ГЛАВА 6

Внешность Макси я помнила смутно – очень хотелось подойти к зеркалу и хорошенько, уже с ясным чистым разумом рассмотреть, какой я теперь стала.

Но психам в их палатах, похоже, зеркала были категорически запрещены.

Особенно буйным – таким, как я.

Благо, хоть смирительную рубашку с меня сняли.

Я принялась ощупывать свои волосы и лицо – пальцы наткнулись на мягкую кудель.

Но главное – очки. Очень толстые и тяжелые очки, от которых ломило переносицу.

Но стоило мне их снять, как палата превратилась в бесформенное желтое пятно – по-моему, у Макси был минус шесть, а то и больше.

Надо же, а я думала, что больше никогда к этому не вернусь...

Будучи Аней, я как раз недавно сделала операцию по восстановлению зрения.

Но даже до операции оно у меня не было настолько ужасным, как у бедной Макси!

Встав с постели, я задрала казенную рубашку до груди в безуспешной попытке оценить свое новое тело.

И тут…

Кое-что заметила на своей ноге.

Это был тот самый знак! Черный полумесяц, который преследовал меня перед попаданием в тело Максимилианы!

Теперь он украшал мое бедро в виде тонкой татуировки.

Полумесяц был небольшим, размером с монету.

Насколько я помню, такого тату у настоящей Макси не было.

– Это из-за тебя я сюда попала, да?

Потерла полумесяц пальцами, но, разумеется, безуспешно. Он был, как дьявольское клеймо.

Покачала головой, опустила рубашку обратно и снова улеглась в постель.

Про то, кто я, я вспомнила, и никогда не забуду.

И тогда я принялась вспоминать жизнь Максимилианы.

Но на ум шли только сотни рецептов пирогов и тортов, средств для стирки и масок для лица, до которых прошлая хозяйка тела была большая охотница.

Даже удивительно, как при таких кулинарных знаниях Макси умудрялась так отвратительно готовить?

Когда торты уже заполонили мое сознание без остатка, я поняла, что должна сделать паузу.

Сейчас в моем положении остается только одно – спать.

Спать и набираться сил, хоть сон совсем не шел…

Утром пожилая морщинистая сестра милосердия Ульха с выражением лица, больше напоминающем кирпич, принесла тарелку холодной овсяной каши и две ярко-зеленые таблетки.

Кашу я съела до последней крошки, несмотря на ее омерзительный вкус. Силы мне здесь нужны – надо есть.

А вот таблетки только сделала вид, что выпила.

Знаем мы эти волшебные таблеточки, которыми пичкают в сумасшедших домах!

После завтрака пациентов психбольницы вывели на прогулку.

Это была хорошо просматриваемая огороженная забором территория, вылизанная до стерильности.

Зеленые лужайки, клумбы с белыми пионами, ни одного дерева и милосердные сестрицы с пристегнутыми к поясу дубинками, зорко следящие за порядком.

Дом для содержания душевнобольных, или, как его называли, долгауз, был построен на отшибе Твинбрука – города, расположившегося на крутом холме.

Викторианский туманный городок утопал в изумрудной зелени. Высокие узкие дома с острыми шпилями смотрели на часовую башню, которая высилась в самой верхней части города. Туман, рассеянный и прохладный, ластился к черепичным крышам, обвивал резные балконы, размывал четкость линий кованых оград. Неяркое солнце пронизывало его насквозь, подсвечивая своим золотисто-зеленым светом.

В воздухе витал аромат влажной земли и дыма из каминных труб, смешиваясь с запахом гиацинтов, гортензий и гладиолусов, что цвели в палисадниках и тенистых садах.

У подножья холма мрачной черной стеной начинался еловый лес – его таинственная глубина манила и отталкивала одновременно, шептала о неизведанном и пугала тенями, крадущимися из-под полога вековых деревьев.

Твинбрук словно сошел со страниц сказок братьев Гримм, которые я, кстати, хорошо знала, потому что любила читать в детстве.

Но я тогда и представить не могла, что такой мир существует на самом деле, и когда-нибудь я в нем окажусь.

По правде говоря, будь у меня выбор, я бы предпочла что-то менее мрачное и более жизнеутверждающее, например, мир Винни-Пуха или Смешариков.

Но выбирать, разумеется, не приходилось…

– Привет, ты новенькая? Как тебя зовут?

Передо мной стояла женщина лет сорока, одетая в такую же желтую фланелевую сорочку, как и у меня. Ее волосы заплетены в две тощие косички, перевязаны бантами, и заколоты большой облезлой заколкой с выколупанными камушками.

Я сказала.

– Будем подругами! Я – Клеменция Винзеворская, Ее Величество королева Лунарии, – представилась женщина как ни в чем не бывало. – Пойдем с нами делать поделку?

– Поделку?

‍​‌‌​​– Ага. Тут тем, кто делает поделки, на полдник дают пирожное с заварным кремом! Ты же хочешь пирожное?

На данный момент больше всего на свете я хотела выбраться из этого места, но озвучивать это не стала.

Клименция привела меня к столику, за которым несколько человек сосредоточенно разбирали разноцветный рис и клеили его к листу бумаги, собирая из этого риса большое дерево.

Завидев мою спутницу, ее серьезно приветствовали, называя «Ваше Величество» и кланялись ей.

– А правда, что у тебя сегодня церемония? – спросил меня кто-то.

– Что за церемония?

– Церемония зеркала, – торжественно ответила Клименция. – Зеркало должно тебя постигнуть. Иначе тебе тут нельзя оставаться.

Крайне заинтересовавшись этой информацией, я попробовала расспросить о «церемонии зеркала» подробнее, но никакого толку не получила.

Обитатели долгауза, в том числе и «королева» Клименция, начисто забыли обо мне и увлеклись рисом.

А я подошла к витой кованой ограде, за которой, на некотором отдалении начинался лес.

Свобода была так близко…

Хоть она и высокая, но перелезть я ее смогу.

Вот только делать этого ни за что не стану. Кто я тогда буду?

Беглянка из психушки?

Без знания местности, в этой яркой, точно свет светофора, ночнушке – они поймают меня в два счета, и упекут обратно.

К тому же, не бежать же среди бела дня под взглядами надзирательниц!

Внезапно мне показалось, что по ту сторону забора в высокой траве что-то мелькнуло.

Какая-то юркая тень.

Это был маленький угольно-черный котенок, лохматый до невозможности. Правая передняя лапка зверька была искривлена, отчего он прихрамывал, немного припадая на нее.

Его гипнотические глаза горели, как две золотые монетки.

Котеныш неотрывно смотрел на меня, а я на него.

И вдруг я увидела, что зрачки в его золотых глазах – два черных полумесяца!

Совсем как тот, который сейчас был вытатуирован на моем бедре!

Повинуясь древнему инстинкту, я протянула к хромому малышу руку через прутья ограды забора и…

– Эй ты! Отошла от забора! Что, сбежать вздумала, девка? – заорала надзирательница, подбежала ко мне и замахнулась своей дубинкой. – Я кому сказала, живо назад!

Махнув черным пушистым хвостом, котеныш одним неуклюжим прыжком скрылся в высокой траве.

Тут к той надзирательнице подошла еще одна и что-то шепнула.

– А ну, вставай, пошли! – с этими словами она грубо подхватила меня и поволокла к зданию больницы.

Именно этого я и боялась!

Дернул же меня черт погладить котеночка?

Теперь обвинят в попытке побега и накажут, может, даже прогулки запретят, а это плохо, очень плохо.

– Куда? Куда вы меня ведете?

– На свидание.

– На свидание с кем? – похолодела я.

Тетка криво ухмыльнулась и ехидно ответила:

– Радуйся – муж к тебе приехал...