​ ‌ ​ ​ГЛАВА 8

Мне все эти разговоры про начало процедуры и «зеркало кристально-чистого разума» совершенно не понравились.

Ведь разум теперь у Максимилианы чужой, то есть мой.

Вдруг это зеркало увидит чего-то не того?

Два дюжих медбрата вкатили в комнату большое старинное зеркало.

Выглядело оно так ужасно, как будто пережило несколько бомбежек. Поцарапанная облезлая рама, потемневшее от времени серебро амальгамы, покрытое трещинами…

Но парни обращались с зеркалом, как величайшей драгоценностью.

Зеркало поставили прямо напротив стула, где я сидела, и велели мне рассказать о том, что я в нем вижу.

Я хотела задать парочку уточняющих вопросов, но почувствовала, что нема, как рыба.

Мерзкое чувство – меня снова лишили голоса!

– Ах, это… Не беспокойтесь, Максимилиана, ваш голос мы вам вернем, как только зеркало вас постигнет, – махнул рукой Макбрайд. – Таков порядок.

Оказывается, рассказать о том, что я вижу в этом замшелом зеркале, я должна была в письменной форме – мне принесли желтоватый лист бумаги и перо с чернилами.

И тогда я посмотрела в Зеркало кристально-чистого разума.

Что я там увидела?

Наконец-то я смогла во всех подробностях рассмотреть тело, в которое попала.

В зеркальной глади отражалась крупная неуклюжая девушка в уродской фланелевой ночнушке омерзительно-цыплячьего цвета.

Ее желтые волосы были начисто выжжены какой-то убойной дозой пергидроли и уложены в аккуратный по форме, но просто гигантский начес с загнутыми наружу кончиками, который выглядел просто нелепо, неестественно и не к месту.

Максимилиана слишком увлекалась разными экспериментальными составами для волос, некоторые из которых оказались просто убийственными.

Поэтому в тех случаях, когда Максимилиане не нужны были мелкие кудри, которые она обычно делала с помощью волшебных папильоток, начес формировался на ее голове сам собой и держался намертво – ему явно не были страшны никакие бури!

Так же злоупотребляла Макси масочками и скрабами – кожа лица у меня теперь была красноватая, раздраженная…

Несчастная девушка так сильно хотела привлечь внимание мужа, что не замечала, как же жестко перебарщивала!

Но главное – это, конечно же, очки. Огромные, круглые очки в толстой роговой оправе, форма которых Максимилиане даже близко не шла, делая ее похожей на полубезумную стрекозу.

В довершение ко всему, я наконец-то обратила внимание на свои руки, точнее, на ногти, и чуть не упала в обморок.

Они были обгрызены почти до мяса, представляя собою самый жуткий кошмар любого мастера по маникюру.

Но я не испытала злости на Макси за то, что совсем не ухаживала за собой. Наоборот, я ее пожалела… У девушки совсем не было подруг, чтобы подсказать ей, направить ее энтузиазм в нужное русло.

Эта милая девушка могла бы выглядеть красавицей – немного стиля, насмотренности, опыта...

Но нет.

Макси травили в школе такие вот сучки, как Бладина, обзывая дочкой сумасшедшего, психованной, тепленькой…

Хотя на самом деле в психологическом плане она была нормальна и отдавала отчет своим действиям.

Просто эта безнадежная, переходящая все границы допустимого любовь к Кайзеру, стремление завоевать его расположение, застили ей разум, а в конечном счете – погубили...

Писать перьевой ручкой – та еще задачка для человека, который привык к ручке шариковой.

Когда я закончила свое эссе, то поверхность зеркала засветилась, листочек порхнул в глубины зеркала, как ни в чем не бывало, и зеркало укатили.

Хм, что ж, будем надеяться, что за этот ЕГЭ по литературе я получу сто баллов.

– Зеркало, оно обычно не сразу отвечает, полковник! – принялся объяснять Макбрайд моему мужу. – Я пришлю вам официальное заключение о недееспособности вашей жены через пару дней – вам даже приезжать за ним не надо будет. Или, вообще-то сбегаю, проверю. Может, зеркало удостоит нас ответом прямо сейчас – здесь все-таки сразу видно, что пациентка не в себе…

Подскочив, доктор убежал вслед за зеркалом, громко хлопнув дверью.

Этот докторишка что, совсем что ли с дуба рухнул?

На кой черт он меня наедине с Кайзером оставил?

А самое противное в том, что я была намертво прикручена к проклятому электрическому стулу и нема, как рыба!

То есть совершенно беззащитна перед мужем.

Он вроде куда-то торопился?

Вот и пусть катится, скатертью ему дорога!

Но нет – Кайзер поднялся и медленно подошел ко мне, вызывая в душе оторопь...