ГЛАВА 40

Клинкор дал команду начинать поединок, и я скучающе облокотился о перила в ожидании короткого боя.

Поединок меж двумя фехтовальщицами — в черном и белом начался.

И с безграничным удивлением я с самых первых секунд понял, что у Розамунды нет ни единого шанса.

Девушка в черном настолько мастерски владела клинком, что оставалось только любоваться ее изящными и четко выверенными движениями.

Она словно танцевала.

Каждый ее выпад, каждая атака была произведением искусства, она просто забавлялась с Розамундой.

А та злилась все сильнее и делала ошибку за ошибкой.

Увлекшись потрясающим зрелищем, я и сам не заметил, как спустился по лестнице с галереи вниз, и теперь наблюдал за поединком с ближайшего расстояния.

Отточенные движения девушки в черном заворожили меня.

Ее скорость мышления, грация, мастерство, смелость, ее пластика…

Я поймал себя на мысли, что жду не дождусь, когда она, наконец, победит и снимет маску.

До иблисов хотелось увидеть ее лицо и узнать, кто она такая.

Потому что в моей академии не было учеников с настолько великолепно поставленной техникой владения клинком.

Розамунда пошла в глупую и совершенно бесполезную атаку, и тут же получила от «черной» жесткий контрответ.

Незнакомка отразила нападение, нанесла несколько красивых и точных уколов, и последним обезоружила соперницу в белом.

Рапира Розамунды, зазвенев, покатилась по паркету.

Роз сорвала шлем и швырнула себе под ноги — ее милое лицо искривилось.

Похоже, что она впервые проиграла с таким перевесом.

Я почувствовал внутри дрожь нетерпения.

Гораздо более сильную, что можно было представить.

Ну и кто же ты у нас такая, победительница в черном?

Давай, давай, детка, покажись мне…

Я хочу на тебя посмотреть.

И будто бы в ответ на мои мысли фехтовальщица в черном резким движением сняла маску.

Длинные локоны рассыпались по ее плечам — гладкие и блестящие, как темный водопад.

Все окружающие, включая мастера Клинкора, на мгновение потеряли дар речи.

Девушка была красива.

Так красива, что от нее взгляда не хотелось отводить.

У нее было утонченное лицо с нежно-фарфоровой кожей, загадочные карие глаза и потрясающего рисунка губы.

Ярко-алые, сочные, зовущие, но без капризной пухлости.

В эти вишневые губы так и хотелось впиться поцелуем.

Жгучая, но в то же время отстраненная красота девушки произвела на всех неизгладимое впечатление.

Меня, совсем как глупого мальчишку, чисто машинально повело к ней.

Это чудо-чудное, диво-дивное хотелось рассмотреть как можно ближе, а так же немедленно расспросить, каким ветром такую красоту занесло в мою академию и как ее зовут.

Инстинкт охотника проснулся моментально.

Проснулся и заявил, что именно вот этой красотки очень-очень не хватает в моей постели.

И тут произошло неожиданное.

Новенькая, которая стояла к Розамунде спиной, не увидела, что та подняла свою рапиру и бросилась в атаку.

Вероломное нападение в спину, когда поединок уже закончен — такой подлости я от Роз не ожидал!

Самым удивительным была реакция девушки — не знаю как, но она почувствовала позади опасность, и резко развернулась, сделав рапирой изящный выпад.

— Ай!

Розамунда схватилась за щеку, которую прочертила яркая алая полоса, и, вытаращив глаза, посмотрела на новенькую.

— Она ранила меня! — с возмущением завопила Роз. — Вы это видели? Она меня ранила! Накажите!

Не успел я сделать и пары шагов, как фехтовальщица в черном выставила вперед руку с клинком, не подпуская меня к себе.

Острое лезвие уперлось мне прямо в грудь.

Но еще острее был взгляд, которым она меня наградила.

Черт побери!

Впервые в жизни мне угрожает оружием ТАКАЯ девушка!

Очень новое, волнующее ощущение.

— Курсантка Лефевр, курсантка Лефевр, все в порядке, опустите клинок! — ужаснулся мастер Клинкор. — Это же сам ректор нашей академии!

— Серьезно? Никогда бы не подумала, — протянула девушка и, наконец, опустила рапиру. — Тысяча извинений, господин ректор, я приняла вас за какого-то проходимца, который невесть как пробрался на занятие.

У девушки был глубокий грудной голос, который лился, как песня, которую хотелось слушать вечно.

И тут я опомнился, потому что до меня дошло, ЧТО она сказала.

Приняла меня за проходимца?!

Я что, в ее глазах, похож на проходимца?

— Коннетабль Лианс Рэтборн, к вашим услугам, леди, — я склонился в полупоклоне, ожидая, что она даст мне руку для поцелуя.

Должна была дать по всем правилам этикета, даже несмотря на то, что была в костюме, а не в платье!

Не дала.

— Дарина Лефевр, — представилась новенькая и почти сразу же повернулась к мастеру Клинкору с каким-то вопросом, словно ей до меня не было никакого дела.

Черт побери, вот тебе и студентка из Эльханской академии магии!

Ну надо же!

— Офицер ректор, вы должны ее наказать! — плаксивым голоском протянула Розамунда, о которой я напрочь позабыл. — Устав запрещает нам сражаться до крови…

Она держалась за щеку и так страдальчески смотрела на меня, как будто ей, по меньшей мере, отсекли конечность.

Ее явный спектакль вызвал во мне отторжение.

— А еще Устав запрещает нападать со спины, — сухо бросил я. — Это всего лишь царапина. Сходи в лечебный пункт, там быстро ее обработают.

Сказав это, я повернулся к Дарине Лефевр, не в силах отвести от нее взгляда.

Ведь я совершенно по-другому ее представлял!

Грузной, неповоротливой любительницей пончиков, вроде моей женушки, которая сейчас, благословение богам, отдыхает в Замшелых долинах.

А вовсе не такой сногсшибательной красоткой, в совершенстве владеющей рапирой!

Новенькая просто шокировала — нужно это признать.

Обычно студентки смущенно улыбались, краснели и отводили глаза, всем видом показывая, как им приятно знакомство с высшим руководством.

Но эта…

Эта осталась абсолютно спокойна, как будто ей представился не лично ректор академии, а какой-нибудь студент — однокурсник.

Любопытно, какое у нее воплощение?

Готов биться об заклад, это валькирия!

Нужно выяснить, как можно скорее выяснить о Дарине это, и все остальное.

Вообще-то я собирался проигнорировать задание отчима.

Но теперь все изменилось.

Я должен соблазнить эту красавицу.

Уверен, стоит пару раз зажать ее в коридоре и эта якобы неприступная крепость падет.

И оно, определенно, того стоит!

Прислушавшись к разговору Дарины с преподавателем, понял, что она спрашивает о карте академии, а тот вознамерился выдать ей Дневник курсанта, где содержалась вся необходимая информация.

— С непривычки в Дневнике достаточно сложно разобраться, — тут же вмешался я. — Я сам проведу нашей новой студентке обзорную экскурсию по корпусам.

Другая бы на ее месте уже визжала от восторга, но Дарина спокойно возразила:

— О, господин ректор, не думаю, что это хорошая идея. Полагаю, вас ждут ваши важные ректорские дела. Я прекрасно разберусь сама и в Дневнике, и в расположении корпусов академии.

Что, иблис собачий, происходит?

Мне хотелось оказаться с Дариной наедине.

Удивительно, почему ей этого не хотелось?

Женщины всегда хотели меня, а я просто выбирал.

Это было незыблемо.

Нерушимо.

— Я сама помогу нашей новой подруге освоиться, и покажу что да как, — вдруг вмешалась Розамунда. — Вам и правда, не стоит отвлекаться, господин ректор.

Минуту назад она требовала наказать новенькую, и тут же переобулась прямо в полете, лишь бы не оставлять меня с Дариной наедине.

Такая сладкая, приторная улыбка…

Странно.

Никогда раньше не чувствовал к любовнице раздражения.

Ревнивые взгляды, которые она кидала то на меня, то на Дарину, были красноречивее слов.

— Это вам не стоит отвлекаться от учебы, курсантка Саксес. Лучше идите в лечебный пункт. Мне не составит никакой сложности дать необходимые пояснения леди Лефевр.

Розамунда скрипнула зубами так отчетливо, что кажется, это слышал весь фехтовальный зал.

Как будто она была не моей любовницей, а законной женой.

Как будто имела право на эту явную публичную ревность.

— Что ж, если сам ректор настаивает на обзорной экскурсии, то для начала мне бы хотелось принять душ, а после я вся ваша, господин ректор, — мило улыбнулась Дарина и посмотрела на меня.

Вся моя…

Я мысленно повторил эти слова и довольно ухмыльнулся.

Ну вот, солнышко.

Так гораздо, гораздо лучше.

Хочу ее себе.

И дело тут вовсе не в вербовке.

Дарина Лефевр…

Совсем скоро ты будешь греть мою постель так же, как и все остальные девушки, которые пали безо всякого сопротивления.

Можешь в этом даже не сомневаться.