ГЛАВА 56

— Дарин, а пойдем на завтрак вместе?

Вирела и Шейл с надеждой смотрели на меня, как будто от этого зависела их судьба.

Нет, я конечно, была рада, что мой план потихоньку претворяется в жизнь, но были и минусы.

Например, в том, что самая популярная девушка академии всегда ходила в окружении поклонниц и была под постоянными пристальными взглядами.

И порой это здорово мешало моим планам, которые требовали особой скрытности.

Кажется, мне пора обзавестись собственной отдельной комнатой.

В казармах с их спартанской обстановкой, такое не практиковалось, но, как всегда, блат решал все.

Например, Розамунду, как секретаря ректора, поселили в отдельную комнату, так как провели ее не как ученицу, а как штатную единицу. Хотя, подозреваю, дело тут было в том, чтобы никто не мешал Лиансу наведываться к любовнице, когда он того пожелает.

И хоть с этой должности муженек ее попер, отдельная удобная комнатка до сих пор оставалась за Пшеничкой.

— Я бы с удовольствием, девочки, но мне нужно ответить на одно важное письмо, — с сожалением вздохнула. — Наверное, мне сегодня придется пропустить завтрак. А вы идите.

— Я тогда тоже не пойду! — решительно заявила Шейл.

— И я! — подхватила Вирела. — Что-то есть совсем не хочется! А кому письмо? Поклоннику из Эльхана?

— Родителям, — попыталась откреститься я.

— Ври больше! По-любому, поклоннику собралась писать, — с любопытством протянула Вирела.

Я только чертыхнулась про себя.

Тьфу, неудобно-то как!

В этой популярности есть свои минусы.

Я действительно рассчитывала спокойно написать ответ, когда все уйдут на завтрак.

Только, понятное дело, не родителям, а Хэски.

Переписку с горничной семьи Кастро я вела с того самого момента, как побывала в доме приемных родителей и подарила ей кулончик на удачу с запаянным в нем листочком.

Я и теперь частенько отправляла ей маленькие приятные подарочки — например, брошку или новый красивый платок, расшитый цветами.

В ответ сметливая девушка снабжала меня подробными сведениями о том, что происходит в доме Кастро. Повезло мне, что она умела писать, хоть печатными буквами и с большим количеством ошибок, чем невольно напомнила зеркальные послания от демонокотиков в самом начале моего попадания сюда. Каждое, даже самое незначительное событие, каждая ненароком подслушанная фраза не ускользали от ее внимания и были аккуратно и подробно переданы мне в письмах.

Дисциплина в поместье была железной, камеристка виконтессы гоняла служанок только так — времени и возможностей на шпионаж у девушки было катастрофически мало.

Но я не отчаивалась и продолжала свой небольшой подкуп, надеясь, что однажды он принесет плоды.

Обычно в ее отчетах не было ничего, заслуживающего внимания — обычная жизнь богатого поместья и много, много работы.

Но в последнем письме проскользнула не предназначенная для чужих ушей фраза, которую виконтесса сказала виконту, а Хэски ненароком услышала. Эта фраза заинтересовала меня чрезвычайно. В очередном послании я хотела дать служанке поручение — во что бы то не стало выяснить, что она значила и посулить за это кое-что посущественнее очередной побрякушки.

Ладно уж, письмо можно будет написать и вечером в библиотеке, а то сейчас мужественно решившие пропустить прием пищи девушки все равно не дадут.

Пришлось вместе с ними идти на завтрак, где мое появление не осталось без внимания.

Как я уже говорила, в академии в основном обучались парни, которые были от моей обтягивающей формы еще в большем восторге, чем сам ректор.

Который, кстати, сегодня тоже присутствовал в столовой.

Лианс сидел за дальним столом и пил кофе, мрачно наблюдая за тем, как ребятки буквально осыпают меня почестями.

Черт побери, мне даже не потребовалось стоять в очереди за своей порцией.

Меня уже заботливо усадили на лучшие места и принесли поднос на котором были чай-кофе на выбор, вареное яйцо, свежая булочка, сыр и кусочек масла.

Теперь понятно, почему Вирела и Шейл так хотели меня сопровождать — малая часть мужского внимания досталась и им.

Правда, нормально поесть не дали, потому что я оказалась с двух сторон зажата крепкими парнями в курсантской форме, которые были курсом старше и заигрывали со мной, надеясь затащить на свидание.

Особенно усердствовал Вин — качок размером со шкаф, тело которого было буквально забито татуировками. Он уверял, что поднимет меня на одной вытянутой руке.

Есть при таком пристальном внимании — та еще задачка. Но выбора все равно не было.

К тому же мне доставлял необыкновенное удовольствие пристальный ревнивый взгляд Лианса, который даже про кофеёк свой забыл.

Я даже ни разу не встретилась с ним глазами, делая вид, что напрочь забыла о его существовании и с удовольствием флиртовала со старшекурсниками и осуждала свою предстоящую вечеринку, на которую пригласила и их.

Чем, разумеется, бесила бравого ректора еще сильнее.

Лианс оторвался от меня только, чтобы взглянуть на Табель.

А там, на этой доске почета, я уже благополучно перекочевала из второго столбца в первый. Конечно, до двадцати пяти тысяч Розамунды мне еще было далеко, и все-таки теперь я была значительно ближе к ней, нежели в облике Бьянки Рэтборн.

Дарина Лефевр 15.579

Заметив это, Лианс поднялся и направился ко мне, явно намереваясь что-то сказать.

Он шел, даже не замечая курсантов на своем пути, и глядел прямо мне в глаза. Кого-то задел плечом, но даже не извинился.

Просто не заметил.

В этот момент Вин привел свою угрозу в действие.

Посадил меня на свою широкую ладонь и действительно понес осторожно, как статуэтку, под одобрительные возгласы и аплодисменты присутствующих в столовке.

— Поставь курсантку на место, Маркес! — громовым голосом скомандовал Лианс, видя, что добычу увели прямо у него из-под носа.

— Не переживайте, офицер, мне вовсе не доставляет это никаких неудобств, — поудобнее устраиваясь на руках силача, сообщила я.

Не успел Лианс, который уже буквально пылал от ярости, что-либо ответить, как Вин уже вынес меня из столовки.

Правда, отпускать не хотел, поэтому мне пришлось приложить некоторые усилия по убеждению, чтоб снова оказаться на земле.

После чего мы с необыкновенно довольными Вирелой и Шейл отправились на даркологию. Девчонки прямо сияли — им вроде как удалось кого-то закадрить для предстоящей вечеринки, что очень всех порадовало.

В начале занятия Галахер проверил у нас домашнее задание.

Нужно было выбрать какое-то исправительное учреждение королевства и подготовить о нем доклад.

Я сделала сообщение о Черной Дюне — это была тюрьма на востоке Фиоленты, которая была расположена посреди бескрайней пустыни, что исключало любую попытку побега. Про Черную Дюну в открытых источниках было очень мало информации, а тем более изображений. Но я допоздна посидела в библиотеке, покопалась в древних фолиантах, сделала очень хороший доклад и теперь рассчитывала на значительное прибавление баллов.

Нужно обойти в табеле Розамунду и тем самым подогреть ее ненависть.

Однако, как я ни тянула руку, Галахер вызвал Вина.

Его доклад был о Твердыне Забвения — тюрьме-крепости, расположенной на отдаленном острове, посреди холодного бушующего северного океана. Пожалуй, бежать оттуда было еще сложнее, чем из Дюны.

Вин тоже хорошо подготовился — оказывается, после выпуска он хотел попасть туда охранником. Вот охота же человеку — я б на такое в жизни не согласилась!

Уже даже сам Галахер не знал, как остановить поток его красноречия.

— Так же Твердыня забвения известна тем, что это единственная тюрьма, из которой можно выйти раньше срока, — с энтузиазмом продолжал Вин. — Раз в три года между заключенными проводится боевой турнир. Победивший в этом турнире получает денежное вознаграждение и личное помилование от короля! Правда, победить там практически невозможно — как правило, руководство твердыни использует этот турнир, чтобы сократить число самых опасных, зверских и бешеных преступников. Как правило, живых на турнире не остается. Последний победитель, который выиграл и получил личное помилование от короля, вышел из твердыни на свободу пятьдесят лет назад…

Он вещал бы еще и еще, но Галахер, наконец, исхитрился и вставил слово:

— Тысячу баллов за прекрасный доклад, Маркес! Остальные — сдайте после занятия, я проверю. Времени осталось мало, поэтому предлагаю перейти практикуму по знаменитым преступникам прошлого. Кто первым догадается, о ком речь, получит тысячу баллов в табеле. Итак…

Он погрузил аудиторию во тьму и включил старый проектор, представляющий собой агрегат в ретро-стиле, прямо как из фильма стимпанк.

На противоположной стороне появился черно-белый слайд.

На нем была изображена беззаботная юная девушка в милой шляпке. Она улыбалась так наивно и простодушно, что поневоле тоже хотелось улыбнуться.

— Ровно двадцать лет назад в Полицейский ковен обратился испуганный барон Таусенд. Пропала его любимая дочь — Летиция. Пошла с подругами на ярмарку, в какой-то момент девушки потеряли друг друга… После этого никто никогда ее не видел. Долгие поиски и тщательный опрос свидетелей результатов не дали. Ситуация осложнилась еще и тем, что ярмарка была приезжей, из дальней провинции. Ярмарочников нагнали и опросили, но бесполезно. Очень сильный оракул, которая на тот момент были в штате ковена, не смогла ничего увидеть ни относительно местоположения девушки, ни касательно ее судьбы. Полный ноль. Не помогли ни оперативные действия, ни ритуалы, ни заклятье карты. Барон Таусенд был безутешен. По его настоянию полиционеры привлекли к расследованию независимого специалиста — кофейника. По правде сказать, доверия к кофейнику было мало, но отчаявшийся Таусенд готов был пойти на все, чтобы вернуть свою дочь.

По мере своего рассказа преподаватель щелкал колесом проектора, и слайды сменяли друг друга.

На последнем был изображен весьма странный молодой человек в огромной шляпе с чашкой кофе в руках. Но главная его странность была не в шляпе, а в глазах. Совершенно расфокусированных глазах, которые смотрели в разные стороны.

Рядом была изображена та же чашка крупным планом. Гуща сложилась в причудливый узор, в котором я бы в жизни ничего не смогла увидеть.

— И что же сказал кофейник? — в полной тишине спросил кто-то.

— Кофейник сказал только одно слово: ночлежка, — ответил Галахер, крутя свое колесо. — Надо сказать, полиционеры, расследовавшие дело, отнеслись к его словам весьма пренебрежительно. Но все-таки проверили все приюты для бедных в городе. Как и следовало ожидать, Летти Таусенд ни в одном из них обнаружена не была. Странно было даже предположить это — великолепная молодая аристократка, и в таком злачном месте. Представить было немыслимо. Даже если поверить в то, что по какой-то трагической случайности она потеряла память и не помнила, кто она — среди вшивого сброда этот нежный цветок был бы как на ладони… В общем, кофейнику не поверили, более того, над ним посмеялись.

Галахер щелкнул следующим слайдом и на стене возник благородный блондин на статном жеребце.

— Следующий человек пропал в предместье Илонмура. Лорд Закари Уилсон отправился на свою обычную утреннюю конную прогулку и не вернулся. Его кобыла Ночь вернулась без наездника. Его жена, леди Уилтон, ждала ребенка, которого из-за стресса родила раньше срока. Увы, но этому мальчику так и не суждено было никогда увидеть своего отца. И снова те же обстоятельства. Местность прочесывали не один раз, оракул работала на истощение. Ночь осмотрели лучшие специалисты, надеялись вселиться в шкуру животного и увидеть произошедшее глазами лошади — бесполезно. Но Закари просто исчез, растворился в гуще осеннего парка.

— На этот раз к помощи кофейника не прибегали? — подняла руку я.

Это история совершенно меня захватила.

Я слушала, затаив дыхание.

— Ошибаетесь, курсантка Лефевр. Его попросили сделать расклад на своем кофе, но чисто ради… как бы это сказать… Забавы. Если можно так говорить о таких трагических событиях. Но и на этот раз парень, как тогда подумали расследователи, ткнул пальцем в небо. Он указал на водоем, реку, которая проистекала неподалеку от угодий лорда Уилтона через несколько селений и деревень. Реку прочесали и… Обнаружили там человеческие останки. И не одни. Но некромантская экспертиза установила, что все они были весьма старыми и принадлежали людям почтенного возраста. Очевидно, лежали на дне речонки очень давно. Кофейник окончательно выставил себя на посмешище. Доверие к нему упало, и к его помощи решили больше не прибегать. А зря. Впереди будет еще много таинственных и трагических исчезновений, пока за дело не возьмется тот, кто распутает этот клубок и найдет не только виновного, но и всех этих людей.

И тут на экране появилось изображение очень красивого мужчины лет сорока пяти в полицейской форме.

Статный, темноволосый — в нем было что-то до боли знакомое.

— Офицер Альберт…

Профессор не договорил фамилию, так как дверь аудитории приоткрылась и там показалась рыжеволосая голова курсанта с оттопыренными ушами.

— Курсантка Лефевр, на выход!

— Вообще-то, у нас занятие, Сколти… — поморщился преподаватель.

— Ректор вызывает.

— Ну что ж, раз вы понадобились самому ректору, то, конечно, идите, Дарина.

Вот черт! А ведь я так хотела дослушать.