Глава 14

Я просыпаюсь, когда комнату заполняет мягкий вечерний свет.

В первое время не могу понять, где нахожусь. Затем вспоминаю — всё и ярко. Немного нервно поворачиваю голову, заодно проверяя простыню на груди, но в кровати я одна.

Ризаниса нет. Только смятые подушки и отодвинутые шторы на окнах.

Вспоминаю, как в темноте снимала украшения — и это, кажется, последнее, что я сделала. Потом просто улеглась и проспала спокойно весь день рядом с мужем.

Ощущения от этого странные.

Безумно.

Разумеется, усидеть в кровати я не могу. Встаю, в первое время волнуясь, что мне не во что одеться. Не в свадебный наряд же. Но потом замечаю, что на ближайшем кресле лежит платье — одно из моих.

И дверь рядом — в ванную — приоткрыта.

С минуту я раздумываю. Пытаюсь прийти в себя и определить, что вообще делать. Убеждаюсь, что в ванной никого, и невольно захожу туда. С одной стороны, мне лучше привести себя в порядок. С другой — делать это в чужих покоях, не зная, где Ночной Король?

Воспитание всё же побеждает. В следующую четверть часа я набираю воду в чашу, больше похожую на каменный бассейн. Нахожу мыло, пахнущее цветами и стараюсь не думать, что всё остальное пахнет тем же тягучим, горьковатым деревом. Мужчиной, с которым я спала рядом. Который вчера распутывал мои волосы, наговорил мне самых странных вещей, поцеловал меня…

Не думать — ужасно сложно.

Потом заворачиваюсь всё в ту же простыню, выхожу — и вздрагиваю.

Что я сегодня узнала о Ночном Короле: он умеет передвигаться весьма бесшумно. Ризанис сидит в кресле и смотрит прямо на меня.

— Можно было бы подумать, что я заманил тебя в ловушку, которая почти сработала. Но ты, кажется, сроднилась с этой простынёй.

Я несколько раз глубоко вдыхаю — потому что не должна так бурно реагировать. Наверное. Он мой муж. Я понятия не имею, как вообще реагировать на него! Мысли скачут, чувства уже привычно устроили толкотню в груди. Пожалуй, мне было бы легче, не появись он так внезапно и не разглядывай меня так пристально.

Знакомо.

— Добрый вечер, мой король, — выдыхаю с кивком.

— Добрый вечер, жена. Не хотел будить тебя заранее, но впереди насыщенная ночь и нам принесли завтрак. Платье, — кивает он мне и, как ни странно, отворачивается к окну. Уголки губ слегка изогнуты.

Одеться я решаю в ванной — попутно убеждая себя, что вечер мог начаться и хуже. В сотни раз. В некотором роде я рада, что Ризаниса не пришлось искать.

К завтраку я выхожу в “домашнем” виде, но никого кроме меня это, кажется, не смущает. Негромко благодарю слуг, как всегда делала дома, хотя тёмные к такому явно непривычны. Затем Ризанис отпускает их, и некоторое время мы молча разглядываем тарелки.

И друг друга.

— Как тебе начало семейной жизни? — интересуется Ночной Король.

Мне хочется нервно усмехнуться. Получается улыбка — чувствую, что кривая. Впрочем, я и такой не планировала, так что успеваю смутиться, возвращая себе серьёзный вид.

— Не то, что я представляла себе месяц назад. И два дня назад тоже, — второе я произношу тихо. — Ты давно проснулся?

По крайней мере, сегодня я отчаянно стараюсь обращаться к мужу на “ты”. Если бы сердце при этом не дёргалось, звучало бы гораздо лучше.

— Я вообще рано встаю, — умудряется заявить этот мужчина. Мне. — И сегодня у нас важные дела: моему народу очень трудно пить и танцевать без виновников торжества перед глазами. Ещё две ночи. Потом будет легче.

Две ночи праздников в нашу честь.

Разговор начинается слишком мирно. Или так и должно быть? Я постоянно ловлю себя на мысли, что уже просто не знаю, чего ждать. Сегодня Ризанис хотя бы ест. Вчера на пиру скорее старательно делал вид. А ещё — и это особенное чувство — он кажется чуть более расслабленным, чем всегда. Может, дело в обстановке. Или в том, что его волосы ещё немного влажные и не так тщательно расчёсаны?

Должна ли я разглядывать его волосы? Руки? Он по-прежнему больше орудует левой, вернув на правую закономерную перчатку. Плечи? Губы?

Знакомое волнение очень близко, по-прежнему под лопаткой. И в то же время, я чувствую себя лучше, чем вчера. Всего одно утро, один день, несколько часов спокойного сна — и как ни странно, неразрешимые проблемы отпустили горло.

Мне больше не кажется, что жизнь вот-вот закончится.

Если честно, я вообще думаю о ненормальных вещах. О том, что муж, сидя на кровати, говорил мне вчера.

О том, как его руки поднимались по моим.

И о его поцелуе.

Светлой принцессе не так-то просто с кем-то поцеловаться — и то, что я пару раз пробовала сделать это со своими друзьями, “в шутку”, “только чтобы отец ни в коем случае не узнал” — как и ожидалось, ни капли не помогает.

Я совершенно не представляла, как это должно быть по-настоящему.

Мне… не было неприятно.

“У тебя же есть инстинкты”, - отдаётся в голове, и я сжимаю вилку.

Нет. Не об этом я должна размышлять, уж точно не об этом!

— Ризанис, — заставляю себя попробовать имя мужа на язык. В первый раз я произнесла его, не задумываясь. Сейчас оно кажется острым, как лезвие во рту. — Сколько времени ты дашь мне, чтобы представить нашу жизнь?

Он изгибает бровь, но смотрит на меня серьёзно.

— Скажем, две недели. Не много и не мало.

Киваю.

— Потому что другого времени у нас гораздо меньше? Что будет дальше с обрядами?

Взгляд Ночного Короля тяжелеет — выходит, он согласен с моей мыслью.

— Верно. — Некоторое время он выдерживает паузу. — Но следующий в лучшем случае после празднеств. Их нельзя проводить чаще. Сердце, как бы это странно ни звучало, живое, и оно не готово.

Ещё пара дней — столько у меня есть, чтобы на самом деле разобраться в жизни?

Мысли наконец возвращаются в нужное русло. Что я должна делать?!

Первый порыв — сказать здесь и сейчас, что я больше не намерена сопротивляться. Но я прикусываю язык. Вновь вспоминаю об обещаниях, которые могу не выполнить. Смотрю на Ночного Короля, который в ответ изучает моё лицо, явно и не ожидая клятв.

Его поведение сейчас, вчера, в последние дни — оно совсем не похоже на то, что было в начале. Эта мысль тревожит. Может, он ждал самого плохого от меня и моих собратьев, а теперь изменил отношение.

Но лишь ко мне, ведь правда?

Он может не искать войны. Он может захотеть отомстить. И я вдруг понимаю со странной болью: кажется… я действительно хочу ему поверить.

Что я вообще о нём знаю?

То немногое, что увидела за десять дней.

То, что всегда говорили вокруг. Подданые отца. Мой двор. Семья.

Я до сих пор не представляю, что в голове у мужчины передо мной — даже после того, как стала его женой! После того, как он рассуждал о моей невинности и целовал меня.

Нет, после этого — особенно!

И покушение лежит где-то рядом с нами, как живая чёрная змея на столе. Я просто не могу его игнорировать.

— Почему ты не в лучших отношениях с братом? — задаю вопрос, который приходит на ум.

Ризанис явно удивлён сменой темы.

— Например, потому что я не слишком любезно забрал трон у нашего отца, — его глаза сужаются.

— Как?

— Ты не слышала? — Муж еле заметно кривится и откладывает приборы. — Он сам поздно пришёл к власти. Долго не заводил детей, чтобы не создавать себе угроз. И правил долго, очень долго — был чудовищно стар по меркам любого народа. Сила сердца поддерживала в нём жизнь. Когда я… вынудил его передать мне власть, его тело практически иссохло на глазах.

Мне самой сложно удержать вилку на всех этих словах. Я слышала о предыдущем короле Ночи — слышала даже, что Ризанис мог его погубить. Но об этом говорили так редко, что рядом с другими историями о тёмных эта терялась.

— Ты убил собственного отца?

В ответ получаю мрачный взгляд.

— Смотрю, ты умеешь выбирать лучшее из моих слов. К чему вообще был этот вопрос?

Мне хочется спрятать лицо за серебряным кубком, но я по-прежнему смотрю на мужа.

— Мой король, — произношу чётко. — Ты хочешь, чтобы я ото всего держалась в стороне. Это знакомо, понятно — это то, что я слышу всю жизнь. Но я уверена, что сейчас это неправильно. Дай мне поговорить с Эйлианом. Попытаться выяснить, знает ли он о покушении и есть ли у него соратники.

Ризанис складывает руки на груди, и его новый взгляд можно назвать пасмурным.

— Ты понимаешь, что это может быть опасно? — голос — тяжелее, чем я надеялась. — Скорее ты выдашь, что покушение состоялось. Что ты сделала вовсе не то, чего от тебя хотели. А тебя не собирались посвящать в серьёзные тайны.

— Потому что я молодая, наивная девчонка, которую собственная родня не посчитала нужным предупредить о замужестве? — произношу это ровно, хотя чувствую горечь.

Ризанис смотрит на меня долго — а потом отвечает не то, чего я жду:

— Не прибедняйся. Ты просто не умеешь врать. И это не то качество, которое я хотел бы менять в тебе.

Несколько секунд молчу, поражённая его выводами.

— Я могла бы написать Эйлиану, — не отступаюсь, тем не менее. — Придумать ещё какой-нибудь вариант, где врать особенно не придётся. Я ведь могу задать ему вопросы, которых не задаст никто.

Ночной Король изучает меня ещё несколько мучительно долгих секунд, а затем прикрывает глаза.

— Что ж, ты хотя бы проснулась. Ладно. Мы можем попробовать что-нибудь придумать.

***

Сегодня праздник проходит под открытым небом.

Я смотрю на большое поле, которое полыхает огнями. В темноте. Ночь спустилась на землю пару часов назад. Передо мной — широкая и вытоптанная арена, на которой сошлись в нелёгкой схватке дюжина магов. Девять мужчин и три женщины, поделённые на две команды. Никогда не думала, что тёмная сила способна играть разными красками, но сейчас наблюдаю именно это: яркие всполохи то и дело озаряют ночь; на кожаных доспехах соревнующихся мерцают руны.

Я снова вижу всё слишком ярко благодаря магии мужа. И бойцов, и поле за городом, и сотни зрителей. И небо над головой — мириады звёзд. Три серебристые луны. Даже пространство под ними кажется не чернильно-синим, а покрытым мазками огромной кисти: фиолетовое и бордовое, розоватое и зелёное.

Вокруг шумят сотни тёмных, простых и не очень. Они радуются, когда кто-то из магов задевает соперника, а уж тем более валит на землю. На мой взгляд, удары иногда выходят слишком жёсткими, крики — чересчур восторженными, но должна признать, что хотя бы на кровавую стычку битва не похожа. Перед бойцами выступали артисты, после должны быть индивидуальные бои и скачки вдоль реки.

Мы с Ризанисом сидим в ложе на холме. Рядом уже знакомые лорды и леди. Пожилой Шеррай в их числе — как и советник по внутренним делам. Держаться от них слишком далеко не получается.

Только принца нет, потому что он собрался выступать на турнире.

— Ты не участвуешь в таких битвах, мой король? — спрашиваю я Ризаниса между делом.

— Это, конечно, было бы крайне честно, — изгибает губы он. — Заставить кого-то поднять руку на правителя, ещё и пользоваться неимоверной силой в ответ.

На самом деле, ночь будоражит кровь. Я завороженно наблюдаю за магами. Рука мужа покоится рядом с моей — и пару раз наши ладони случайно соприкасаются. А ещё сегодня — и это удивительно — Ризанис вовлекает меня в разговор со знатью. Делает примерно то же, что на первом обеде, только с обратным эффектом: бросает пару фраз и немного подогревает ко мне интерес.

Он сказал, что мне надо освоиться при дворе получше.

Он при мне расспрашивает советников о делах, обсуждает несложные вопросы — и всё это вызывает новые странные чувства.

Сегодня я впервые погружаюсь в жизнь тёмных земель чуть глубже. Пусть даже случайно.

— Раз уж ты не собираешься сидеть в стороне, то придётся заодно послушать о плотинах на реке и о сборе грибов, — отвечает муж на мой тихий вопрос. — Мне по-своему любопытно, станет ли тебе скучно.

Я ловлю взгляд Зейтана. Придворный маг следит за мной с интересом. Возможно, у меня даже получается его расшифровать: они с Ризанисом если не близкие друзья, то действительно хорошие соратники. И, кажется, отношение короля ко мне его сейчас интригует.

Сложно передать, насколько оно озадачивает меня саму.

Наконец, групповые бои заканчиваются. В перерыве многие встают с лавок, и я вижу Эйлиана, чуть ниже на холме, в их числе.

Смотрю на мужа.

— Мне хочется подышать.

Разумеется, в ложе не душно. Но Ризанис медленно кивает. Охранник готов проводить меня, Зейтан тоже встаёт, чтобы составить компанию. Я знаю, что он будет рядом.

И даже не смотря на это взгляд Ризаниса напоследок — слишком пристальный. Я не совсем понимаю: он беспокоится, что я всё же натворю глупостей? Или опасается за жизнь королевы и источника светлой силы? Потому что ещё немного — и я могу подумать, что беспокоится он лично за меня.

От этой мысли хочется ущипнуть себя под локтём и приказать себе не быть чересчур наивной.

На площадке за ложей тоже не тихо. Здесь играют музыканты, стоят несколько каменных тумб, превращённых в столы с напитками и едой. Зейтан отходит от меня и почти растворяется во тьме, а я ищу взглядом друга детства.

Нахожу. Неподалёку. Ещё через полминуты Эйлиан тоже видит меня — и его лицо меняется.

Я подхожу сама, попутно кивнув паре придворных.

С каждым шагом, который несёт вперёд, в груди наливается тревога. Пытаюсь убедить себя сегодня, что тревога бывает разной. Это то, что сказал мне Ризанис, готовя к разговору.

— Если начнёшь волноваться, — отдаётся в памяти его твёрдый голос, — не борись с этим. Подумай, что это не так уж плохо. Представь, что ты на охоте, напряжена, но не боишься. Поможет не наговорить лишнего.

Напутствий он дал мне много. Как воина к поединку готовил. Я не хочу чувствовать себя ни воином, ни шпионкой — но выбирать не приходится.

— Ваше величество, — Эйлиан — один из немногих, кто зовёт меня так. Многие тёмные до сих пор предпочитают “аррса Мираль”.

— Эйлиан, — слабо улыбаюсь я.

Встаю рядом с ним. Во тьме.

Он подслеповато щурится на меня — и это момент, на котором хочется одновременно выдохнуть и сжать руки.

Это часть плана. Светлые послы тоже получают “в дар” тёмное зрение. Но сегодня маги Ризаниса должны были постараться, чтобы на Эйлиане оно развеялось слишком быстро. Не продержалось и пары ночных часов.

Сейчас, когда мы встретились в тени дерева, вдали даже от света звёзд и лун, он должен плохо меня видеть. Не различать точно моего лица. И вопреки всем установкам мне жаль, что я делаю это. Уже лгу ему. Пришла к нему, когда он уязвим.

Но для жалости сейчас не время — особенно чётко я понимаю это, когда он подаётся вперёд и первым произносит:

— Я безумно рад, что ты пришла. Мы давно не говорили.

Мне даже не приходится начинать разговор самой.

— Как ты? — спрашивает Эйлиан. — После свадьбы? После…

Слова “первая ночь” повисают в воздухе.

— Пожалуйста, не задавай мне таких вопросов, — прошу я глухо.

Пару мгновений даже не верю, что это сработает. По всем правилам приличий — должно. Но друзья их нарушают. Мой собрат несколько секунд хмурится, но потом всё-таки кивает — только желваки ходят под кожей.

— Как прошёл второй обряд? — новый вопрос звучит поспешно. Взгляд Эйлиана находит мои глаза, и сердце пропускает удар.

Я вдруг чувствую себя не так уж уверенно даже в темноте.

— Сносно, — выговариваю то, что репетировала. С Ризанисом. — Я попыталась сделать, как ты сказал, обратиться к сердцу. Король почувствовал, мы боролись, и в итоге он прервал обряд.

Несколько секунд на лице Эйлиана выражение, от которого мне становится не по себе.

— Больше ничего плохого не произошло?

— А что ещё могло произойти?

Он отводит взгляд. Смотрит мимо меня — и сердце, уже замершее на предыдущих словах, падает в пропасть.

— Он мог… сделать с тобой что-то ужасное. Тогда. Или утром после свадьбы, — слышу я сквозь туман, хотя уже готова услышать другое. Пауза между его словами — слишком длинная. Лицо — слишком отрешённое! Или мне кажется?

— Конечно, он был зол, — я с трудом вспоминаю, что ещё должна отвечать. — Но ещё неделю назад я пригрозила ему, что убью себя, Эйлиан, если он перейдёт черту. И это сработало. Ничего ужаснее у него нет.

Это безумно серьёзные слова — я не признавалась раньше, что приставляла кинжал себе к горлу. Но Эйлиан словно витает во тьме. Лишь пару секунд спустя выныривает:

— Убьёшь себя?

По его лицу бежит что-то вроде волнения. Он спрашивает, серьёзно ли я. Но мне снова кажется, что всё — ужасно неправильно!

Слишком поздно.

“Смотри на него в начале”, - вспоминаю я ещё одно напутствие Ночного Короля. — “В зал очень сложно попасть, змей почти наверняка пустили по водостоку. Ненадёжно, жена. Если твой друг знает о покушении, его будет безумно волновать, что ты скажешь”.

Как бы я ни готовилась, внутренности начинает потряхивать — и лишь сильнее от следующих слов:

— Ты уверена, что тёмная магия в тебя не проникла?

— Что?

— Ты ведь… — Эйлиан запинается. — На тебя не начинают действовать его слова? Послушай. Ты всё ещё можешь бежать.

Он подаётся вперёд, а я едва не отступаю.

Потому что каждая новая фраза обрывает нервы. А на этой у меня просто заканчиваются все заготовки.

Такого я не ждала.

— Ты серьёзно? Я вышла замуж.

— Это не имеет значения.

Я пытаюсь успокоить дыхание — надеясь, что волнение сейчас могу себе позволить.

А потом просыпается злость.

Если мой друг, мой собрат предал меня — бессмысленно даже проговаривать, какие чувства я имею право испытывать к нему! Если он ничего не знает — я просто в ярости от того, что он втянул нас в сумасшедшую игру, способную погубить тысячи жизней!

— Эйлиан, — роняю я. — Может, тебе показалось, что мне сейчас неплохо. Что я сижу в королевской ложе, разговариваю с мужем, разодетая в шелка и золото. Могу даже позволить себе такое счастье, как встретиться с кем-нибудь из собратьев — и, значит, я всё-всё выдержу. Знаешь, что со мной делают твои слова? Выворачивают наизнанку. Ты правда думаешь, что может получиться бежать?

Несколько секунд он молчит. На его лице — внезапная боль, которая поражает меня ещё сильнее.

— Да. Мири. Послушай…

— Ты ведь не один всё это придумываешь? — я поражена тем, как легко даются эти слова. — У тебя есть союзники?

— Есть.

— Светлые? И тёмные?

— И те и другие, — голос Эйлиана становится совсем тихим. — Из тёмных — несколько не очень высоких дворцовых служащих и пара… более знатных. Я не могу называть имён. Прости, я и так сказал слишком много.

Кое-как заставляю себя расслабить ладони на юбке.

Он прав.

И он вдруг снова кажется мне искренним! Красивым молодым мужчиной, которому больно слышать, что я страдаю. И это до бесконечности странно.

Потому что в то же время я понимаю: он не доверяет мне до конца.

Молчу и смотрю ему за плечо. Улыбаюсь одному из тёмных, проходящему мимо. Тяну время, лихорадочно соображая.

— Если бы я согласилась бежать, то когда?

— До третьего обряда. Пока твой муж слаб.

— Он не выглядит слабым. Он отправится меня искать. Он убьёт тебя, — последнее я хочу выкрикнуть, хотя произношу слабым шёпотом.

Эйлиан чуть двигается — и его рука вдруг берёт мою под прикрытием наших тел и древесного ствола.

— Этого не будет.

Сейчас он смотрит мне в глаза.

“Не будет”, - повторяю я мысленно как в бреду.

Ризанис никого не тронет, потому что его убьют раньше? Я пытаюсь воспринять всё как-нибудь иначе. Надеюсь, что просто не так хорошо разбираюсь в тонких формулировках, как хотела бы — но у меня не выходит.

— Я должна подумать. Если я соглашусь, то что делать дальше?

— Ничего, — Эйлиан переводит взгляд на кисть, которую я аккуратно высвобождаю. — Я всё подготовлю и приду за тобой. Ты поймёшь, когда надо будет действовать. Думаю, в течение дня до следующего обряда.

“Поймёшь”.

Это просто ненормально! Он был моим другом. Меня колет мысль: возможно, встреть я его нынче при других обстоятельствах, я действительно могла бы испытывать к нему нечто большее. В памяти — снова картины. Как он доставал мне с деревьев яблоки. Как однажды посадил на плечи, чтобы я могла лучше рассмотреть закат — и я ужасно смутилась.

Но сейчас его слова пугают.

Видимо, я уже не та маленькая девчонка, потому что киваю сухо:

— Тогда, пожалуй, мы поговорили. Мне нужно вернуться.

Новые крики с арены это подтверждают.

Эйлиан смотрит на меня ещё несколько секунд, а потом слегка кланяется — и я ухожу первой.

Возвращаюсь в ложу под грохот сердца. Ризанис встречает меня всё тем же пронзительным взглядом, но я не могу ничего сказать ему сейчас. Просто сижу, устремив невидящий взгляд на арену, слабо улыбаюсь на голоса вокруг.

Наверное, эмоций слишком много, потому что со временем они перерастают во что-то другое. Деревенеют, как и всё моё тело. Когда турнир наконец заканчивается, и мы с мужем выходим из ложи, я смотрю перед собой.

— Что он сказал? — спрашивает Ризанис. Мы останавливаемся на вершине тёмного холма по дороге назад. Свита короля нас подождёт.

Я поднимаю взгляд, молчу несколько долгих секунд — потому что ужасно сложно отринуть чувство, что я оказалась меж двух огней. В круге огня. В горящем лесу, где пламя смыкается и от дыма сдавливает грудь.

Эйлиан ведь всё же доверился мне.

Я сама на это пошла.

Открываю рот — и пересказываю. Всё. Слово в слово, как запомнила.

— Он предложил тебе бежать? — глаза мужа сверкают. Голос вдруг похож на удары камней друг о друга.

— Уже предлагал.

Объясняю. Теперь Ризанис смотрит на меня с каким-то растущим недоверием. Брови сведены, губы плотно сжаты.

Ничего не говорит на моё признание — что само по себе волнует.

— Звучит так, будто перед третьим обрядом мне снова ждать убийц, — заключает вместо этого.

— Звучит похоже, — на миг мне легче просто от того, что он со мной согласен. Потом, конечно, не легче ни капли. — Моя просьба остаётся в силе, — добавляю я ровно. — Если Эйлиан не виновен в покушении, ты сохранишь ему жизнь. Он может быть худшим послом на свете, ты можешь наказать его — но не убьёшь.

Мы обговорили это несколько часов назад, в числе прочего. Правда, тогда я о побегах не заикалась — и сейчас могла бы просто сходить с ума от волнения. Могла бы впиваться ногтями в ладони и кусать щёки — но ничего этого нет.

— Он пытается развязать войну, — слышу я.

— Или предотвратить её.

— Ты как-то слишком спокойна сейчас, жена.

— Я переволновалась до усталости, — отвечаю предельно честно. — У меня не получается тебе лгать. И ты сам сказал, что мне надо перестать тебя бояться.

Ризанис немного отводит голову назад, будто я сказала что-то удивительное и он уж никак не ждал, что я приму его слова всерьёз. Что-то меняется в линии плеч — он становится меньше похожим на гранитное изваяние. Ветер слегка треплет его волосы, как и мои. Вокруг — ночь, огни и не стихающие голоса.

— Он предложил тебе бежать и держал за руку.

Я, наконец, моргаю удивлённо — потому что не думала, что и об этом Ночному Королю доложат. Точнее, что кто-то вообще заметит.

— Тебе неприятно, когда меня касаются твои враги, мой супруг? Или любые мужчины? — поверить не могу, что эта мысль вообще пришла в голову, и ещё меньше — что облекаю её в слова. Вот так.

Взгляд Ризаниса тяжелеет снова.

— Ты не пойдёшь к нему больше.

— Потому что узнала слишком мало?

— Потому что это приглашение может звучать и так, словно от моей жены хотят избавиться, — слова жёсткие, пугающие, но каким-то образом я думаю о том, что его волосы задевают моё плечо. — Особенно если перестанут ей верить. Что вот-вот случится. — Ризанис сужает глаза. — Ты стала моей королевой. Я не намерен делать вид, что после нашей недолгой истории ты мне противна. И у тебя не получится ещё несколько дней, у всех на глазах, притворяться, что я неприятен тебе.

Я немного отдаляюсь.

— Последнее звучит ужасно самоуверенно. Притворяться?

Муж просто смотрит на меня — предельно серьёзно, но так, что мне вдруг хочется опустить взгляд. Кожу лица и шеи начинает покалывать, и это совершенно не к месту!

— Ты узнала немало, — говорит Ночной Король. — Не то чтобы я не собирался предпринимать мер, но с приблизительным временем будет проще. Надо назвать всем день обряда и подготовиться. Я подумаю, когда.

Он разворачивает меня — как-то слишком по-свойски — за плечо, и мы идём вниз с холма.

У меня крутится в голове слишком много.

— Ты сказал, что моё неумение лгать тебе по вкусу, — произношу я. — А какие качества во мне тебе… — “противны”, - подсказывает сознание. Но я держусь. — Что ты хотел бы изменить?

— Ты действительно наивна. Впрочем, это пройдёт с возрастом. И ещё кошмарно стеснительна во всём, что касается постели.

Лицо вспыхивает. Я сжимаю руки — сначала от смущения, а потом от раздражения. Серьёзно?

А затем думаю: этого как-то очень мало.

— И всё? — удивляюсь, поворачивая голову.

Ризанис смотрит на меня, прежде чем поднять руку и подозвать кого-то из слуг.

— И всё.