Глава 13

Королевская спальня — не такая уж большая.

Мне казалось, здесь будет просторнее. Я представляла себе пространство с коврами и подушками, разбросанными прямо по полу, вино и фрукты на серебряных подносах; что-то испорченное и развратное. Но внимание привлекает лишь кристаллический узор на потолке и широкая кровать, застеленная тёмно-синим шёлком. Окна зашторены. Это даже хорошо — можно представить, что сейчас ещё ночь.

Пахнет почему-то хвоей и дубовой корой.

Я думаю об этом, кусая губы, когда оказываюсь посреди комнаты. Вспоминаю и другое: как нас провожала охрана и любопытные взгляды придворных. Всё что угодно, лишь бы ещё на минуту забыть о главном!

Зачем я здесь.

В покоях мужа.

За спиной щёлкает дверной замок. Ризанис закрывает нас, я вся подбираюсь — но на несколько секунд повисает тишина.

— Ты вся напряжена, — слышу сзади.

Его это удивляет? Серьёзно? Что я не нахожу себе места?!

Я поворачиваюсь — медленно, на случай, если увижу мужа слишком близко. Он действительно сделал пару шагов от двери, но идёт вместо меня к одному из кресел. Трогает плечи, отстёгивает плащ и скидывает алую ткань на подлокотник. Затем избавляется от перчатки. Двигает запястьем, словно проверяя, что то его слушается.

Стальной взгляд упирается в меня.

— Ты ведь знаешь, что должно произойти, — говорит Ризанис.

Я пытаюсь держаться. Правда! Но именно в этот момент всё внутри сдаётся.

— Вы… ты не устал? — спрашиваю еле слышно, глядя на его руку. На тыльной стороне ладони — красные вены.

— Подойди ко мне, — вздыхает он вместо ответа.

Не могу. Ноги тут же врастают в пол. Заставить себя сделать шаг — мучение, хотя я всё же делаю. Пару.

Ризанис пропускает воздух сквозь зубы и преодолевает остальное расстояние сам.

Вижу его грудь, к которой опустила взгляд, и пряди серебряных волос.

Его рука ложится мне на локоть.

Он уже делал это, но сейчас я просто вся взвиваюсь внутри.

Его пальцы — длинные, бледные, горячие и крепкие. Трудно не признать, что по-мужски красивые. Но от этого не легче! Его тело рядом, и я чувствую его тепло. Только сейчас понимаю, что от него тоже пахнет — чем-то древесным и горьковатым.

Сердце начинает колотиться как бешеное.

Пытаюсь убедить себя: я не должна так волноваться. Это… всего лишь близость мужчины. Когда-то я думала о ней — с интересом, присущем молодой девчонке. Одна из подруг, на десять лет меня старше, уверяла, что это волшебно. И меня никогда не пугали прикосновения моих собратьев — никогда!

Они были душевными и уважительными. От них не искрил каждый дюйм кожи и уж точно не раскалывалось всё внутри.

— Вам обязательно… — я прикусываю язык, понимая, что снова сбилась. Сейчас мне особенно хочется “выкать”. Звать его “ваше величество”. Это последняя стена, которая у меня была!

— Нам всё равно придётся, рано или поздно.

Он не понимает, что я пытаюсь сказать, и его руки скользят вверх. Требовательно, и в то же время медленно. Кожа покрывается мурашками — сначала под его пальцами, а затем просто везде, от шеи до лодыжек.

Левая рука мужчины идёт дальше. По шее. К волосам. Начинает выуживать заколки одну за другой, освобождая мои локоны.

— Зачем вы это делаете? — я жмурюсь. — Просто… дайте мне раздеться.

Он останавливается.

— Хочешь раздеться сама?

Я хочу, чтобы он прекратил меня трогать! И да, сделал всё быстрее!

Вскидываю голову, но миг спустя об этом жалею. Лицо Ризаниса прямо над моим. Глаза непривычно тёмные. Дыхание касается моих губ, и сердце заходится пуще прежнего.

Мне ужасно жарко, душно — под его взглядом, от того, что его руки по-прежнему в моих волосах и на моей шее.

— Вам не обязательно изображать любезность, — выдыхаю я.

Серебряные брови чуть сдвигаются.

— Ты не совсем понимаешь, как это работает, девочка. — Я снова опускаю голову, и теперь его дыхание — у моего уха. Пальцы выбираются из освобождённых волос и бегут по спине. Ложатся на завязки лифа. — Не знаю, чему тебя учили, но у тебя ведь тоже есть инстинкты. Расслабься.

Я не представляю, о каком расслаблении он говорит — потому что каждая жила в теле напряжена.

— И сейчас я не собираюсь тебя брать.

Я впервые как-то ощутимо двигаюсь сама — мои руки упираются мужу в грудь.

— Что?

— Меня вчера травили смертельным ядом. Ты правда думаешь, что я сейчас мечтаю лишить тебя невинности?

Я думала, что за этот день перечувствовала уже всё, что только можно. Но сейчас меня захлёстывает такая буря, что перед глазами темнеет.

— Вам обязательно издеваться надо мной?!

Резко дёргаюсь. Отшатываюсь и вырываюсь — получается легче, чем даже успеваю представить. Несколько секунд я смотрю в лицо мужа — удивлённое, как ни странно.

Меня могло бы кольнуть сочувствие. Накрыть облегчение. Всё это где-то мелькает, но тонет в море гнева.

— Я же не сопротивляюсь! — прорывает меня. — Я готова молча принять… свой долг! Но вы не можете просто взять меня, быстро, в темноте, если вам это нужно? Или сказать сразу, что сегодня я могу не волноваться?!

Лицо Ризаниса меняется.

Несколько секунд он кажется мне ошеломлённым. Морщится — может, от того, что я сделала ему больно. Это уже больше эмоций, чем положено.

А потом его лицо темнеет — и раздражение едва не бьёт меня в грудь.

— Так ты себе это представила? — он чеканит слова. Делает шаг вперёд. — Быстро, в темноте? Может, что я накину тебе мешок на голову или просто оглушу?!

Может быть. Мысль ненормальная, но я вдруг понимаю, что и её бы приняла. Да всё что угодно, лишь бы не чувствовать себя… так.

Будто он пробирается мне под кожу.

Будто одни его руки могут заставить меня задыхаться, плавиться, сгорать от стыда и кружить голову.

Светлые силы. Он что, действительно сейчас просто пытался меня соблазнить?

— Зачем я вам? — выдаю я исступлённо. — Как женщина? Родить вам наследников? Это я пойму! Но зачем всё остальное? Вы возьмёте меня — и затем пойдёте к вашим наяри. Будете им говорить об инстинктах и ласкать их, как вам нравится, будете с ними делать вид, что они… что вам не безразличны их чувства!

Ризанис несколько секунд молчит. Потом набирает воздуха в грудь, прикрывает глаза и роняет:

— Раздевайся и иди в кровать.

Сам не слишком ждёт моих действий. Разворачивается, шагает к креслу. Его пальцы тянутся к вороту, расстёгивают несколько пуговиц — и только тогда я просыпаюсь.

Даже не спрашиваю, могу ли убежать куда-нибудь, чтобы раздеться там. Просто отворачиваюсь к стене — и приказываю себе совершать самые простые действия. Те же, что я проделывала много раз. Дотянуться до завязок платья. Расшнуровать его, выбраться из юбки — пусть сегодня непривычно пышной и тяжёлой. Я знаю, что абсолютно голая под ней. Что мои волосы закрывают только лопатки, что Ночной Король смотрит и видит меня обнажённой ниже спины — но делаю всё.

Не поворачиваясь, боком, хватаю простыню и заворачиваюсь в неё. Лицо горит. Уши тоже — когда я наконец поднимаю взгляд.

Ризанис сам голый до пояса, босой и как раз кидает ремень в кресло. Вместо того, чтобы снять и штаны, идёт ко мне.

Я не должна думать о том, что он хорошо сложен. Не после всего, что сказала. Но взгляд замирает — на тугих мышцах плечей и рук. На рельефе груди и живота.

У него белый шрам под рёбрами. Опасный на вид.

— Замечательно, — устало произносит он.

Когда он садится рядом, подогнув ноги, я не двигаюсь с места. Терновая корона — последнее, что он снимает и кладёт на подставку у кровати.

Несколько секунд мы пытаемся порезать друг друга взглядами.

— Значит, тебя не устраивают мои наяри, — голос мужчины до сих пор звенит. — Или что-то ещё?

Я тяжело дышу. Думать, на самом деле, не легко.

— В каких вы отношениях с Ниидой? — спрашиваю то, что давно хотела. — Я должна знать. Вы спите с ней? Были с ней тогда, после бала? Она… — я сжимаю руки и тут же поправляю простыню, которая норовит съехать с груди. — Она вчера вела себя так, будто любит вас.

Последнее я произношу сдавленно. Вопреки всему разумному, слова причиняют боль. Что может быть хуже, чем муж, который тебе не верен — в семейной жизни? Я поняла, на самом деле, что тысяча вещей, но другая женщина, которая испытывает к нему настоящие чувства, это почти как нож под лопаткой!

Ризанис вновь прикрывает глаза, будто мои слова тронули его с какой-то неожиданной стороны. На самом деле, он вдруг кажется мне очень усталым.

— Надеюсь, что любит. Но не как мужчину. В последние три года мы с ней не спим, у нас деловые отношения.

Я невольно двигаю губами, потому что это звучит неожиданно. Совсем.

— А Вайнара?

— Она моя настоящая любовница, — признаётся Ризанис, и едкое чувство возвращается. — Хотя я мог бы назвать её мастером сплетен. Красивая, злая и любит трепать языком обо всех.

— И вы не откажетесь от неё? — я поджимаю ноги к груди.

Ответный взгляд мужа — долгий и пристальный.

— Мы уже говорили об этом. Хорошо, давай попробуем ещё раз. Ты бы хотела, чтобы я отказался? Не имел других женщин, но и к тебе притрагивался как можно реже? — Он сужает глаза. — Ваш народ считает это унизительным. Признавать, что вне брака, вне чувств можно радоваться жизни. Вы прячете это за сказками и ложью. Тебя бы выдали замуж за другого — и ты думаешь, что светлый муж обязательно полюбил бы тебя? Вы могли бы не понравиться друг другу, он бы точно так же нашёл себе другую — только он бы скрывал это. Лгал.

Я так поражена его словами, что некоторое время молчу. Не могу найти ответа.

Но потом понимаю:

— Я уверена, что собираюсь хранить верность мужу. Я могла бы спросить у вас десять раз, позволено ли мне иметь любовника. Могла бы торговаться! Вам бы это понравилось? Правда? Я не хочу — потому что это оскорбляет добрые чувства. Несколько неудачных браков тут и там не должны отбирать у остальных веру в счастье.

Теперь Ризанис сжимает губы. Наш разговор каким-то образом стал спокойнее за несколько минут — хотя я по-прежнему чувствую себя неуютно в королевской кровати.

— Какая самоотверженность. Ты всерьёз готова была отдаться мне с мешком на голове, а потом хранить верность? Восхитительно.

— А вы ждали, что я пригрожу убить себя, чтобы не ложиться с вами? — огрызаюсь.

— Ждал, что ты честно скажешь, что боишься, — голос Ризаниса тише. — Я немного покажу тебе, что это может быть не так уж кошмарно, потом вспомню, что болен, и ты вздохнёшь с облегчением.

Я несколько секунд смотрю на него не мигая. Потому что мне вдруг кажется: это — самое доброе, что он когда-либо мне говорил.

Может, он действительно болен и не в себе. Замечание про яд уже не кажется лёгким. У него всю ночь слишком горячие руки.

— Как ты представляешь наши хорошие отношения? Или идеальные? — новый вопрос врывается в мысли — и он внезапно похож на те, что Ночной Король уже задавал мне. О чём я мечтаю. Чем горжусь.

— Хотела бы ты, чтобы я приходил к тебе по утрам и мы делили постель? — продолжает муж. — Или чтобы я приходил несколько раз в лунный цикл, но был с другими? Хочешь ли ты доверять мне? Или не доверять никому? Подумай об этом.

Теперь меня тянет запустить руку в волосы — но от новых слов Ризаниса я едва не встаю:

— Я не был ни с одной женщиной с тех пор, как пообещал тебе держать наяри подальше. И готов не быть дольше, с тобой в том числе. Я дам тебе время. Разобраться.

Теперь я изумлённо моргаю.

— Светлые силы. Почему?

Он словно недоволен моей реакцией и перебирает в уме варианты ответов.

— У тебя не было этого времени раньше. Я, в том числе, его отобрал. Захотел — взял, захотел — вернул. Я же твой король.

Я понимаю, что расслабила руки, и простыня опять готова сползти. Шёлк слишком гладкий. Поправляю её немного нервно, опустив голову.

— Хорошо, — шепчу. — Это звучит очень здорово, если честно. Спасибо.

Следующее, что врывается в моё сознание — смазанное движение и рука на подбородке.

Ризанис сменил положение, и теперь он рядом.

— Но тебе надо перестать меня бояться.

С этими словами он запускает пальцы мне в волосы. Притягивает меня — быстро, властно. И его рот впивается в мой.

Он целует меня.

До того, как я могу опомниться.

До того, как в груди рождается хоть какое-нибудь сопротивление.

Из горла рвётся мычание, но застревает на полпути. Мир переворачивается. Если раньше мне казалось, что я реагирую на этого мужчину ненормально, то теперь все чувства просто сходят с ума.

Его ладонь на моей талии. Палец, ведущий по чувствительному краю уха. Я не разбираюсь в поцелуях. Почти не знаю, как это должно быть! Но что-то подсказывает — даже знай я, сейчас бы не помогло. Чужие губы кажутся ужасно грубыми и нежными одновременно. Во рту — сладковато-горький вкус. Горячий язык касается моего. Жар льётся в лёгкие и замещает воздух. Дрожь простреливает всё тело, отдаётся слабостью в ногах и спине. Я, кажется, падаю.

На подушки. И в пустоту.

Некоторое время просто витаю там, а когда выныриваю — по-прежнему едва дышу. Ризанис надо мной, его тело прижимает моё к кровати, его руки на моих запястьях.

Его лоб в дюйме от моего, и меня засыпает серебром волос.

Некоторое время его глаза — единственное, что я вообще вижу.

А потом он тихо выдыхает:

— Спи.

И отпускает меня. Перекатывается на спину, трогает рукой стену рядом — и свет кристаллов меркнет.

Некоторое время мне очень хочется сказать ему хоть что-нибудь.

Что-нибудь!

Но рот я открываю в лучшем случае через минуту — и к этому времени понимаю, что слышу ровное дыхание.

Мой муж, которого пытались убить мои собратья, спит. Рядом со мной. И он просто поцеловал меня — как свою законную жену. Некоторое время я пытаюсь всё это осознать, а потом заворачиваюсь в простыню плотнее, но сердце снова выпрыгивает из груди.

Не возьмусь сказать точно, засну ли я сегодня.