Глава 23

Взаперти я провожу целый день. Еду мне приносит охранник, но я прикасаюсь к ней лишь под вечер. Из тех же соображений, что и во дворце Ночного Короля поначалу: мне нельзя оставаться без сил.

Большую часть дня я смотрю в окно, до боли сжимая руки. В крепости есть народ. Я вижу редких стражников, совершающих обход в той части, на которую падает взгляд. И пытаюсь понять, что ещё могу сделать!

Бежать? Дверь надёжно заперта. Я почти готова кинуться на охранника, который зайдёт ко мне в следующий раз — но вряд ли это поможет убежать далеко. Высоты башни хватит, чтобы дважды разбиться насмерть. Будь у меня в запасе неделя, я могла бы… наверное, попробовать вырастить ветвь достаточно длинную, чтобы спуститься. При условии, что все эти дни гарнизон будет старательно закрывать глаза на бьющие из окна побеги.

Остаётся ещё вариант выпрыгнуть. Ризанису я угрожала подобным образом — что будет, если пригрожу и Эйлиану?

Но я не стану, потому что знаю: на этот раз выполнить угрозу не готова. В прошлый раз я считала, что могу погибнуть за родные земли, а сейчас… не представляю, что почувствует Ризанис, но если он хоть вполовину так же волнуется за меня, как я за него — он соберёт все силы. И ни о каком мире между нашими народами речи больше не зайдёт.

Где-то вечером я слышу новые звуки и отдалённые голоса с улицы. Может, даже шум ворот. И невольно ёжусь: неужели сюда и правда приехал мой отец?! Пытаюсь вслушаться, но ничего не разбираю и никто ко мне не заходит.

Сплю я плохо, проворачивая в голове варианты. А с утра меня навещает Эйлиан.

— Через час тебя выслушает наш небольшой совет, — говорит негромко.

Я смотрю на него холодно. Ничего не отвечаю, но провожу этот час, меряя шагами комнату. Когда за мной действительно приходят, когда меня ведут по неудобным ступеням башни, а затем по коридорам, в голове звенит от напряжения.

Коридоры тут узкие, и вся крепость плотная, небольшая. Только зал, куда меня приводят — достаточно просторный. Я задерживаю дыхание, потому что за овальным столом сидят мужчины, которых я знаю.

Первый из них — мой отец.

Время словно замирает. Андалон, король Осени как всегда прям. Собран. Почти бесстрастен. Только в глазах, вокруг которых словно залегла пара новых морщин, плещется тревога. Он в одеждах, которых я не видела раньше. Корона блестит немного тускло.

Мне кажется, что мы расставались на несколько лет, а не недель.

Рядом — отец Эйлиана, лорд Дайлен, мужчина, чьи золотые волосы тронула проседь. Это необычно для нашего народа. Белые пряди мешаются с золотыми, как листва со снегом. Он смотрит на меня холодно, и даже собственного сына удостаивает лишь прищуром.

Есть ещё двое в одеждах магов, но их я не знаю.

Отец отставляет стул. Идёт ко мне — и что-то в его облике вонзает иглы мне в сердце. Особенно когда несколько секунд спустя я оказываюсь в его объятьях.

Он никогда не обнимал меня на публике.

Его руки кажутся неловкими, будто он и сам не знает, что делать дальше.

— Отец…

— Мираль. Девочка.

Его голос — такой глухой, что ледяная броня, сковавшая сердце, даёт трещину. Свет! Отцовские руки слегка подрагивают, и он быстро отстраняется.

— Когда ты приехал?

— Вчера вечером.

И не зашёл ко мне. Хотя его совершенно точно пустили бы.

Подобие жёсткой корки вновь медленно затягивает внутренности. Я почти силой напоминаю себе: это не светский разговор. Совсем.

— Исандел не с тобой?

— Нет, — качает головой отец. — Во-первых, тут ему нечего делать. Во-вторых, кто-то же должен следить за королевством без меня.

Я чувствую укол разочарования. Неуместный, знаю! Потому что эти слова точно значат одно: отец доверяет Ису достаточно, чтобы передать обязанности, но недостаточно, чтобы везти сюда. Мой брат не замешан ни в какой грязи — скорее всего, как я и надеялась.

Но мне ужасно хотелось увидеть его лицо. Потому что он главный, на чьё сочувствие и поддержку я могла рассчитывать.

— Нам надо о многом поговорить, дочь, — вздыхает отец.

— Да, надо, — подаёт голос лорд Дайлен. — Через пару часов сюда прилетит король Солнца.

Я вспоминаю престарелого Илманара — главу светлого совета.

— Он заодно с вами? — спрашиваю напряжённо.

— Он не осведомлён о наших планах, — Дайлен слегка морщится. — Но будет. И потому сейчас ты расскажешь нам всё, что знаешь, девочка. Будь добра, сядь.

Выражение его зеленоватых глаз я бы назвала… тёмным. Во всём облике отца Эйлиана мне видится что-то враждебное, прямо сейчас. Что-то почти ядовитое. Я плохо его знаю, но инстинкты неожиданно шепчут: он главный, от кого стоит ждать беды.

— Лорд Дайлен, я стала королевой Ночи, — говорю негромко, но чётко. — Для тебя я не девочка.

Выдерживаю его взгляд — несколько секунд мы все смотрим друг на друга. Даже сам Эйлиан, который сейчас подозрительно молчалив. Я, тем не менее, сажусь. Разговор и правда предстоит долгий.

Невольно думаю: я так мечтала увидеть отца ещё недавно. А сейчас, увы, даже улыбнуться ему не могу.

— Для начала нужно прояснить несколько моментов, — Дайлен сужает глаза. — Расскажи, королева Ночи, как на самом деле прошли твои обряды с тёмным супругом? Вчера ты мало объяснила моему сыну.

Я пытаюсь в последний раз оценить, что могу сказать — потому что слова по-прежнему главное, что у меня есть. А затем сжимаю руки.

— Вас интересует, сколько сейчас силы у Ризаниса? — резко перевожу взгляд на отца. — Нет. Ответь ты сначала. Ты давно знал, что меня придётся отдать Ночному Королю? И знал, что с моей помощью вы попытаетесь его убить?

Любое тепло, любые семейные воспоминания остаются вдалеке. Ледяная броня сверкает, и я напоминаю себе, что нахожусь в плену. Дайлен открывает рот. Король Осени морщится — но отвечает:

— Всё не так, Мираль. Я знал, что кого-то отдать ему придётся! Если не тебя, то другую невинную девушку. Но скорее всего тебя — ты лучше всех подходила по возрасту, наши земли граничат с тёмными, так что я заинтересован в мире как никто другой, — в его словах сквозит горечь. — Даже если бы я противился совету, меня бы не услышали. Но был другой выход.

— Обман и убийство? Низко кланяться Ризанису в лицо, а затем ударить в спину? Так нынче выглядят учения светлых?

Лицо отца бледнеет — потому что он, кажется, не ждал моих выпадов.

— Этот выход — не оставлять тебя в руках врага! — повышает он голос. — Да, отдать, но затем рискнуть и вернуть. Тебе через многое пришлось пройти, Мираль, но всё ради нашего народа. Ради высшего блага.

Меня на миг колет болезненное чувство. От того, что у него есть собственная правда. Да, искажённая, некрасивая, но он всё ещё мой отец. Упрямый, не желающий видеть ничего, противоречащего его вере, и едва способный на обычное тепло, но в то же время — болеющий душой за земли, в которых вырос.

И за меня. Хотя бы во вторую или в третью очередь.

Вот только раньше я была уверена, что он говорит мне правду, а не врёт сам себе.

— Нет никакого высшего блага! — выпаливаю я. — Есть разбитые жизни: моя. Мужчины, который правит тёмными и которого вы лишь за это возомнили главным злом. Тёмных и светлых, которые лишатся семей. — Я перевожу взгляд на Дайлена, а затем на Эйлиана. — И вашего сына, который будет чувствовать себя чудовищем. Ты ведь будешь, Эйл! Всё оставшееся время, зная, что уничтожил меня.

— Ты слишком наивна, Мираль, — отец резко кладёт ладонь на стол.

Я почти ждала, что кто-нибудь из них мне это скажет. Несмотря на внутреннюю подготовку, слово ранит — и я усмехаюсь горько, очень горько.

— Наивна. Видимо, это слово — то, чем вы платите мне за все переживания. За то, что, когда меня едва убили змеи, я умоляла Ризаниса не спешить с выводами и дать вам шанс. За то, что я повторяла эту просьбу день за днём. За то, что я надеялась на вас и даже сейчас не желаю от вас отказываться. Что лучше: верить в добро и иногда ошибаться или не верить и растаптывать тех, кто протягивает тебе руку? Когда ты перестал верить, отец?

“Я хочу запереть тебя, чтобы ни я и никто другой эту веру не разодрал”.

Слова мужа — единственное, что придаёт мне сейчас сил.

— Когда наблюдал год за годом, как борются мои подданные — восстанавливаясь после войн с тёмными, — цедит король Осени. — Есть те, кто не хочет этого признавать. Я всегда старался оградить вас, моих детей, от лишних тревог. Видимо, зря.

Я мотаю головой.

— А по-моему, ты перестал верить, когда умерла наша мать. Но в этом тёмные не виноваты. И неужели тебя не ужасает мысль, что ты решил “оградить” меня, едва не убив тем же образом?

Лицо отца багровеет от гнева. Но ответить он не успевает — потому что Дайлен тоже начинает выходить из себя:

— Всё это красивые слова, но ты правда считаешь, что Ночной Король мог прислушаться к твоим просьбам?

Я прижимаю кулак к лицу.

— Послушайте. Я пыталась сказать Эйлиану вчера. У Ризаниса полно предубеждений против светлых, но это единственное, что можно вменить ему в вину! Он умён и справедлив. Прислушайтесь к моим словам на секунду! Я знаю, что у нас ещё есть выход — действительно защитить наш народ, а не жертвовать жизнями ради того, чтобы отстоять свои взгляды!

Дайлен встаёт.

— Ты молода. Ты не видела прошлых войн. Я видел — как эти твари убивали моих друзей. Моего кузена.

Сердце сжимается. Я хочу выкрикнуть ему, что это было при другом короле, что теперь они готовы стать убийцами и не видеть этого глупо — но мне кажется, что я разговариваю со стеной. С двумя стенами в ужасно узком и душном проходе.

— Мы не могли тебя предупредить, Мираль, — говорит отец тише. Словно отвечает своим мыслям, а не мне. — Иначе ты была бы в опасности. Иначе Ночной Король наверняка бы понял твои мотивы и наказал тебя.

Я прикрываю глаза.

— Вы отдали меня вслепую. И у этого есть два последствия, которые вы не учли. Во-первых, я познакомилась с Ризанисом, с тёмными землями — и точно знаю, что в них нет ничего ужасного. Мне всё равно, из трусости ли вы не захотели смотреть в глаза врагу самостоятельно, или из упрямства, но я вам даже благодарна.

Отец гневно сводит брови, но его злость меня не страшит.

— А во-вторых? — опасно уточняет Дайлен.

Я сужаю глаза.

— Во-вторых, насчёт вопросов, которые вас так интересуют. Я уже отдала Ночному Королю всю силу, которая была ему нужна. Вы ничего не добьётесь, ни заперев меня на семь замков, ни устраивая покушения на него, ни даже убив меня, если вам это приходило в голову.

Я вру им.

Выдаю то, что предлагал Зейтан. Отчаянно. Бессовестно — и как никогда уверенно. Не знаю, можно ли сказать, что я научилась лгать, но лица вокруг меняются.

— Чушь, — выдыхает Дайлен, но его тело словно само отклоняется назад.

— Ты волновалась за него, — подаёт голос Эйлиан, хмурясь.

— Что не мешает мне верить: он в порядке. Либо я вру, и тогда я не безумна. Либо я безумна, и тогда вы в беде. Ризанис знал о вашем плане и знает ваши имена.

— Откуда?

— Не важно.

Дайлен смотрит на меня несколько долгих секунд.

— Ты и правда говоришь так, будто он стал тебе дороже собственного отца. Это не просто наивность, нам надо проверить твой разум.

С этими словами он кивает магу.

Тот подходит — молчаливо, бесшумно и решительно.

Я встаю. Потому что хочу оказаться на ногах. Тело словно посылает мне тревожные знаки.

— Не бойтесь… ваше величество, — маг не удерживается от вежливого обращения, но это сейчас мало меня радует. Он поднимает руки — а потом касается моего лба.

Пару секунд я убеждаю себя, что это может быть не страшно. Они хотя бы увидят, что во мне нет чужой магии. Потом могут придумать тысячу отговорок и способов скрывать правду, но увидеть должны!

Или мне не позволят даже этого?

Я не настолько наивна, чтобы не почувствовать что-то категорически неправильное.

Тупую боль. Словно меня ударили в висок. Словно сознание заполняет вязкий туман. Всё это накатывает — и я отшатываюсь.

— Что ты делаешь?

У мага странный взгляд. Удивлённый, я бы сказала. И лицо моего отца — чересчур напряжённое. Он открывает рот, приподнимает руку — словно не зная, остановить нас или просить продолжить.

— Мираль, успокойся, — звенит голос Дайлена. — Ты же хотела проверки!

Я смотрю на поднятые руки мага, и меня колет кошмарное предчувствие.

Магия влияет на тела. Тёмная может оглушить, но и светлая иногда тоже.

— Вы не хотите меня проверять, — выдыхаю я. — Вы хотите меня… усмирить?

Заполнить мою голову светлым дымом. Усыпить эмоции, ввести меня в состояние, близкое к сну наяву. Пусть лишь на время — этого хватит, чтобы я не доставляла проблем рядом с королём солнца!

На миг мне так тошно от этой мысли, что хочется опустить руки.

— Нет! — В следующий миг я бью по ладони мага и дёргаюсь назад. Тело вспыхивает: я понимаю, что сила вновь переполнила меня на инстинктах, и в этот раз успеваю закрыть глаза.

Остальные — нет.

Маг пытается схватить меня, но промахивается. Остальные слишком далеко. Раньше, чем успеваю подумать, я толкаю дверь и вылетаю в коридор.

Слышу крики за спиной. Меня почти ловит охранник, но я успеваю проделать ещё несколько шагов. Прежде, чем крепкие руки всё-таки сгребают сзади.

— Нет!

— Стойте! Хватит! — слышу я удивительно громкий голос Эйлиана.

Он подлетает ко мне, говорит охраннику, что всё в порядке — и хватает за руку сам. Я оказываюсь у стены, тяжело дыша. Это не помогает — потому что голос Дайлена разъярённый. Отца — внезапно тоже, но его злость направлена не на меня.

Они выясняют отношения?

Зато маг по-прежнему где-то рядом. Я вдруг чувствую, насколько плачевно моё положение. Меня могут усыпить, могут сделать покорной дурочкой на время. И никто не скажет ни слова.

Но…

В этот момент в конце коридора слышатся новые торопливые шаги — и пару секунд спустя появляется новый стражник.

Взволнованный..

— К нам приближаются драконы, — выпаливает он раньше, чем добегает до дверей.

Повисает внезапное молчание.

— Мы ждём драконов, — слышу я злой голос Дайлена.

— Два золотых, два чёрных.

Я вижу только лицо Эйлиана, и оно вытягивается, каменеет. Судя по новой паузе, не он один удивлён.

Этого они не ждали.

Что-то внутри робко вздрагивает. Я прикладываю руку к уху, чтобы убедиться, что не ослышалась. Потому что секунду назад мне казалось, что сильнее эмоций я сегодня уже не испытаю. Но сейчас меня накрывает буря.

Подобие радости. Надежда. Новое волнение. Страх и непонимание: они ведь не передумают касаться моей головы?

И отчаянная, острая мысль: чёрные драконы.

Это почти невозможно.

Ризанис здесь?!

Что если он летит с армией? Хочет сжечь это форт дотла?

Что если драконов ведёт не он?

— Отец, я думаю, Мираль надо вернуть в башню, — говорит Эйлиан.

Хозяин крепости появляется из дверей зала, и мой отец тоже.

— Да, верни, — говорит он.

Я уже не знаю, вырываться мне или нет. Интуиция подсказывает, что не стоит: так со мной ничего не сотворят прямо сейчас. Каждая выигранная минута теперь кажется ценной как глоток воздуха.

В коридорах я стискиваю зубы, а сердце стучит как бешеное. Мне кажется, я слышу далекий гул земли, на которую садятся драконы. Стены расплываются, пока Эйлиан ведёт меня обратно — хоть я и пытаюсь следить, куда он меня тащит.

Потому что в какой-то момент мне однозначно кажется: не по тому пути, которым я пришла из башни.

— Надеюсь, ты больше не думаешь бежать, — произносит он неожиданно. — Потому что тебя бегущую схватят тут же. Хотя не причинять тебе вреда всем приказано чётко. Я думал… имеется в виду любой вред.

Я слабо хмурюсь. Смотрю на него, и он поворачивается.

— Насколько ты уверена в своём выходе? — спрашивает тихо.

На несколько секунд я застываю.

Потому что я почти не следила за ним в зале. Но сейчас он кажется ужасно бледным и каким-то потерянным.

— Эйлиан, ты… — переживаний слишком много. Взять себя в руки — почти непосильная задача. Потому что несмотря на все мои слова, вера в хорошее только что едва не рассыпалась в прах.

Но я пытаюсь, я правда пытаюсь.

— Я выведу тебя, — говорит он так же тихо. — Через главный ход. Если я что-то усвоил за последние месяцы, так это то, что спокойствие лучше всего отвлекает внимание. Иди рядом, не отвечай на вопросы.

Я просто стою перед ним. Не в силах двинуться, не в силах сказать совершенно ничего — внезапно чувствуя, что глаза начинает жечь.

Он…

— Ты серьёзно? — единственное, что срывается с губ.

На его лице мелькает какая-то обречённость — но затем он подбирается и умудряется улыбнуться: слабо, горько.

— Может, я не хочу быть чудовищем. Знаешь. Поговорим об этом позже. Если там действительно тёмные, тебе лучше оказаться с ними.

Он перехватывает мою руку крепче — и тянет. Мы идём вперёд. Быстро. Дальше. Прочь от коридоров, которые могли бы привести меня наверх, по лестнице вниз. Мимо нескольких стражников, которые бегут навстречу — на стены, как я успеваю подумать. Я едва верю в то, что происходит.

Сердце стучит в горле. У меня не хватает сил даже на попытку поблагодарить мужчину рядом — потому что я внезапно понимаю, что если он действительно готов вывести меня на свободу, то мне придётся очень долго искать подходящие слова.

— Эйлиан, — шепчу я только. — Да, я уверена.

Мы приближаемся к выходу — я понимаю это, когда оказываюсь в главном коридоре на первом этаже! А потом слышу голоса впереди.

И бывший посол выдыхает:

— Проклятье.

Вместе с этим я вижу спины десятка воинов, которые загородили проход в холл.

А потом замираю — потому что они не единственные мужчины впереди.

У входа, кажется, толпятся другие. В золотых цветах короля Солнца. И сам Илманар, глава светлого совета, тоже тут.

И…

Я подавляю хрип, потому что вижу до боли знакомую фигуру.

Ризанис стоит среди них так, что его невозможно не заметить. Алый плащ. Серебро волос. Лицо — ужасно жёсткое, как гранитная маска, которую я тоже слишком хорошо знаю. В его глазах плохо скрываемый гнев, и выглядит он как угодно — но не как единственный тёмный в окружении врагов.

Они о чём-то спорят, но заслон стражи стоит у нас на пути.

Я не думаю об этом.

Я будто проваливаюсь куда-то.

Оттого, что вижу его — живым и здоровым.

Оттого, что нас разделяет не больше двадцати шагов.

От краткой мысли: он тоже может меня увидеть.

— Я побегу, — говорю Эйлиану и срываюсь с места.

Мне абсолютно плевать на стражников.

Может, они не ждут проблем сзади. Потому что я ныряю мимо их ряда у самой стены и проношусь дальше. Меня кто-то пытается схватить, но всё что я вижу — резко повернувшиеся лица собравшихся.

Лицо Ризаниса.

Каменное выражение слетает с него. Разбивается вдребезги. Стальные глаза впиваются в меня — с таким непередаваемым чувством, что внутри всё сходит с ума.

Может, он ожидал увидеть меня в кандалах или хотя бы взаперти, а я тут — почти свободна.

Мне всё равно.

— Ризанис! — Миг спустя я влетаю в его руки.

На глазах у ошалевшей охраны.

У короля Солнца.

У Эйлиана, который меня не остановил.

— Мираль?

Горячая рука хватает меня слишком быстро и крепко. Я обнимаю его, я прижимаюсь лбом к его плечу — хотя знаю, что это продлится лишь миг, краткий миг.

Я понятия не имею, прилетел он меня спасти или погибнуть вместе со мной.

Но он здесь.