Глава 3

“Я не брошу тебя”. На этих словах я замираю и, нервно сжимая медальон, ещё два раза перечитываю то, во что сложились буквы. Сердце начинает колотиться — сначала робко, а затем всё быстрее и быстрее. Едва не тру глаза и словно просыпаюсь. Словно нереальный сон, в котором я провела последний день, развеивается, и я наконец вижу нечто правильное.

Исандел говорит, что не собирается меня бросать.

“Тёмные отказались брать кого-либо с тобой. Даже слуг. Но ты должна помнить, что у них есть наши послы — как при дворе Короля Солнца есть кто-то из тёмной знати. Попроси поговорить с одним из них.

Тебе станет легче.

Я люблю тебя”.

Дальше послание обрывается. Я кручу медальон, но все другие буквы в светлых пятнах — совершенно случайные.

Это всё?

Я пытаюсь понять. Очень хочется поверить, что за аккуратными словами есть нечто большее! Но хвататься за надежду — страшно.

Ещё несколько секунд верчу бумагу в руках, а потом убираю медальон. Письмо составлено так, будто Исандел боялся, что его могут обнаружить. Пожалуй, могут. Из спальни ведут две двери. Я встаю и наугад выбираю ту, что поскромнее — и оказываюсь в ванной.

Большая каменная чаша растёт здесь прямо из пола. Воду отыскать непросто, но она начинает течь с потолка, когда я провожу рукой над россыпью кристаллов в стене. Рву письмо на мелкие кусочки, топлю их и смотрю, как они скрываются в тёмной воронке.

Потом прикрываю глаза.

Встретиться с послом. Нет, надежда всё-таки здесь, так и норовит обхватить меня за плечи. Слабая, да, и я не знаю толком, на что! Но, разумеется, я решаю сделать, как говорит брат.

Через полчаса служанка снова стучится и приносит еду. Кроваво-красные ягоды, незнакомые грибы, подозрительно тёмный суп. Есть по-прежнему не хочется, но я заставляю себя проглотить всё — мне пока нужны силы.

Может быть, они мне ещё пригодятся.

— Я хочу принять ванну и поспать, — сообщаю после.

Увы, служанка принимает это не так легко, как я надеялась.

— Вам придётся просыпаться вечером и ложиться под утро, — напоминает. — Как делаем мы. Чтобы вы быстрее привыкли, его величество сказал дать вам настойку.

Извлекает из кармана платья небольшой флакон и протягивает мне.

— Я засну и так, — мне не нравится ни странная жидкость за стеклом, ни жест. Последний особенно: глупо бояться каких-либо зелий, только что поужинав, но вот вид у тёмной такой, будто это я должна ей подчиняться.

Мои слова для тебя — закон.

Насколько рьяно тёмный король собрался контролировать мою жизнь?

Иденна дарит мне долгий взгляд. Я отвечаю ей таким же. Не добавляю ни слова: я не собираюсь перед ней оправдываться, хочу узнать, что мне на самом деле дозволено. Может, даже нащупать границы. Начнём с малого: если это не отрава, вряд ли девушка побежит жаловаться великому королю из-за не опустевшей склянки.

— Спасибо, Иденна, я засну так, — повторяю твёрдо.

— Оставлю на тумбочке, — бормочет она.

Я киваю и спокойно иду в ванную. То, что я испытываю, удовлетворением не назвать, но мне хотя бы чуть проще залезать в тёплую воду.

Засыпаю я действительно быстро, чувствуя себя бесконечно усталой.

***

Просыпаюсь следующим днём. Понимаю, что поздно. Свет за окнами — неяркий, на улице пасмурно, но это всё-таки дневной свет, а не утренний.

Чтобы позвать служанку, звоню в серебряный колокольчик, тоже оставленный у кровати. Она приходит минут через пять — и вид у неё заспанный и хмурый.

— Ещё рано, аррса.

Киваю.

— Прости, что разбудила, — сейчас я не хочу давить на неё понапрасну. — Будь добра, расскажи мне о планах на… сегодняшнюю ночь. Потом снова отправишься спать. Позавтракаю я в заведённое у вас время.

Не сказать, чтобы лицо Иденны смягчается — что меня тревожит.

— Сегодня будет обед, на котором вас представят всему двору. Вы появитесь там с его величеством.

Киваю снова. Было бы наивно надеяться, что мне дадут передышку. Наверное, нужно радоваться, что моя рука ещё не лежит на местном брачном алтаре.

Здорово, что у меня вообще получается радоваться хоть чему-то. Нужно за это держаться. Я беру паузу и интересуюсь ровным тоном:

— И ещё. Здесь есть кто-то из моего народа, верно? Послы при вашем дворе. Я хочу видеть кого-нибудь из собратьев.

Вопрос явно застаёт тёмную врасплох.

— Я могу передать вашу просьбу его величеству, — бормочет она. — И он решит, что делать.

— Да, передай.

Внутри против воли снова поднимается гнев. Конечно, он решит. Странно было бы получить иной ответ, но я вспоминаю вчерашний разговор с Ночным Королём и всю ту боль, в которую он меня бросил.

Он может не согласиться. Как он сказал? Есть, гулять, в крайнем случае — найти безобидное развлечение?! Просьба увидеть хоть одно дружелюбное лицо звучит безобидно, но он может счесть, что это слишком меня обрадует.

Он может отказать — потому что этот мужчина оглушил меня, когда я просила у него что-то в первый раз.

В следующие три часа я узнаю, что сидеть и ждать в четырёх стенах — непросто. Чтобы отвлечься, пытаюсь занять себя хоть чем-нибудь. Рассматриваю спальню, запоминаю расположение вещей. Ищу чернила и бумагу для писем, на всякий случай осматриваю стены: кто знает, здесь могут быть слуховые окна или потайная дверь. Ничего, впрочем, не нахожу. Изучаю соседнюю комнату, которая оказывается небольшой гостиной.

Принимаю ванну снова. Выбираю два платья: на остаток дня и на ночь.

Последнее оказывается бессмысленным.

Иденна возвращается в комнату с завтраком, а пока я ем — приносит наряд.

— Его величество сказал вам надеть это на церемонию.

“Это” оказывается платьем из серебристой ткани.

Я сразу понимаю, что оно открытое. Слишком. Глубокий вырез на груди, спина будет почти голой.

— Он хочет, чтобы в этом его будущая жена появилась перед подданными? — я даже не успеваю возмутиться. Я удивляюсь в первый миг.

— Аррса, — служанка вдруг распрямляется смотрит на меня с откровенной неприязнью. — Конечно, он хочет, чтобы вы это надели. Я так и сказала. Позвольте дать вам совет: не стоит спорить, когда вам объясняют, как лучше поступить, особенно в мелочах. Так вы спасёте и себя, и всех вокруг от… разочарований.

Я не привыкла враждовать с теми, кто сильно ниже меня положением. Если честно, я вообще ни с кем не враждовала. Но отстаивать себя в спорах меня учили — отец преподал самые важные уроки. И разговаривала я с его поддаными всю жизнь. Достаточно, чтобы понять: если тебя ставит на место девушка, которая будет помогать тебе одеваться и приносить еду — это очень плохо.

Но ответить я не успеваю. В этот момент в дверь стучат, и заходит другая служанка — незнакомая.

— Аррса, Мираль, — куда любезнее кивает она. — Вам дозволено встретиться с послом.

Я невольно забываю о платье.

Даже немного не верю в то, что услышала. Но мигом решаю, что сейчас не время вставать на дыбы. Благодарно киваю и откладываю разговор с Иденной на потом.

Прошу проводить меня к послу.

Ещё минут через десять я наконец-то вижу в тёмном дворце что-то помимо пары комнат. Меня выводят из покоев, и теперь я смотрю по сторонам. Стены во дворце Ночи — отполированный камень разных цветов. Чёрный со светлыми узорами. Тёмно-фиолетовый. Бордовый.

У нас по стенам ползут лианы и корни, а здесь — прожилки тех же кристаллов, что я уже видела. Они светятся, хотя сейчас еле заметно. Но что-то во дворце тоже кажется мне живым.

Камень вокруг словно дышит, следит за мной.

Следят и другие. Тёмные, которых я встречаю. Сначала это слуги в одинаковой форме. Затем я понимаю, что смотрю на пару придворных — мужчина и женщина о чём-то шепчутся у окна. У неё серебряные волосы, алые губы, платье, обхватывающее фигуру. Его рука — у неё на бедре.

При виде меня они выпрямляются. Лица вытягиваются, взгляды впиваются в меня. Они удивлены, но не кланяются и не кивают. Не делают никаких почтительных жестов.

Поднимаю голову выше, стараясь пройти мимо них прямо и подавить неприятное чувство.

Меня это не заденет. Как и взгляды охраны в чёрной броне, с плащами и длинными изогнутыми мечами.

Посол должен ждать меня во внутреннем дворе. Здесь неожиданно много зелени: целый сад. Всюду острые листья и красные цветы.

Сейчас, пока солнце ещё не ушло за горизонт, выглядит даже красиво.

Но я забываю об этом, когда вижу мужчину, сидящего на бортике фонтана в углу. У него золотые волосы — как у меня. Может быть, чуть светлее. Он одет привычно, и даже от этого в груди что-то трепещет. Я всего день провела не дома, а сейчас по-детски хочу кинуться ему на шею.

А потом я рассматриваю его лицо получше — и останавливаюсь.

Вчерашние воспоминания снова непрошенно проносятся в голове.

Я его знаю.

— Эйлиан, — шепчут мои губы. Кажется, с ними творится что-то ещё. Вряд ли это полноценная улыбка, но в груди вдруг становится легче.

Словно я на миг вырываюсь из чужой страны и оказываюсь в светлой комнате отцовского дворца.

Когда мне было десять, он гостил у нас. Племянник короля Весны, серьёзный юноша, который умел тем не менее красиво улыбаться. Он старше меня, одного возраста с Исанделом.

Он один из давних друзей моего брата — и мой тоже.

— Мираль, ваше величество, — произносит он, вставая.

— Это правда ты? — я кое-как сдерживаю эмоции, подходя к нему. — Посол? Что ты здесь делаешь?

Последний раз я видела его три года назад — когда он снова навещал отца. Тогда он удивлялся, как я выросла, и рассказывал, что ему нравится ездить по разным землям. Он давно мне не писал, даже на совершеннолетие — из-за чего я, признаться, переживала.

Кажется, теперь я начинаю понимать, почему.

Он тоже оглядывает меня с головы до ног.

Мы стоим друг напротив друга. Под взглядами служанки и охранника я не решаюсь притронуться к нему, уж тем более обнять — хотя дома бы поступила именно так.

— Когда я узнал, что вы хотите поговорить с кем-то из послов, — понижает голос Эйлиан, — то вызвался сразу. Чтобы вы увидели кого-нибудь знакомого.

В голове проносится вихрь мыслей. Исандел знал, что я встречусь с ним.

— Как давно ты здесь? — всё ещё поражённо спрашиваю я.

— Три месяца, — улыбается он. — Почти привык.

Я не знаю, что это значит. Просто смотрю на друга, которого никак не думала встретить среди врагов, и жду, что будет дальше.

Он кивает мне в сторону. Вглубь двора, предлагая пройтись. Не протягивает руки, но когда мы идём рядом, разглядывает меня пристально.

У него пронзительные зелёные глаза. Две косички за левым ухом.

— Я не могу сказать, что так же удивлён тебя видеть, Мираль, — произносит Эйлиан неожиданно другим тоном. Теперь я слышу чувства, и их много. — Два месяца назад я услышал, что Ночной Король подумывает о светлой жене. Недавно узнал, что это будешь ты, и… — красивая рука рядом со мной сжимается. — Мне жаль. Тебе, наверное, только это и говорят в последнее время.

Двигаю плечами.

— Не только.

Рассказываю ему о вчерашнем дне. О своём похищении. Это помогает с чего-то начать. Эйлиан расширяет глаза, и его сочувствие — первое, которое я принимаю с чистым сердцем.

Упоминаю Исандела, и он тут же кивает — слегка поспешно.

— Это будет сложный разговор, — поясняет мне. Касается вдруг моего плеча — учтиво, как мог бы коснуться просто добрый собрат, но я всё равно смотрю на его пальцы. — Сейчас ты должна послушать меня, Мири.

Детское прозвище звучит невозможно посреди чужого сада.

Конечно, я обращаюсь в слух — могла бы, дёрнула бы кончиками ушей.

— Послушай меня так, будто мы не говорим ни о чём действительно важном, — Эйлиан убирает руку, и мы снова идём. — Будто я просто тебя утешаю, обещаю отправить письма твоим родным и послать тебе новые подушки в спальню. Здесь везде чужие глаза — но всё же, говорить безопасно. Скоро будет твоя свадьба, — он переходит к делу, не меняя выражения лица. — И до, и после Ризанис заставит тебя проходить обряды, чтобы связать тебя с собой и с реликвией тёмных, с хрустальным сердцем.

— Хрустальным сердцем, — повторяю я. — Мне не объяснили толком, но я примерно знаю.

— Хорошо, — слабо кивает Эйл. — Твой жених ждёт, что ты подчинишься ему и выполнишь все его условия, безропотно. И, к сожалению, тому есть причина.

Я моргаю. Не понимаю, куда он ведёт, но руки начинают леденеть. Жду, когда старый друг продолжит, и слышу:

— Может, тебе уже говорили, но… Свет, Мираль, если ты примешь эту силу, никто не знает точно, что с тобой будет. Она на тебя повлияет — так было с женщинами в прошлом. Говорят, она очаровывает. Говорят, она превратит тебя во что-то другое — в тень девушки, которой ты была. В куклу, лишённую воли и влюблённую в тьму.

Я холодею. По рукам, по плечам, по всему телу бежит озноб. Будто мне за шиворот текут струйки ледяной воды. Лицо Эйлиана — мрачное, но слишком ровное для подобных слов.

— Откуда ты знаешь? — спрашиваю еле слышно.

— У меня было время здесь. Выяснить.

— Значит, всё ещё хуже, чем я боялась? — кажется, у меня даже нет сил на панику. Уголки губ дёргаются, я едва не улыбаюсь — а потом меня захлёстывает отчаяние. — Исандел обещал, что мне станет легче после разговора с тобой.

— Всё может быть хуже. Поэтому тебе нельзя поддаваться, — говорит Эйлиан.

Я поднимаю голову.

Мы снова смотрим друг на друга.

— Тёмный король не знает тебя. Он думает, что берёт в жёны покорную девчонку, которую легко запугает. Но если я верно помню тебя, Мираль… — взгляд становится тёплым. — Ты совсем не такая. Ты можешь его удивить.

— Удивить? — повторяю я как в тумане. Нет смысла скрывать, насколько мне не по себе.

— Всё просто и сложно одновременно. Что я тебе предлагаю? Не проходить обряды, как он хочет. Бороться во время них — сопротивляться всему, что ты почувствуешь. Это… то, что я придумал. Будет непросто — он разозлится, но ты скажешь, что плохо обращаешься с магией. А мы подготовим твой побег.

Меня словно жалит пчела. Рой пчёл.

— Эйл?

— Послушай. Конечно, Ночной Король будет в ярости. Ты не сможешь вернуться домой, тебя укроют где-нибудь… далеко. Объявят изгоем — но это лучше, чем смерть. Совет королей постарается успокоить Ризаниса, предложит ему замену.

Я едва не восклицаю от ужаса:

— Другую обречённую девушку? Дочь короля Лиантела? Или принцессу Дейлину? Их убьют вместо меня, трусихи?

— Не так. Когда ты пройдёшь первый обряд, между тобой и женихом появится связь, которую непросто будет разорвать. Потребуется время вдали друг от друга — долгие месяцы. И наш народ сможет подготовиться. — Эйлиан смотрит на меня внимательно.

— К чему? — спрашиваю я, но не хочу слышать ответ.

— Совет спорит, что мы не должны больше отдавать женщин тёмным. Понимаешь?

Я неверяще мотаю головой.

— Ты говоришь о войне.

Кивок.

Молчание.

Как это сложно — когда тебя за сутки проводят от настоящего счастья до глубин ужаса! Затем предлагают хрупкий шанс спастись. И ты понимаешь, что не воспользуешься им.

— Нет, — говорю я. — Эйлиан, я благодарна за попытку помочь, но я не пожертвую миром ради собственной жизни. Не поставлю никого на своё место. Исключено.

— Ризанис не хочет мира, — следующая фраза режет по ушам. — Он хочет силы. Больше, чем у него есть сейчас. Он получит её — когда магия свяжет тебя с хрустальным сердцем. И когда он станет сильнее, он ударит по нам.

Я чуть не обхватываю плечи, потому что слова Эйла повторяют мои худшие страхи.

Закрываю лицо руками, чтобы спрятать эмоции. Дышу в ладони.

— Нет. Я не сбегу.

Если брат мог предложить мне нечто подобное, то отец никогда — я уверена.

Теперь уже Эйлиан молчит слишком долго.

— Прости. Наверное, я… Что же, может быть ещё один вариант.

Убираю руки.

— Какой?

— Просто сопротивляться, — говорит Эйл, и на его лице теперь болезненное выражение. — Это куда сложнее. Но он хочет задавить тебя. Чем покорнее ты будешь, тем меньше от тебя останется после обрядов, и тем сильнее станет он сам. Но если у тебя получится бороться — с женихом, со страхом, с тьмой, ты можешь сохранить себя.

— Звучит лучше, — говорю я бесцветным тоном.

— И он будет не так силён, — добавляет Эйлиан. — Не получит того, что хочет. Ты поддержишь жизнь сердца, но Ризанис останется там же, где сейчас. Тёмные могут собрать армию, но и мы будем готовы. У него не появится шанса ударить.

— Как мне бороться? — спрашиваю я просто.

— Не знаю точно, — голос друга почти садится. — Все мои мысли — из слухов и учений о свете с тьмой. Приходи на обряды с надеждой в сердце. Не дай ему тебя сломить, Мираль — ни в обычной жизни, ни там.

Учения. Магия, в которой я действительно не так уж и хороша.

— Я понимаю, что это тоже плохо, — Эйлиан морщится, как от боли. — Лучшее, на что ты сможешь рассчитывать — жить здесь не на правах пленницы, а как супруга короля. Может быть, совет уговорит его ещё на что-нибудь. Тебе позволят посещать родных — на пару месяцев в год. И это опасно, он же…

— Нет, мне нравится, — говорю я неожиданно для самой себя. — Это лучшее, что я слышала за последние сутки.

Бороться с ним.

С Ночным Королём. Я не представляю, как это может быть опасно. Но если я действительно буду ценна для него в ближайшее время? Если у меня есть шанс?

Стать залогом мира — как хотел отец.

Сделать что-то действительно значимое. Для своего народа. Не допустить кровопролития — пусть даже ценой своей свободы.

Пусть даже это кажется почти невозможным.

— Мне нравится это предложение, — говорю я, глядя прямо в глаза Эйлу.

Он выглядит немного поражённым.

Мне вдруг кажется, он хочет сказать что-то ещё. Или сделать. Обнять меня — по-дружески, как брат сестру. Или как мужчина женщину? Мысль совершенно нелепая, учитывая, где мы и что происходит.

Но я вспоминаю, как бежала на уроки к нему и Исанделу — пока у меня не было своих. Как он складывал для меня фигурки птиц из исписанной бумаги, а я плела для него венки из ромашек.

От него пахнет солнцем и лесом — всем, что мне сейчас так хочется вспомнить. Мне казалось, что я влюблена в него. Он, конечно, иначе относился к малявке, которой я была — но нас многое связывало.

Я не должна об этом думать.

— Мы не сможем часто разговаривать, — выдыхает он. — Я буду рядом, на приёмах и балах — но нам лучше делать вид, что мы знаем друг друга хуже, чем на самом деле. Постараюсь помочь тебе, чем могу. — Он склоняет голову. — Я здесь за этим. Помочь тем, кого люблю.

Сердце сжимается от последних слов.

Помогать тем, кого любишь — всё, что мне было нужно.

— Спасибо, Эйлиан, — киваю я.

Прощаясь с ним, я думаю о многом. Едва могу успокоить мысли и кровь висках. Я встретила друга. Он сказал, что мне грозит участь хуже смерти — потерять саму себя.

Но он же всё-таки дал мне надежду.

Цепляться за неё кажется неразумным, но я уже знаю, что не смогу иначе.

Я не хочу давать Ночному Королю власть над собой и новую силу. Если я могу ему помешать — даже ценой собственной жизни — именно это я и сделаю.

Я хочу бороться. И буду.

Осталось только понять, с чего начать.