Глава 12

Времени у меня нет.

Когда я возвращаюсь от Ризаниса, меня встречает Иденна. Полчаса назад она выглядела немного растрёпанной, но сейчас уже собрана и причёсана.

— Аррса. Раз вы проснулись раньше, давайте мы начнём приготовления.

Я могла бы заметить, что проснулась не по своей воле — но не спорю. Через пять минут в комнату врываются две другие служанки. Три тёмные женщины буквально накидываются на меня — а я невольно думаю, насколько могу им доверять. Трясу головой, рассыпаю волосы по плечам, пытаясь успокоиться. Ризанис не подпустит ко мне тех, в ком не уверен. Бояться каждого шороха — глупо.

Меня завлекают в ванную, моют в четыре руки. Под бледными ладонями тёмных моя кожа выглядит почти смуглой. В неё втирают масла со сладко-пряным запахом, лицо покрывают мазью из глины.

— Вы выглядите немного усталой аррса, — щебечет самая молодая из служанок. — Наверное, волновались утром? Ничего, вот увидите, маска разгладит любые следы! И эти масла — они сделают ваше тело ещё притягательнее, чем есть. Его величество будет очень доволен.

Хватаюсь за бортик каменной чаши.

Он будет доволен. Моим телом.

Да — и это тоже случится сегодня. То, что я должна каким-то образом пережить! Ризанис увидит меня такой же как сейчас — абсолютно голой. Открытой и беззащитнее, чем когда-либо. Это его руки лягут мне на плечи, будут гулять по моей спине и бёдрам. Я даже думать об этом трезво не могу — в груди всё перехватывает, и воздух не попадает в лёгкие.

Может, Ночной Король будет плохо себя чувствовать и сегодня не найдёт настроения? Мысль внезапно уже не кажется плохой — наоборот, ужасно хочется в неё вцепиться! Но разве это меня спасёт? Он всё равно возьмёт меня. Как муж жену. Сегодня, завтра — какая разница?

Я не буду готова.

Мне нужно будет закрыть глаза и всё пережить. Забыть про боль, про дрожь, которую вызывает любое из его прикосновений. Что ещё делать? Умолять его оставить меня в покое, торговаться?

Все варианты кажутся жалкими, и я часто дышу, когда выбираюсь из ванны, когда меня обтирают и сушат волосы. Я действительно одуряюще пахну и разве что не свечусь. На меня надевают платье. Я принимаю всё это отрешённо — будто сплю.

Украшения обвивают шею. Обхватывают запястья. Золото и то, что здесь называют адриганом — дорогой сплав серебра чёрного цвета. Волосы завивают, подкалывают, укладывают безупречными локонами на плечи. Когда я смотрю на себя в зеркало, то невольно застываю.

Я выгляжу… хорошо. И незнакомо. Ровно так, как себя чувствую — как принцесса, которую увезли в чужую страну и одели в дорогие одежды. Я не похожа на светлую эльфийку. И на тёмную тем более. Кажусь себе диковинным украшением, которое многие захотят взять в руки, чтобы полюбоваться — но никто не подумает даже положить его в карман у сердца и забрать домой.

И это чувство заставляет закрыть глаза.

— Вы готовы, аррса, — торжественно заключает Иденна.

Кажется, я усмехаюсь слишком горько.

***

Из комнат меня ведут небольшой толпой. Распорядительница, зашедшая меня навестить, и уже знакомые охранники. Служанки остаются позади. Мы спускаемся вниз — неторопясь, величественно. Потом немного ждём, и через четверть часа меня зовут в тронный зал.

Я попадаю туда впервые, и первое, что приковывает взгляд — сам тёмный трон, похожий на груду вулканического камня. Ризанис сидит на нём. Алый плащ перекинут через плечо, корона блестит на голове. Одежда серебряная, с чёрными прожилками, и я не могу отделаться от чувства, насколько хорошо этот мужчина смотрится здесь и сейчас.

Во всём его облике — больше ни намёка на слабость. На то, что меньше суток назад он мог погибнуть. Поза расслабленная и уверенная.

Успеваю мазнуть взглядом по собравшейся толпе. Невольно ищу принца, Эйлиана, светлых послов — и нахожу всех. Они все здесь. Никто не сбежал, и мой друг детства — или тот, кого я считала другом — разве что выглядит слегка взволнованным.

Прикусываю язык, чтобы не дрогнуть. Не сейчас! На глазах у всех я подхожу к Ночному Королю. Ответный взгляд Ризаниса опять пробирает и ощупывает. Он скользит по юбке платья, и я чувствую его на своих ногах, словно те не спрятаны за пышными слоями ткани. Он обжигает мой живот. Грудь. Открытые плечи, шею, лицо. Я чувствую его везде, и когда Ризанис встаёт, его глаза непривычно тёмные.

От него снова веет силой, и сейчас я думаю, что дело вовсе не в магии.

— Ваше величество, — склоняю голову, как меня учили.

— Моя невеста.

Он подаёт мне левую руку. Мы разворачиваемся — и Ночной Король ведёт меня к выходу. Тёмные следят за нами, за мной, но почему-то в этот момент я уже не могу думать о предателях и опасности.

Ни о чём кроме ладони, которая стиснула мою.

Мы выходим из зала — а затем и из дворца. Я впервые выберусь в столицу тёмных земель в день собственной свадьбы — и на этот счёт можно было бы снова усмехнуться, но меня слишком увлекает всё остальное. Придворные высыпают за нами. На улице встречает гул голосов. Охранники отворяют ворота, и я вижу тёмный народ. Сотни мужчин и женщин заполнили широкую площадь — саму её толком не разглядеть.

Не успеваю особенно оценить обстановку, вечер или оранжевые лучи солнца на острых крышах домов. Потому что толпа взрывается приветственными криками. Они рады видеть своего короля, они с интересом и настороженностью рассматривают меня — я понимаю это, едва выхватив несколько лиц.

Что же, хотя бы простые жители не встречают меня молчанием.

Правда, всё затихает, стоит Ризанису сделать несколько шагов. Ему даже не надо поднимать рук, чтобы ему повиновались.

— Ночной народ. Приветствуйте Мираль, мою светлую невесту.

Он говорит и другие слова: что благодаря мне в ближайшие три дня все будут праздновать и лить вино. А я с каким-то странным чувством понимаю. Его не просто боятся. Его здесь любят, на него смотрят с уважением и восхищением. Когда отец приветствовал народ на праздниках, выглядело так же.

Только солнце светило ярче и одежды вокруг были светлее.

— Помаши им, — Ризанис еле заметно наклоняется к моему уху, и я слушаюсь. Поднимаю руку и заставляю себя улыбнуться. Широко, сквозь боль и страх.

Я должна. Даже если желудок крутят спазмы, даже если в сердце вот уже много дней сидит тупая игла. Кто-то из моего народа мог желать Ночному Королю смерти, но здесь и сейчас я всё-таки залог мира.

Никто не должен видеть моей слабости.

На меня всё равно смотрят как на всё ту же диковинку — я не встречаю тепла, и уж тем более любви. Лица тёмных, улицы и дома сливаются в одно пёстрое пятно, когда мы садимся в повозку, запряжённую четвёркой лошадей.

Когда едем прочь.

На всём пути мы не перебрасываемся с женихом и десятком слов. Я просто стараюсь держаться, стараюсь выглядеть уверенной и дружелюбной. Лошади останавливаются у храма Ночи, похожего снаружи на отполированную гору камня.

Внутрь мы не заходим.

На огромных ступенях стоит Зейтан в парадных одеждах. Я почти не знаю этого мужчину, но немного рада, что он проводит церемонию — по крайней мере, придворный маг выглядит спокойным и не враждебным.

Ризанис снова держит мою ладонь, когда мы поднимаемся, шаг за шагом.

— Сегодня, — Зейтан воздевает руки, и его голос, который успел показаться мне тихим, волшебным образом гремит над площадью, — Мы приветствуем тебя, Ризанис, наш король и правитель. И тебя, Мираль, принцесса светлых земель. Готовы ли вы совершить то, за чем пришли?

Ладонь жениха переворачивает мою. Он смотрит только на меня, когда произносит:

— Я, Ризанис, Ночной Король, правитель земель от Тёмного дола до Сапфировых гор, беру тебя, Мираль, принцессу Осени, в законные жёны. Да будем мы вместе до конца времён — или до смерти одного из нас.

В рот будто наливают воска.

Я вовсе не уверена, что мой голос прозвучит так же громко.

— Я, Мираль из светлых земель, дочь короля Осени, беру тебя, Ризанис, в законные мужья, — говорю, призывая всю внутреннюю стойкость. — Да будем мы вместе до конца времён — или до смерти одного из нас.

В детстве я слышала рассказы про то, как другие народы охотятся на зверей. Сооружают ловушки, роют ямы, в которую упадёшь и уже не выберешься.

Сейчас мне кажется, что в одну из таких ям я провалилась.

Я должна быть сильной. Но вдруг понимаю предельно ясно: больше никогда, ничего не будет как прежде. Я стану женой врага. Я больше не могу называть свои родные земли домом. Я никогда не буду опорой отцу, меня забудут друзья, близкие и народ, которому я хотела служить. Я не выйду замуж за мужчину, которого полюблю. Не рожу детей от того, кто мне хотя бы приятен.

У меня был шанс этого избежать — может быть. Если бы я согласилась на побег. Если бы я поддалась всему самому худшему и действительно вонзила кинжал в сердце мужчине перед собой.

Ты заняла мою сторону.

Но я не на его стороне — я просто стала всем чужой.

Неожиданно глаза печёт — и даже больше. Весь мир отделён от меня пеленой слёз. Лицо Зейтана, который смотрит на меня — кажется, немного хмурясь.

И хуже всего, что Ризанис смотрит тоже.

Он видит. Что здесь и сейчас, отвернувшись на миг от тысячи его подданных, я готова разрыдаться. Царапаю ногтями ладонь, пытаясь справиться со слабостью — но это не помогает. Жду, что Ночной Король сейчас сожмёт зубы, жду его злости — но он поворачивает голову, едва ли не впервые разорвав зрительную связь первым.

Слёзы не дают видеть, насколько он при этом раздражён.

Еле заметно наклоняюсь и смаргиваю их на тёмную юбку.

— Да будет так, — произносит Зейтан. — В ночной темноте и под светом солнца, в жизни и до смерти вы теперь законные супруги. Король и Королева Ночи.

***

После церемонии мы едем обратно. На пир, который устроят во дворце. По-прежнему почти молчим — Ризанис не спрашивает меня о пролитых слезах и ничего не говорит по этому поводу. А я пытаюсь вернуть на губы улыбку.

Отчаянно. Как единственное, что мне остаётся.

Может, простые тёмные не заметят, что она соткана из последних сил.

Двор Ночи не должен заметить тоже. Столы накрыты в зале, который я увидела первым. Там нас ждут. Тёмные лорды и леди действительно собираются пить и веселиться — это я понимаю, когда мы садимся за столы и Ризанис поднимает первый тост за наш союз.

Он всё так же спокоен. Уверен в себе. Правая рука, закованная в металл, воздевает кубок высоко, и зал откликается. Его подданные подхватывают речи. Его поздравляют, даже я не забыта — и я выслушиваю это всё с той же внутренней борьбой, которую стараюсь не выпустить наружу.

Невольно смотрю на принца Тенариса, когда тот встаёт. Сегодня он не кажется таким уж весёлым, и слова про нервничающих убийц отдаются в груди. Он называет короля “любимым братом”, а меня — “прекрасной королевой”, но говорит слишком коротко.

Мне кажется, он глядит на меня чаще, чем на своего правителя.

Совсем в противоположность ему — Далимир, старший из светлых послов. Его речь длинна и полна восторгов. Может, он и правда рад? Или скрывает тревогу? Ловлю себя на мысли, что раньше не замечала, как витиеваты и напыщенны его слова.

Эйлиан смотрит на меня несколько раз, и от каждого сердце сжимается.

Почему он вообще здесь? Не должен ли он был сбежать сам? Может, он знает, что, дёрнувшись с места сейчас, только признает вину и себя погубит? Или действительно не понимает, в чём замешан?

Новые тревоги накладываются на старые, и я опускаю взор в тарелку.

— У тебя нет аппетита? Или боишься, что кто-то отравит еду?

Невольно ёжусь, потому что это первая фраза, которую Ризанис произносит лично для меня за долгое время.

Поворачиваю голову. Не понимаю, что у мужа на лице. Его слова могли бы звучать жёстко и издевательски — но нет, он лишь изгибает бровь.

— И то и другое, — признаюсь невольно.

— Насчёт второго не беспокойся. Я же сказал, что у всех на глазах никто не будет на тебя покушаться.

Когда бы? Это между слов про “казню всех подряд”?

— Вы сказали не это.

— Ты.

Я моргаю.

— Тебе же объяснили, что ты должна теперь обращаться ко мне иначе, жена. Добавляй “мой король”, если случай велит. — Ризанис берёт кубок, из которого отпивает совсем немного. — Тем более, еду проверяли. Есть норма яда, которую я готов принять за сутки.

Поверить не могу, что он говорит это за праздничным столом. Тем более — глядя на меня с задумчивым интересом. Я думала, он будет раздосадован и раздражён, но получаю лишь намёк на не слишком весёлую улыбку.

И, что страннее всего, мне тоже внезапно хочется говорить. С ним. Может, потому что больше не с кем.

— Кто из ваших… твоих советников… — я сама не хочу произносить слова “мог желать тебе смерти” сейчас. — Кто нравится тебе меньше других, мой король?

Ризанис не слишком довольно, но объясняет. Предлагает посмотреть на казначея с серыми волосами, лорда Шеррая. И ещё на одного, мастера внутренних дел.

— Мне лучше держаться от них подальше?

— Да. И главное, держись подальше от своего посла. А также от моего брата.

Я кручу в руке вилку.

— По-вашему… — сжимаю зубы. — По-твоему, это не будет странно? Если я перестану разговаривать со своими?

— Сегодня — точно нет, — король смотрит на меня. — Сегодня ты вообще от меня не отойдёшь. Так что давай ты перестанешь волноваться на несколько часов.

Сглатываю. Это должно меня утешить? Что я всё время рядом с ним?

Впрочем, по крайней мере, новоиспечённый супруг хочет видеть меня живой, это точно. Вероятно, даже здоровой. И это ужасающе дико — когда из всех слов вокруг именно его обещают мне защиту.

— Надеюсь, для тебя это не слишком большая жертва, — выдаю негромко. — Мой король.

— Мне кажется, ты надеешься на обратное. Что моя жертва хоть немного соизмерима с твоей. Жена.

Понятия не имею, как на это ответить. Впрочем, и не приходится — пир всё-таки продолжается, и скоро я вновь слышу тосты.

И не знаю, как, когда и почему, но обстановка всё-таки начинает казаться мне приятнее. По крайней мере, если не искать врагов, всё гораздо лучше, чем на первом обеде, где на меня смотрела стая враждебных теней. Будто двор Ночи немного привык ко мне — хотя я в лучшем случае поговорила с этим двором несколько раз за последние дни.

Даже любовницы Ризаниса сидят сегодня далеко. Ниида, правда, поглядывает на нас то и дело. Вайнара молча кромсает мясо на тарелке, и вид у неё злой.

Я бы спросила и о них, но испорчу аппетит окончательно.

Постепенно всё опять рассредотачивается. Кажется, почти все сегодня расслаблены и уже пьяны. В зале незаметно появляются музыканты, и Ризанис говорит:

— Два танца.

Я вроде как действительно должна потанцевать с ним. Это хороший знак для всех. Сказать — легче, чем сделать.

Потому что когда мы в центре зала, на нас полностью обращено внимание. И руки Ночного Короля опять захватывают меня. Спина в этот раз защищена, но внезапно и этого оказывается мало.

Его ладонь — горячая там, где нет металла. Моя лежит на его плече, почти касается шеи. Серебряные волосы струятся под локтём, и я должна неотрывно смотреть ему в глаза.

Повторяя про себя как заклинание: он мой муж.

Я стала его королевой, пусть даже этот титул — в основном формальность.

— Тебе нравится платье?

Вопрос неожиданный.

— Гораздо больше, чем предыдущие, — признаюсь я.

— Буду знать, что ты любишь чёрный.

Мне требуется несколько секунд, даже вот так его разглядывая, чтобы понять, что это издёвка. Или шутка. И то — я уверена до конца, только когда по губам Ризаниса бежит подобие улыбки.

Какой пропасти он шутит?

— Вы видели мой наряд до свадьбы? — хмурюсь я. — Знаете, в будущем я надеюсь сама выбирать, что надену.

Новый взгляд можно назвать задумчивым.

— Жена. Я приказываю тебе научиться обращаться ко мне как подобает. До завтрашней ночи.

Прикусываю язык.

— Твоё слово для меня закон, мой король и супруг.

— В том, что это откровенная ложь, мы уже успели убедиться. Но я надеюсь, что хотя бы здесь ты постараешься.

Я поражена тем, что пара наших обязательных танцев проходят вовсе не так уж плохо.

И всё остальное — тоже.

Словно всё вокруг, и этот мужчина в первую очередь решили дать мне передышку. Не делать ещё хуже. Ризанис спокоен. Язвит, но не унижает меня. Всё это ошеломляет, и мне хочется сбежать куда-нибудь ненадолго, чтобы подумать.

Но, конечно, такого права у меня нет.

Несколько раз я порываюсь спросить о брачной ночи — точнее, о брачном утре или дне. Но каждый раз приоткрываю рот и застываю. Не могу себя заставить. Мы возвращаеся за столы, снова слушаем тосты, вино льётся по десятому кругу. Один из тёмных лордов смеётся слишком громко, целует женщину рядом в губы и падает со стула. Его спутница принимается извиняться, но Ризанис лишь отсылает их прочь беззлобным жестом.

Наконец, говорит мне:

— Пожалуй, хватит.

Всё замолкает, когда он встаёт и сообщает, что собирается уединиться со мной.

Меня вновь пробирает дрожь, но я встаю тоже.

Мы уходим, провожаемые уважительными кивками — но думать о них получается плохо, когда мы идём в покои короля.