая.

Ее мать, Ребекка Видаль, была волшебницей с очень слабым, посредственным даром.

Теоретически, она могла передать дочери крупицу, слабую искру своей магии, которая проявилась так поздно.

Но то, что продемонстрировала она, было ни черта ни крупицей, ни даже искрой.

Это было яркой вспышкой!

Надо бы поподробнее выяснить про ее матушку. Вроде она умерла от сердечной болезни…

Интересно.

Очень даже интересно, Максимилиана.

Ты хотела меня развлечь, и у тебя это неожиданно получилось.

Признаю, что занятно будет все-таки заморочиться и выяснить – что же с тобой стало не так?