Глава 33

Еду домой в тишине. Фары подсвечивают мокрый асфальт, стекло запотевает.

Если Леонида нет, то сделаю ужин и буду его ждать. В кармане проверяю, что блистер со снотворным на месте.

Если я хочу добраться до его телефона — мне надо, чтобы он уснул.

Чтобы случилось это, надо, чтобы он не чувствовал угрозы.

Чтобы не чувствовал угрозы — надо помириться.

Думать не хочу, чем мне это может потом обернуться, но если других вариантов нет, то пойдет и этот.

Машины Леонида во дворе нет. В окнах нет света.

Его нет дома. Возвращаться поздно – это вообще у него норма. Может, опять с кем-то… лишь бы не у нас.

Поднимаюсь, а сама не знаю, что делать, если он там не один. быть милой и приветливой точно не получится. А значит и не замылить ему глаза, чтобы обмануть.

Везет или нет, но дома его нет. Я готовлю ужин на двоих, хотя понимаю, возможно, никто его не съест и придется все выкинуть. Отвариваю макароны, делаю салат, когда слышу поворот ключей в замке.

Господи, помоги.

Глубокий вдох-выдох.

Выхожу к нему навстречу.

– Настя? Ты дома? Не ожидал.

Ведет медленно взглядом. На нём запах дорогого виски, женских духов и чужого табака.

Пальто бросает в одну сторону, кейс — в другую. телефон кладет на комод.

— Я думала… что нам надо поговорить наедине.

– Ммм…

– Но, видимо, не вовремя…

– Разговор с женой всегда вовремя… – пьяно кивает.

Внутри все вибрирует, хочется бросить и уйти, но нельзя.

– Будешь ужинать? – смягчаю голос.

– Да. Я так скучал по нашим вечерам.

Ага… скучал… как же… Утешение, уверена, очень быстро нашел.

Накладываю в тарелку макароны и курицу.

Что теперь делать? Он выпил, поэтому подсыпать ему в таком состоянии снотворное я не рискну. Опасно это. Может, конечно, ничего и не случится, а если? Черт!

Но тарелки поставить на стол не успеваю, Леонид подходит сзади, обнимает. Не надо обладать супер нюхом, чтобы не расслышать запах женских духов. Пошлых, ярких, словно кричащих о том, что у него любовница.

Но я терплю.

Что дальше делать пока и не знаю даже.

— Я соскучился, Настя, – кладет руки на грудь и сжимает ее. — И я хочу тебя, — шепчет в шею, руки двигаются ниже, туда, где я их не хочу ощущать.

И я его не то что не хочу, он мне противен.

– Лень, – останавливаю его. – Ты устал после работы.

– Ничего я не устал, – резко разворачивает меня к себе. – Ты простила меня? – шепчет в губы, сминает талию.

И целует. Глубоко, настырно, противно…

– Настя… – шепчет в шею. – Ты вернулась?

– Да…

Подхватывает меня под попу и сажает на столешницу.

– Прости, девочка моя, я больше тебя не обижу.

Целует в шею, тянет футболку вверх.

Что делать? Что делать? Что делать?!

– Как же я тебя хочу, – лезет рукой мне под резинку брюк.

– Подожди… – останавливаю его. – Ты… после работы… устал…

– Нет.

Да!

– Ты весь пропах виски, сигаретами, сходи в душ.

– Настюш, потом…

– Я хочу своего мужа не в компании со всеми преступниками, которых он сегодня видел, не с мужчинами, с которыми он пил. Смой с себя все это. Давай вдвоем побудем.

– Ладно. Мне две минуты надо.

– Я подожду и десять, – веду ладонью по щеке.

Он чужой такой, и никогда близким-то не был. Но играю дальше эту роль.

Как только скрывается в душе, жду, когда включит воду и тут же набираю Даниила. Он долго не отвечает, как назло.

— Дань, я дома, Леонид в душе. У нас пару минут, что надо сделать?

— Настя! Это опасно! – Что делать? У нас единственный выход, скажи. Просто скажи, что делать.

Он тихо ругается. Они отправляют мне запрос на подключение. Я принимаю. Потом еще один.

Рукам холодно и липко одновременно.

Вода еще льется.

– Все. Настя! У нас есть доступ.

Вода стихает.

– Уходи оттуда.

– Хорошо.

Я быстро кладу телефон на место. Надеваю джинсы и свитер. Накидываю куртку.

Дверь из ванной открывается.

– А ты куда, НАстюш?

– Так… сработала сигнализация на моей машине. Пойду посмотрю, что там, я сейчас.

Двигаюсь к двери. Он преграждает путь.

-_ Я с тобой схожу.

– Ты после душа, вспотел. Заболеешь еще.

– Не заболею. Минуту подожди.

– Я быстро. Подожди меня.

Он с меня переводит взгляд на телефон. И снова на меня.

– Зачем брала мой телефон?

Все внутри обрушивается. Нет-нет-нет… только не это. Если сейчас возьмет, а там останется что-то открыто, мне конец.