ГЛАВА 58

Щитовой маг поместья графа Бейлиса был весьма удивлен визиту графини Жанны Бейлис.

Ранее супруга графа весьма редко посещала его залу — она больше интересовалась не магией, а нарядами да развлечениями.

— Я хочу, чтобы вы поставили на мои покои дополнительную защиту, Аристарх.

Маг отметил, что она выглядит бледной и нервной.

— Вас что-то беспокоит, госпожа?

— Вовсе ничего меня не беспокоит! — вспылила графиня. — Просто я хочу быть уверенной, что наш замок достаточно защищен от проникновения различного рода… Созданий и духов.

— Уж поверьте мне, на Бейлис-холле лежат сильнейшие охранные и сигнализирующие чары, которые накладывал лично я, — подбоченился маг. — Я, между прочим, был лучшим защитником на курсе, когда учился в Фиолентийской Академии Магии. Впрочем, вы, верно, меня не помните — вы тогда вращались в высших кругах…

Жанна сжала губы, с трудом сдерживаясь, чтоб не наорать на незадачливого мужчину.

Щитовик напомнил ей про учебу в академии.

И про ту, с кем она делила комнату на протяжении почти всего обучения.

Ту, которая называла ее подругой.

Ту, чье место она заняла.

Ленора Блэквуд.

Лучшая ученица академии. Она, однозначно, была королевой.

Увидев ее в первый раз, Жанна поняла, что когда-нибудь сойдет с ума от зависти к этой блестящей студентке.

У Леноры было все, чем Жанна похвастать не могла. Причем, самое обидное, что доставалось ей все это, как думала Жанна, просто так. Она никогда не прикладывала усилий, но все равно была лучшей.

Самой умной, самой доброй и популярной, происходящей из очень знатного старинного и богатого рода. Коим Жанна, которая принадлежала к достаточно скромной семье из среднего дворянства, похвастать не могла.

Ленора играючи получала все, чего так алкала, но не могла получить амбициозная Жанна.

Яркую красоту, сильное воплощение, магию, всеобщее внимание, почитание, любовь и… много, много восторженных поклонников.

Все попытки Жанны превзойти Ленору выглядели жалко, так как начисто разбивались о безупречие той. Самое обидное, что она их даже не замечала.

Как истинная королева, Ленора Блэквуд, не соревновалась.

Потому и всегда побеждала.

Тогда Жанна сменила тактику и стала для Леноры самой лучшей, верной и преданной подругой. Как ядовитая и коварная змея, она на долгие годы затаила зависть к более лучшей и успешной, чтобы однажды нанести смертельный укус.

Три последних года учебы Жанна и Ленора провели бок о бок, и Жанна ни единым взглядом, словом или действием не дала усомниться в себе. Наоборот, не раз доказывала Леноре свою верность.

Перед самым выпускным Жанна с удивлением поняла, что ее зависть как будто бы отступила, стерлась, затупила свои некогда острые зубы и когти. Что, если за прошедшее время она действительно стала подругой Норы Блеквуд?

Настоящей, а не фальшивой, готовой в подходящий момент вцепиться в горло?

Эти мысли тревожили Жанну. Но в то же время приносили облегчение.

А потом…

Потом она влюбилась. С первого взгляда.

С одного единственного взгляда.

Это было через три месяца после окончания Фиолентской академии. В тот день Ленора знакомила свою лучшую подругу со своим женихом.

Едва взглянув на графа Родогаста Бейлиса, Жанна поняла — он будет ЕЕ мужем, а не Леноры.

И дикая, бешеная, яростная зависть к лучшей подруге вернулась с новой силой. С новыми, наточенными зубами и острыми когтями.

Жанна была главной подружкой невесты на пышной богатой свадьбе, улыбалась и поздравляла молодых, делая вид, что счастлива за ослепительно прекрасную невесту. Но в душе ее царила лишь черная, злобная, дикая зависть.

И смутный, очень смутный план…

Который окончательно оформился, когда через пару месяцев Жанна узнала радостную весть о беременности Леноры.

Она искренне и трогательно поддерживала подругу на протяжении всего срока, а когда пришел час, то, само собой, на правах особого доверенного лица Леноры присутствовала на родах.

Улучив момент, когда целитель со своими помощницами вышел, и рядом с постелью роженицы никого не осталось, Жанна подложила под ее кровать заговоренную жабу.

Именно с того момента роды и пошли по плохому сценарию — Ленора стала терять очень много крови, а вскоре целитель принял у графини мертвого ребенка.

Мужчина даже не подозревал, что на самом деле держит в руках мертвого жабеныша.

Не видели этого и убитые горем служанки и камеристки.

Через пару минут роженица умерла, так и не придя в сознание.

Что, наверное, было для нее благом — ведь она так и не узнала, что произвела на свет мертвое дитя.

Жанна принялась плакать, кричать и голосить по скончавшейся подруге. И, заявив, что сама обмоет ее, выгнала всех прочь.

Едва она заперла дверь, то тут же подбежала к кровати, на которой лежала умершая женщина и заглянула вниз.

Там вместо жабы на полу находилась очаровательная новорожденная девочка — спокойная и красивая, как принцесса.

Жанна вытащила ребенка, завернула в одеяльце и передала своей доверенной служанке, которая уже ждала за потайной портальной дверью.

Что нужно делать, служанка знала.

Сделав дело, Жанна посмотрела на свою умершую подругу, которая даже сейчас была прекрасна.

— Королева мертва, — медленно сказала она. — Да здравствует королева!

Ее план удался с блеском.

Окрутить и через какое-то время женить на себе убитого горем графа Бейлиса ей труда не составило.

И зажила Жанна счастливой, и, как она мечтала, богатой жизнью графини, хозяйки огромного поместья. А, между тем, по ее происхождению шансы выйти аж за целого графа были весьма малы.

Вот только, сколько бы она не старалась, и каким магическим ухищрениям не прибегала, Жанне никак не удавалось забеременеть. Хотя она прекрасно понимала, что появление на свет наследника упрочит ее положение.

Совсем отчаявшись, Жанна отправилась в глухой лес, к одной старой знахарке, о которой шла молва, что любой женщине она точно может назвать день и час, когда жене нужно вступить в близость с мужем, чтоб от него понести.

Жанна кинула перед старухой мешочек зенитов, с нетерпением ожидая ответа, но ведьма сказала вот что:

— Однажды она придет за тобой.

— Что? Я не за этим сюда пришла, старая перечница! О ком ты говоришь, не понимаю?

— Та, что дарит свет, — беззубым ртом прошамкала старуха. — Однажды она придет и уведет тебя к себе во мрак.

Тогда Жанна вообще не восприняла эти слова серьезно.

Со злостью шла она по лесу, подобрав подол своего роскошного парчового платья, и ругая на чем свет стоит сумасшедшую бабку, ради бесполезного разговора с которой ей пришлось залезть в такую глушь.

И вот сейчас, когда больше пятнадцати лет прошло с той встречи со знахаркой, Жанна с дрожью вспомнила ее слова.

Та, в чьем имени свет, придет за тобой и уведет к себе во мрак.

Ведь имя «Ленора» так и переводится.

Свет.

В конце концов, Жанна наорала на щитовика, велела ему усилить охрану на ее покоях, а потом выбежала из его кабинета.

Но это принесло ей слишком мало облегчения.

Слова старухи стояли у нее в ушах.

Как стоял в глазах жуткий образ давно умершей лучшей подруги, который теперь она видела почти каждую ночь.

Окровавленная ночная рубашка Леноры просто сводила Жанну с ума.

Как сводили с ума глаза убитой подруги.

Ленора даже после смерти была красивой. Столь же красивой, сколь пугающей.

Она протягивала к Жанне свои страшные руки с черными когтями, а кровь капала и капала с ее белой ночной рубашки, отчего графиню мороз продирал по коже.

Самое страшное, что вскоре Ленора стала являться не только по ночам, но и при свете дня.

Жанна стала слышать знакомый голос, который, казалось, шел прямо из стен, из пола, с потолка. Причем, кроме нее, никто его не слышал.

Через пару дней все стало еще хуже, когда графиня увидела на своем туалетном столике кровавый отпечаток руки.

Она тогда, как бешеная, завизжала на служанку, веля стереть кровь, но та испуганно пожала плечами — никакого кровавого отпечатка девушка не увидела.

Жанна знала, что все это — плохие признаки. Это значило, что Ленора — не просто приведение, которое просто пришло попугать ее, а настоящая Ночная Гостья, которая действительно может забрать ее с собой.

Бледное жуткое лицо Леноры теперь стояло перед графиней днем и ночью, и леденящая рука непередаваемого ужаса сжимала сердце все сильнее. Графине постоянно казалось, что затылком она чувствует дыхание мертвой, готовой схватить ее и утащить на Дорогу сна.

Разумеется, взвинченное состояние жены не укрылось от графа Родогаста, но Жанна даже не могла рассказать ему о визитах его умершей при родах первой жены, чтоб не вызвать подозрения!

Родогаст начнет выяснять, почему Ленора является — вдруг страшное преступление Жанны выйдет наружу?

Вдруг выяснится, что это Жанна убила Ленору и подменила их с Родогастом новорожденную дочь обманкой?

За это время девчонка, наверное, выросла. Правда, ей не суждено стать такой же красавицей, какой была ее мать, и узнать правду о своем происхождении.

Дочь Леноры выросла вульгарной простолюдинкой, вроде той девицы, которую удочерили знакомые Бейлисов — семья Кастро.

След этой девчонки затерялся навсегда — ведь служанка Бирна, которая наложила на нее заклятье, умерла восемь лет назад. Только она знала, куда дела ребенка. Жанна велела ей подкинуть девчонку на какую-нибудь ферму. Верно, так Бирна и сделала, не забыв стереть магические отпечатки, все следы и нити, связующие Дарину Бейлис с ее настоящей семьей…

О нет, Родогаст ни в коем случае не должен был узнать о Ночной Гостье…

Тайком от мужа Жанна посетила в Декстоуне специализированный магазин и накупила целую кучу охранных заклятий и оберегов, которые развесила у себя по всем покоям, да еще и начертила защитные символы на стенах. Продавец утверждал, что с таким мощным арсеналом Жанне не страшна не только Ночная Гостья, но и сами демоны, коли б они вдруг вырвались из Омровода.

И, кажется, обходительный молодой человек не обманул! После этого Гостья ни разу не явилась к Жанне, благодаря чему теперь сон той был спокойным и крепким. Все-таки не зря Жанна отвалила за охранки целое состояние.

Пусть Ночная Гостья вернется на Дорогу Сна, где ей самое и место, а Жанна продолжит наслаждаться великолепной жизнью графини.

— Госпожа, ваша ванна готова.

— Спасибо, Лита, я уже иду…

Скинув шелковый халат, Жанна вошла в ванную комнату, предвкушая удовольствие от горячей воды, ароматической соли и лепестков роз, приятно ласкающих в воде кожу, но…

Ванна до краев была наполнена кровью.

Не выдержав жуткого зрелища, а пуще того ощущения неотвратимости платы за свое преступление, графиня оглушительно завизжала, а потом грохнулась в обморок.