Глава 40

Обхожу здание и замечаю ребят.

– Ты молодец, – поддерживает меня. – Идем?

– Да.

– Смотри, ты сейчас идешь первой, чтобы на камере было видно, что ты зашла, потом я свечу туда фонарем, чтобы был засвет и мы все заходим за тобой. Пусть пишет, но чтобы ничего не было видно.

– Поняла.

– Хорошо. Тогда быстро.

Достаю ключ. Рука не дрожит – странно, но в такие моменты во мне включается холодная, рабочая часть. Металл тихо проворачивается в замке. Дверь поддается сразу.

Мы заходим. Закрываю дверь.

Внутри – привычная тишина. Чистый, стерильный воздух клиники, знакомый до боли. Антисептик, пластик, легкий запах медицинских растворов – все это возвращает ощущение, будто сейчас обычный рабочий вечер, а не то, за что можно сломать себе жизнь.

– Лен, – шепчу медсестре, – веди всех сразу в операционную. Готовь Даниила. Я к охраннику, чтобы он нас не искал.

– Скажи, чтобы сигнализацию не включал, мало ли куда понадобится сходить, – напоминает Митрофанов.

Лена коротко кивает. Ни одного лишнего вопроса. Она просто разворачивается и ведет Даниила и его знакомого вверх по лестнице. Все двигаются быстро, почти бегом, но без суеты – каждый знает, что делать.

Я отделяюсь от них и иду в другую сторону.

К охраннику.

Он поднимает голову, когда я подхожу.

– Я зашла, – говорю спокойно. – Мне нужно минут двадцать. Может, тридцать.

– Сигнализацию оставить? – спрашивает он, уже потянувшись к пульту.

– Пока не включайте, – отвечаю сразу. – Заднюю дверь я закрыла на ключ. Больше сюда все равно никто не попадет. Я быстро.

Он смотрит на часы, потом на меня.

– Хорошо.

– Спасибо, – киваю и уже разворачиваюсь.

Сердце начинает биться быстрее только тогда, когда я ухожу от его поста.

Я почти бегу по коридору, сворачиваю в свой кабинет, щелкаю выключателем. Свет режет глаза. Быстро – слишком быстро – стягиваю пальто. В операционную.

Тихо поднимаюсь без света по лестнице. Мне и не надо. Я тут все с закрытыми глазами знаю, где и что.

Дверь уже приоткрыта. Пломба аккуратно сорвана. Лена уже переоделась, проверяет инструменты, расставляет все по местам.

– Дань, не боишься? В таких условиях-то? Глаза – это твое все.

Я заглядываю. Даниил переодевается в одноразовый халат, надевает шапочку. Спокойный, сосредоточенный.

Поднимает на меня взгляд, коротко встречается с моим. В нем нет ни страха, ни сомнений. Только доверие.

– Я ей доверяю, – кивает другу.

Закрываю за собой дверь на ключ и кладу рядом с его другом. – Отвечаете за дверь.

– Не привык, чтобы женщины командовали.

– Мое командирство распространяется только на эту комнату. Дальше я пас сама, – поднимаю руки вверх.

– Лен, все готово? – подхожу и мою тщательно руки.

– Да, Анастасия Сергеевна.

– Хорошо. Капай анестезию.

Она подходит к Даниилу, закапывает капли.

– И укладывай его.

Сама быстро переодеваюсь в операционный халат. Убираю волосы под шапочку. беру пару перчаток с собой.

– Двадцать минут это максимум, – говорю его другу, – вы нас не отвлекайте, пожалуйста, мне нужно полное сосредоточение.

– Я понял.

– Если вдруг придет сторож…

– Я придумаю что-нибудь. Вы тоже, если услышите шум, не отвлекайтесь. К вам никто не зайдет и никто не будет мешать.

– Начинаем, – захожу в операционную.

Даниил уже лежит на столе.

И именно в этот момент Лена оборачивается ко мне, и я вижу по ее лицу – что-то не так.

– Анастасия Сергеевна… – шепчет она. – У нас проблема.

Но по голосу я сразу понимаю, что это не ерунда.

Я замираю.

– Что еще?

– Модуль стабилизации не выходит на рабочий режим. Он завис на калибровке.

Я замираю на секунду, потом быстро подхожу к аппарату, смотрю индикаторы. Красный мигает слишком часто. Черт.

– Когда заметили?

– Только сейчас. Я запустила стандартный прогрев, он должен был перейти в зеленый через минуту. Прошло уже три.

– Перезагрузи.

– Что это значит? – Даниил поворачивает голову в мою сторону.

Слишком спокойно для человека, которому сейчас будут лезть в глаз.

– Это… – выдыхаю, подбирая слова. – Это как страховка. Модуль стабилизации держит микродвижения: дыхание, пульс, непроизвольные сокращения мышц. Он компенсирует их автоматически.

– То есть если он не работает…

– Тогда вся ответственность ложится на меня. И на тебя.

Лена смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

– Без него можно? – спрашивает Даниил.

– Можно, раньше так и работали. Но риски выше.

Я проверяю еще раз настройки, перезапускаю модуль. Тот снова зависает.

Пауза.

– Даниил, мы можем перенести. Я найду того, кто починит.

– Ты справишься, – говорит Митрофанов

– Даниил, это опасно.

– Второй раз попасть сюда будет сложнее. Давай сделаем то, что решили. Ты справишься.

– Но тогда мне нужна абсолютная неподвижность.

– Насколько абсолютная? – уточняет он.

– Не моргать. Не глотать. Не дернуться ни на миллиметр. Даже когда будет неприятно. Даже когда захочется отвести глаз.

Смотрю прямо ему в лицо.

– Если ты дернешься – я могу повредить заднюю капсулу. И тогда все закончится осложнениями.

Он молчит пару секунд. Потом тихо усмехается.

– Ты же знаешь, кто я, Настя, – глаза находят мои, – скажи только, сколько мне надо лежать как труп.

У меня внутри что-то сжимается и одновременно встает на место.

Снайпер мой. Он сделает все, как надо.

– Решайся, Настя, – тихо говорит Даниил. – Я тебе доверяю.

Я закрываю глаза на секунду.

Потом открываю.

– Тогда работаем без модуля, – поворачиваюсь к Лене. – Фиксация максимальная. Свет – вручную. Готовь микроинструменты. Даня, с этого момента ты – камень. Я скажу, когда можно будет выдохнуть.

Он едва заметно кивает.

Я наклоняюсь над операционным полем, и мир сужается до одного глаза, одного дыхания и одного шанса.

– Я все сделаю.

– Я знаю.