Глава 6

Остаток ночи и начало следующего дня я тоже провожу взаперти. Мне приносят еду, но стоит выглянуть наружу — охрана говорит, что король велел мне отдохнуть.

Отдохнуть!

Перебираю в уме его слова, всё произошедшее, но так и не могу понять, что теперь делать. Брожу по спальне, начиная всё больше нервничать. Единственное, что я могу — обратиться к силе. Попытаться понять, действительно ли она хоть немного изменилась.

Она словно течёт чуть легче в теле. Я отодвигаю ковёр в одном месте, сажусь рядом с не испорченными лаком досками и несколько минут пытаюсь почувствовать в них жизнь.

Пока одна не отзывается под моими ладонями и не выпускает слабые побеги.

Раньше у меня могло уйти часа два на такое. Но доски бывают разные.

Не знаю, стоит ли мне радоваться — всё зависит от того, что задумал тёмный король.

Он вызывает меня следующим вечером. К себе. Меня впервые заводят в его покои дальше первой комнаты, и я оказываюсь в просторном кабинете. У окон — массивный стол из камня, похожий на отполированный кусок горы. Всё вокруг чёрное, голубоватое и сиреневое. Ризанис сидит в кресле у подобия камина — большой кристальной жилы, от которой веет теплом.

— Сядь, — кивает мне на место рядом.

Я соглашаюсь молча. Смотрю на него прямо, надеясь не выдать напряжения.

— Я отложил следующий обряд, — продолжает жених, отпуская охрану. — Пока мы с тобой не разберёмся.

Голос сухой, взгляд прямой и цепкий.

— Свадьбу не собираетесь откладывать?

— Не надейся, — сужает глаза Ночной Король. — Отвечай на мои вопросы. Чем ты занималась дома?

Я не совсем понимаю, что у него на уме. Начало разговора — не такое, как я ожидала.

— Ваше величество. Вы же должны были узнать, что из себя представляет ваша будущая жена.

Мне действительно интересно. Эйлиан уверял, что этот мужчина знает обо мне мало, но хочется услышать, что именно.

Я правда его заинтересовала? И насколько это дурной знак?

— Мне не так много доложили о тебе, принцесса. — Ризанис наклоняется вперёд. Берёт с каменного столика пару листов, переводит на них взгляд и продолжает с некоторым пренебрежением: — Пишут, что для светлой ты слегка своенравна. Училась магии меньше, чем обычно, но способности должны быть в порядке, по словам твоих наставниц. Как видишь, тут не наврали, — его тон становится почти издевательским, взгляд упирается в меня. — Ещё ты развлекала себя государственными науками. То ли готовилась к браку, то ли хотела быть примерной дочерью — но судя по тому, что я увидел, забирая тебя, отец не считает тебя чем-то ценным.

Меня словно бьют живот. Больно, прицельно — и волна жаркой горечи поднимается почти до горла. Он говорит это специально. Или правда верит, что меня отдали слишком просто?

Не предупредив.

Вся моя жизнь, надежды и стремления уложились в несколько строк, в которых нет ничего впечатляющего. Тяжёлая мысль: а успела ли я добиться чего-то, что могло удивить этого мужчину?

Не знаю. Но его слова похожи на новую попытку меня оскорбить, и я буду глупой, если проглочу их целиком.

— Почему бы вашим разведчикам не узнать больше обо мне? — поднимаю брови.

— Потому что ты сидишь передо мной во плоти. И с языком у тебя до сих пор всё в порядке, судя по всей дерзости, которой ты утомляешь меня день за днём.

Пристально смотрю на короля.

— Вы сами пожелали, чтобы я не лицемерила.

— Своенравна. Да, пожалуй.

Разговор вдруг кажется мне очень странным.

— Всё, что вы услышали — верно, — цежу я, незаметно сжимая руки. — Я училась и немного помогала отцу.

Жду какого-нибудь нового вопроса. Смотрю, как Ризанис откладывает листы, и получаю:

— Что для тебя главное в жизни?

Что?

Признаться, я ожидала разного. Например, что он начнёт копаться в моих навыках. Интересоваться светлой магией. Но вопрос, над которым можно задуматься, застаёт врасплох.

Такие не задают трофейному кубку.

Я почти невольно вспоминаю то же, что вчера. Своих родных, близких.

— Мой народ, — отвечаю просто. Это правда и звучит слишком размыто, чтобы использовать против меня. Хотя мне совершенно не нравится его интерес.

— Похвально, — понятия не имею, издевается Ризанис или нет. Глазах — всё та же ледяная стужа. — Чем из сделанного недавно ты гордишься?

Он издевается.

Я почти невольно вспоминаю проверки, пройденные у учителей. То, как уладила серьёзный спор между известным приезжим кузнецом и нашим лордом. А ещё — то, что случилось вчера.

А потом злюсь на себя: нет, я вовсе не хочу выдавать ничего ценного!

— Тем, что согласилась быть вашей женой, — говорю почти покорно. — То есть, у меня было мало выбора. Но я согласилась быстро.

— Неужели? — Ризанис хмурится. — Вчера ты не вела себя согласно.

— Послушайте, я осознала свои ошибки, — выдаю, наконец, то, что должна и с чем пришла сюда. — В следующий раз, на следующем обряде я сделаю всё, как вы скажете.

Если в предыдущих словах была искренность, то в этих нет. Чувствует ли Ночной Король? Но лучше так, чем открыто враждовать — я пришла к этому выводу за половину ночи.

Нельзя даже сказать, что из чистого страха. Я правда во власти мужчины перед собой. Не знаю толком, что случилось вчера — и ещё меньше понимаю, как мне пережить следующий обряд. Не поддаться будущему мужу и не разозлить его настолько, чтобы он запер меня в подвале до конца жизни. И убил кого-нибудь, кто мне дорог.

Мне бы найти хоть слабое оружие против него. Узнать, насколько именно я сейчас ценна. Что могу сделать со светлой силой. Не дать ему сделать больше! Кто расскажет, как на самом деле живёт сердце тёмных земель — придворные маги? Кто-то из приближённых к королю? Книги?

Шансы выяснить что-то “на свободе” кажутся ничтожными. Но за запертыми дверями их просто нет. Сейчас даже служанки меня только терпят.

И я отчаянно пытаюсь убедить жениха, что вчера просто испугалась. Я должна.

— Сделаешь, — соглашается Ризанис. — Я ведь и правда могу запереть тебя без еды и воды. Могу отравить всю твою жизнь.

“Я могу рассказать вашим слугам, что их король слаб и не справляется с одной презренной светлой”, - думаю я, но молчу. Это явно не оружие.

— Всё упирается в то, что вы используете мою силу против моих собратьев, — говорю глухо. — И вы ведь не можете обещать обратного?

— Не собираюсь.

— Но, — я сжимаю руки, — таков договор. И совет его принял. Я должна уважать решение двенадцати королей, не подводить их и уж точно не считать себя умнее их. Я сделаю это не ради вас, а ради них.

Далеко не все всё приняли — но об этом я молчу в первую очередь.

Ризанис смотрит на меня некоторое время, а потом проводит когтём по плащу. Встаёт — резко, без колебаний. Подходит ко мне и упирает руки в подлокотники кресла — отчего я вытягиваюсь струной.

Вжимаюсь в спинку — не хочу, чтобы он снова меня трогал.

— Знаешь, я почти поверил, что разговор с тобой может быть интересным. Ты ведь мечтаешь, чтобы тебя уважали, принцесса. Эта фраза про наших женщин. Потом ты сказала моим наяри, что желаешь стать моей единственной, — уголок губ Ночного Короля еле заметно дёргается, но у этой холодной насмешки больше власти, чем я хочу представлять. Меня накрывают смущение и стыд, колет дурнейшее из предчувствий. — Может, ты добилась бы здесь большего уважения, чем я обещал. Мы могли бы говорить об этом. Но, — стальные глаза сужаются, — врёшь ты скучно.

Меня будто снова бьют, хотя он всего лишь распрямляется.

— Я не…

— Встретимся ещё раз завтра. Не хочешь разговоров — я приду с экспериментами.

Я просто сжимаю зубы и ругаюсь — как умею — про себя.

— С какими?!

Он не отвечает, только зовёт охрану вновь. Прерывать разговоры там, где ему удобно, мой жених умеет хорошо.

Только когда я выхожу, растерянная, оглушённая и злая на саму себя, он добавляет:

— Твои короли не уважали тебя ни капли.

Что-то в груди болезненно сжимается. Я закусываю губу и вылетаю прочь быстрее, чем должна.

***

Третий день заточения действует на меня ещё хуже. Или лучше. Не могу сказать точно: в какой-то момент мне кажется, что я погружаюсь в отчаяние. А потом, в его глубинах нахожу что-то новое.

Будущий муж приходит уже ночью. В “мои” покои, в “мою” спальню — и я встречаю его сидя на кровати.

— Встань передо мной, — велит Ризанис. Затем бросает взгляд на ветви, которые теперь лезут из пола вдоль всей стены. Некоторые действительно высокие, зелёная листва повсюду. — Ты решила оживить обстановку?

Я пропускаю издёвку мимо ушей, хотя внезапно тянет усмехнуться. Я готовилась к этой встрече. Насколько могла.

— Что вы собираетесь делать? — интересуюсь, вставая.

— Подойди ко мне, — повторяет жених, даже не грубо.

Делает шаг вперёд сам и поднимает руки. Я замечаю сразу, что на его пальцах другие кольца — когтей нет, их место заняли несколько перстней. Судя по всему, в камнях таится магия.

Его ладонь касается моего плеча.

Я вспыхиваю — свет бьёт из тела раньше, чем я вообще хочу. Словно не выдерживая. И руки тут же сводит от накопившейся усталости.

— Вам нужно меня трогать?

— Я даже ещё не начал, — Ночной Король смеряет меня странным взглядом. — Ты собираешься всегда так реагировать на мои прикосновения?

— Готовлюсь к брачной ночи, — бросаю первое, что приходит в голову.

Мне бы покраснеть, упоминая об этом. Слабый жар трогает уши, потому что я действительно представляю снова — всё, что может произойти так скоро. Я не знаю про это “всё” в красках, но близость жениха уже не в первый раз действует на меня как-то по-особенному. Слишком легко представить, что его требовательные руки оказываются на моих рёбрах, оголяют грудь.

И что это будет как угодно, но не приятно.

Но я не должна об этом думать. Может, у нас не будет брачной ночи вовсе.

Я наконец заставляю себя встать ровно. Подожди, Мираль, немного.

Тёмный король снова что-то делает. Пытается закрыть мне глаза — уверена, как в тот первый раз, когда он меня оглушил. Сам пробуждает во мне ответные вспышки.

— Вы провоцируете меня?

Его взгляд неожиданно приковывается к моему лицу. Неясный, напряжённый.

— По-своему. А ты слишком остро отзываешься.

Мне не нравится, что он это понимает. Хотя чего я ждала? Ризанис осматривается вновь, на этот раз с недовольством:

— Готовилась к моему приходу? Что ты задумала, принцесса?

И тут его взгляд падает на стол — на острый шип, который мне удалось вырастить днём. Который я прятала под бумагами, и который, кажется, выкатился из-под них от движений в комнате.

И это плохо, очень.

— Ты это для меня приготовила? — лицо моего будущего мужа застывает.

— А вы правда неуязвимы? — единственное, что я нахожу в ответ.

Наши взгляды встречаются. Стальные глаза передо мной сужаются — и свет в комнате тускнеет. Разговор становится опаснее на несколько тонов, как и выражение мужчины рядом.

— Ты бы хотела меня убить? — уточняет он.

В какую-то пару секунд мне очень хочется сложить губы и ответить: “Да”. Это почти пугает. Мы, светлые, не должны желать смерти никому, даже извечным врагам. Если мы отбираем чужие жизни — то защищаясь. Или из необходимости. Но он желает мне смерти, так ведь?

Если бы я могла отделаться от него. Если бы у меня был шанс, я бы…

Но прежде, чем я хоть как-нибудь реагирую, Ризанис заводит руку за спину — и вытягивает из-под плаща кинжал. Небольшой. Но острый. Я застываю — а Ночной Король разворачивает сталь и протягивает мне.

— Можешь попробовать. Он лучше прутьев.

Меня пробирает дрожь.

Поверить не могу, что всё так обернулось.

Я редко держала оружие в руках, но кое-что всё же было. Может, стой передо мной обычный тёмный, я могла бы ударить в сердце. Или в живот. На нём нет никакой брони — но, говорят, сталь разбивается о тьму раньше, чем касается тела Ночного Короля. Говорят, даже если нанести ему рану, она затянется мгновенно. Я не знаю, откуда эти слухи, но я помню, как он пришёл в наш дом. И в этом жесте только что — ни малейшего сомнения.

Будто он проверяет меня, не больше.

Я заставляю себя забыть об этом. Протягиваю руку. Мои пальцы сжимаются на рукояти — раньше, чем я понимаю. Безумие. Я готовилась всё сделать по-другому, но…

В следующий миг я отпрыгиваю — резко, к стене. И приставляю лезвие к своему горлу.

— Не двигайтесь. Или я себя убью.

Ризанис и правда застывает. Его взгляд мигает. Лицо меняется — и мгновение, сладкое, растянувшееся в вечность, я наблюдаю, как расширяются серые глаза.

— Хотите, чтобы я не врала? — выпаливаю жёстко. — Я нужна вам! И я лучше умру, чем вам послужу! Я могу сделать это сейчас. Или позже. Знаете, что будет дальше? Наши короли не безвольны, а вы сейчас слабее, чем будете когда-либо. Вы связаны со мной, не найдёте другой жены — вам никто её больше не даст!

Я выдаю всё это — быстро и без запинки.

Угрожаю ему. Тем, что предлагал Эйлиан. Я обещала, что не сбегу, я обещала бороться — но всё пошло наперекосяк!

Я вдруг оказалась особенно ценна для Ночного Короля.

Он внезапно нашёл во мне больше, чем найдёт в другой невесте.

Я не хочу умирать. Мне никогда бы в голову не пришло сделать это из жалости к себе или из страха. Но здесь иное. Почти смерть в бою — и единственная настоящая угроза, которая у меня есть.

Я убеждаю себя не дрогнуть ни на миг — пока гляжу на мужчину перед собой.

А потом он дёргается, и всё происходит очень быстро.

Ризанис настигает меня. Моя рука ударяется о стену. Кинжал вылетает. Свет бьёт, и я действительно вцепляюсь в силу всей душой.

— Ты сумасшедшая? — голос надо мной гремит, и в нём больше чувств, чем я слышала когда-либо.

Стальные руки держат мои, стальное тело прижимает меня к стене. Плотно, так плотно, что я не могу двинуться. Но свет ещё здесь.

— Удержите меня? — дёргаюсь, а затем смотрю жениху в глаза. — И что дальше? Если сотня способов. Вы угрожали запереть меня без воды? Пожалуйста! Я могу умереть от жажды, я могу выпасть из окна. Я могу вдыхать жизнь во всё вокруг — пока во мне не закончится своя. И это вы не остановите!

Магия способна убить. Даже светлая. Меня не обучили ни одному заклятью, которое вредило бы собратьям — но если я буду чудовищно неаккуратна, то могу упасть замертво. Я слышала, что этим пользовались наши пленники — хотя отец считал, что мне нельзя слушать такие истории.

Я сутки пыталась почувствовать, насколько близко могу к этому подойти — и уверилась, что достаточно. Огромного ума не надо. Вот главное, что я поняла. А шип? С ним просто удобнее начать разговор.

— Хватит! — голова жениха упирается в стену над моей, прижимая растрёпанные волосы. Голос — неожиданно глухой.

Мы боремся. Я пытаюсь извиваться, но его руки держат. Словно он ждёт, пока у меня закончатся силы — или пытается понять, что делать дальше.

— Я больше не дам себя ломать, — цежу я. — С меня хватит! Я нужна вам, и что бы вы ни сделали, у меня есть способ разрушить ваши планы!

Он не отвечает. Только дышит чаще, чем я ожидала.

— Не делай глупостей, — почти шепчет наконец.

— Ненавижу вас! — выдыхаю я так горячо, что жжение отзывается в глазах.

Силы наконец заканчиваются.

Я не хочу, чтобы они закончились сейчас — но позволяю себе секунды слабости. Думаю вновь, что не хочу умирать сегодня — не раньше, чем жених ответит. Особенно, когда Ризанис отрывает голову от камня. Не отстраняется, но смотрит на меня.

— Хорошо. Чего ты хочешь?

Я судорожно вздыхаю. Его лицо теперь в дюймах от моего, и оно другое — неуловимо, странно, но вместо заточенных лезвий во взгляде — что-то новое и глубокое. Линия губ не кажется высеченной из камня. Он выглядит слегка усталым. Почти как я.

Как бы там ни было, требования я выдвигать не готова — пусть сам мучается и предлагает.

— У нас проблема, невеста, — оценив моё молчание, говорит Ночной Король. — Я хочу, чтобы ты подчинялась, а ты не хочешь наделять меня силой. Как, по-твоему, её решить?

— Понятия не имею, — отвечаю искренне.

Почему он так смотрит на меня? Почему спрашивает? Откуда вообще взялось это “у нас”?

Я нужна ему. Нужна так сильно, что он меня остановил — и до сих пор пытается успокоить. Словно не хочет делать резких движений и уж тем более позволять их делать мне.

На что бы я ни надеялась, это воодушевляет.

— Отпустите меня. — Я, наконец, прихожу в чувства. Достаточно, чтобы ощутить наше двусмысленное положение. Его тело по-прежнему вжато в моё, колено упирается в стену между моих ног. Пальцы обхватывают запястья — я ожидала, что они вцепятся в меня до синяков и кровавых полос, но мне даже не больно. Он слишком сдержан.

— Отпущу, когда ты успокоишься.

Его дыхание обжигает лоб, волосы, даже кожу на шее. То, что я думаю об этом — плохой знак.

— Вы всё равно убьёте меня. Сделаете покорной сломанной игрушкой. А потом пойдёте войной на мой народ.

— Откуда ты это услышала, для начала? — его взгляд становится острым.

Я прикусываю язык.

— О вас много говорят.

Он смотрит на меня долго.

— Что если бы я сказал, что не все слухи обо мне правдивы? Что война со светлыми — вовсе не главная мечта, с которой я просыпаюсь вечерами?

Я сглатываю.

— Я бы не поверила.

— Разумеется.

Мне хочется выкрикнуть, что он мерзавец. Каждое его слово и действие, всё, что я видела от него — ужасно!

Но меня вдруг накрывает какое-то неприятное осознание. Большое, мощное, как морская волна. Я могла бы терпеть мерзавца-тёмного мужа, если бы он не угрожал моей земле. Если бы я не слышала тех слов от Эйлиана. И шёпота придворных отца — о стычках на границе. Если бы не боялась сама!

Пропасть между нами — гораздо больше, чем может проделать его жестокость. Что, действительно, было бы, веди он себя иначе? Отнесись он ко мне просто холодно или даже с уважением?

Я решила бы, что он скрывает правду.

Я бы точно так же не верила ему и считала его угрозой.

Потому что мы враги. Я угрожала ему войной. Но я не хочу воевать. Хочу, мечтаю найти другой путь — каким-то непостижимым образом.

Что, светлые силы, если он не врёт?

— Вы могли бы дать мне разобраться. Ещё немного. Если у вас есть какие-то тайны, доказательства — попытаться меня убедить. Я всё же могу стать вашей женой через пять дней, — от последних слов голос рискует сорваться, и я снова слишком остро ощущаю его руки на своих.

Ему нужно время, чтобы понять, что со мной делать. А мне просто нужно время. И, думаю, он должен быть рад, что я всё же предложила что-то первой.

— Хорошо, — говорит Ризанис. — Допустим.

- “Допустим” не хватит.

В следующий миг его пальцы разжимаются, и он отстраняется от меня — немного. Мы долго молчим. Взгляд мужчины передо мной — пристальный и снова цепкий, но не такой жестокий, как я привыкла.

Мне даже кажется, что он всерьёз не знает, как поступить.

— Пойдём отсюда, — наконец решает он.

— Куда?

— Договорим. Если думаешь, что я оставлю тебя сейчас, то сильно заблуждаешься.

Я хочу прикрыть глаза. Но затем бросаю взгляд на заполненную зеленью комнату и отделяюсь от стены.