ГЛАВА 41

Нет, я, конечно, предполагала, что мою новую внешность заметят, но не ожидала, что она произведет такой фурор.

Лианс заглотил наживку мгновенно.

Это явственно читалось в синих глазах мужа.

Во взгляде ректора вспыхнула заинтересованность, едва он меня увидел.

А я едва не удержалась от смеха.

Мысль о том, что перед ним — его дефективная жена даже не пришла в голову ректору.

Впрочем, этому немало поспособствовало небольшое представление, которое я устроила. Благодаря способностям, подаренным моими демонами, я фехтовала с такой лёгкостью, как будто училась этому с самого детства у какого-нибудь гуру.

Получалось как-то само собой — тело словно машинально выполняло все эти сложные движения и выпады.

Даже не знаю, от чего я получила большее удовольствие — когда точным взмахом своей рапиры выбила клинок из руки Розамунды и рубанула ее по щеке, или когда ее лицо искривилось ревностью, когда Пшеничка увидела, как ее обожаемый ректор смотрит на меня.

Она потеряла контроль.

Расслабилась. И тут…

А уж после того, как Лианс сказал, что сам проведет мне обзорную экскурсию по академии…

Вот тут Мунда уже совсем не сдержалась, явно показав свои эмоции.

Я почувствовала, как она направила на меня свой гипнотический дар, чтобы я отказалась от его сопровождения — легкое покалывание татуировки-оберега сообщило об этом.

Но теперь-то я была надежно защищена и мысленно показала блондиночке средний палец.

Теперь она ничего не могла поделать!

В душевой снова не было горячей воды — сокурсницы, повизгивая, мылись холодной. Возможно, это было неисправностью, но поговаривали, что так сделано специально, чтоб закалять курсантов и воспитывать их в спартанских условиях.

Закаливание в мои планы не входило, поэтому мои котикодемоны мигом исправили ситуацию.

Рубин колданул — и из моей лейки потекла благословенная горячая вода. Изумруд снабдил меня гелем для душа с ароматом манго, а Сапфир приволок шампунь-йогурт с ягодами ассаи и пушистое белоснежное полотенце взамен лысого казенного.

Когда я вышла из своей кабинки с горячей водой, от которой шел пар, перед ней уже образовалась очередь из девушек.

Роналис первой нырнула под лейку и тут же завизжала, как ошпаренная — вот жалость, тут же ледяная пошла!

— Повезло с горячей водичкой тебе, новенькая, — завистливо сказала Элисанна.

— Говорят, новичкам везет, — пожала плечами я.

— А правда, что на гербе Эльханской провинции изображены пончики? — елейным голоском поинтересовалась Розамунда.

Пшеничка уже помылась и теперь, завернувшись в свое тонкое серое полотенце, сушила соломенные пряди при помощи огненного цветка.

Такие цветки использовались в этом мире вместо фена, но были одноразовыми.

— В Эльхане готовят такие пончики, что просто ум отъешь!

— О, тогда мы будем звать тебя Пончиком, милая, — Мунда многозначительно переглянулась с подружками. — У нас тут у каждого есть прозвище, и ты отныне Пончик. Или Пончита.

— Идет, — мило улыбнулась я. — Тогда я буду звать тебя Блинчиком. Или Блинницей. А, может быть, лучше Блиновкой? Как тебе самой больше нравится?

— Не могу взять в толк, при чем тут блины, милая? — картинно озадачилась Розамунда.

— При том, что они такие же плоские, как ты, дорогуша, — спокойно ответила я и немного приспустила полотенце на своей груди, давая этой сучке возможность оценить ее идеальную форму и далеко не малый размер.

До Розамунды быстро дошел смысл моих слов, и она заметно скривилась.

О, это было точное попадание, причем в самое больное место!

Мунда не могла похвастать грудью и старалась визуально увеличить свой невеликий размер при помощи различных пуш-апов — а значит, это ее волновало. В одежде было незаметно, но я видела ее и без одежды, когда они при мне занялись сексом с ректором, и мысленно отметила этот момент.

Теперь надо было дожимать Мунду, чтоб не дать ей опомниться.

— Кстати, насчет пончиков, — я обвела веселым взглядом остальных девушек. — Я привезла с собой из Эльхана целую коробку. Буду рада вас всех угостить. Наша старинная поговорка гласит, что от эльханских пончиков не толстеют, хоть съешь целую гору!

Рацион в Академии полицейского ковена был простой и здорово напоминал армейский.

Сладким здесь курсантов не баловали, и это предложение вызвало заметное оживление среди сокурсниц. Прозвище, которое захотела навесить на меня Розамунда, было благополучно забыто.

Это только начало, сучка!

Я лишу тебя всего, что тебе дорого — всеобщей популярности и неотразимого красавца, который, как ты думала, теперь у тебя под каблуком.

А затем настанет черед моего муженька.

О, у него будет особенная роль…