Глава 51

– Дань, – прижимаюсь к нему, – а если твой Грачев прав и утром поздно будет? Он же сейчас не найдет меня, начнет искать, может и догадаться, что ты приложил к этому руку. Дань, послушай, а если он к моим родителям поедет? Дину заберет? Я его боюсь, не знаю даже, чего ожидать от него.

– Я сегодня был у них.

– Зачем?

– Тебя искал, звонил. поэтому не отдадут ему Дину.

– Он телефон у меня забрал, не давал звонить. А ты ее видел?

– Да.

– Рассказал?

– Нет, Настя, ты должна это сделать сама, мне кажется.

– Спасибо. Дань, неспокойно мне, поехали за ней.

– Не поздно?

– Поздно может быть утром.

– Я бы хотел, чтоб ты отдохнула.

– Я буду за нее переживать, все равно не отдохну нормально.

– Собирайся тогда.

– Может, родителям позвонить?

– В дороге позвонишь. Не будем терять время.

– Дань, подожди, ты глаза закапывал?

– Утром.

– Сейчас надо.

– Настюш…

– Это минута. И мне посмотреть бы…

– Я твои приборы не брал.

– Тогда как минимум я закапаю глаза.

Быстро провожу манипуляции и через пять минут, мы уже едем к моим родителям. Набираю папу.

– Настя, дочка…

– Привет, пап. Как ты?

– Да уж… где ты? Даниил приезжал, наговорил тут всего.

– Я с ним сейчас, пап.

– А была где?

Переглядываюсь с Даней.

– Пап, он вам правду сказал. Леонид меня запер в квартире.

– Настя…

– Я сбежала. Он может к вам приехать, меня искать или Дину забрать. Нельзя ее отдавать ему.

– Да не отдадим, Настюш. А ты как?

– Мы сейчас с Даней приедем., заберем ее.

– А что, так все серьезно?

– Пап… не то слово. Он меня убить хотел.

– Ааа… Настя…

– Маме не говори. Никому не говори. Мало ли он будет звонить… подожди. Звонит уже нам. – Прижимаю к себе телефон. – Он звонит им. – Папочка, ничего не говори. Дай мне. Да, Леонид. Здравствуй. Нет, Насти нет, а что? Она же с тобой была. Пожар?... Да, Дина дома. Да спит она уже, Леонид… Я говорю, спать легла. Настя. Он сказал, что едет за дочерью.

– Папа… Бери Настю и уезжай. И маму возьми. Папа, это опасно.

– Настя, ночь… ну куда.

– Дай мне, – Даниил протягивает руку и забирает телефон. – Сергей Александрович, это Даниил. Леонид вооружен. Чтобы ее вытащить из квартиры, – ускоряется, – мне пришлось сымитировать пожар, он вышел из квартиры, закрыл дверь, а ее оставил внутри и сказал, что там никого нет. Он убить ее хотел. Вы сейчас берете жену и Дину, и уезжаете оттуда.

– Понял.

Даниил называет ему место, куда ехать и отключается.

– А если мы не успеем, Дань?

– Настя, успеем. И хорошо, что не ждали до утра.

– Как я боюсь за дочку. Она же… Дань, она сейчас будет полчаса собираться. Они ее пока раскачают. Он приедет, – поджимаю губы, уже догадываясь, что мы не успеем..

Даня еще быстрее разгоняется. Я сжимаю кулаки и закрываю глаза.

Только бы они успели. Только бы успели.

– Дина звонит, – телефон в руках снова оживает.

– Да, доченька.

– Мам, а что такое? Куда надо ехать? Я не хочу...

– Дина, быстро одевайся и езжайте ко мне, я потом тебе все расскажу.

– Ну, мам, ну давай не сейчас, – поворачиваюсь к Даниилу. – Они дома еще. Никуда не собираются.

– Черт.

– Настя, быстро одевайся, ничего брать не надо. Это… это сюрприз.

– А какой?

– Узнаешь.

– Нет, скажи. Я уже в кровати лежу, давай завтра сюрприз.

– Дина, ну пожалуйста. Сейчас не лучшее время спорить.

– О, папа звонит.

– Не отвечай.

– Почему?

– Не отвечай ему.

– Почему, мам?

– Настя он меня ударил, я сбежала, теперь он меня ищет. Я боюсь, что он и тебе сделает больно.

– Не может быть.

– Пожалуйста, не отвечай, собирайся и уезжай с бабушкой и дедушкой.

– Дина, ты почему еще в кровати? – слышу голос отца.

– Я не знаю, подростки они такие… у них проблем нет, им никуда не надо спешить. Если у тебя проблемы, то это твои проблемы, а не их.

– Нам ехать тут минут пять, может, успеем раньше его.

– Мам, а кто там с тобой говорит? – настораживается Дина.

– Даниил. Помнишь его?

– Да, конечно. А почему ты с ним так поздно едешь?

– Дина. Ты можешь сделать то, что я прошу! Езжай с дедушкой и бабушкой оттуда.

– Ладно.

Отключается.

– Почему вот так с ними всегда? Когда надо быстрее действовать, спорят, оценивают, рассуждают, вместо того, чтобы взять и сделать.

– Они должны справиться.

Я глубоко дышу, пытаюсь успокоиться, но где там.

Даня достает телефон и набирает кого-то.

– Юрий, здравствуйте. Настя со мной. Скажите, мы можем написать заявление сейчас, не ждать утра?

– А что такое?

– Он сегодня хотел ее убить, есть синяки по телу, его надо скорее арестовывать.

– Я услышал. Тогда приезжайте в отделение, напишем заявление, снимем побои, если есть. Все расскажете. Заодно Анастасия напишет заявление, о котором мы говорили.

– Я пришлю адрес, куда подъехать. В течение получаса, часа буду там.

– Спасибо.

Даня отключается и сильнее сжимает руль.

– Дань, а что же Дина? Куда? В участок с собой повезем? Что ей там делать?

Въезжаем на территорию поселка. И я замираю. Только бы успеть. Папа уже выгнал машину со двора, закрывает калитку.

Подъезжаем. Я выбегаю к ним навстречу, Даня выходит за мной.

– Ты как? – папа осматривает меня. – Это он сделал? – показывает на скулу.

– Да.

– Сукин сын. Я ему…

– Пап, не надо. Мы в полицию поедем сейчас.

– Сергей Александрович, вот ключи от съемной квартиры. Езжайте туда, подождите нас там.

– Да мы к другу поедем.

– Пап, сделай, как Даня говорит.

– Ну, хорошо.

Пока говорит адрес, я бегу к Дине.

– Мам, привет, ну что такое?

– Дай мне телефон.

– Ну мам…

– Давай.

Недовольно вытягивает из кармана. А я его забираю.

– Сейчас едешь с бабушкой и дедушкой, я позже приеду.

– А что с тобой? – кивает на щеку.

– Потом. Я тебя люблю.

– Мам, аккуратнее.

– Ну все, поехали.

Мы пропускаем их, они выезжают первыми. Мы за ними.

Я всматриваюсь в каждую встречную машину.

– Вот он, проехал, Дань, – узнаю машину мужа, оборачиваюсь. – Он разворачивается. Узнал папину машину. Что делать, Дань?

– Спокойно. Звони отцу, скажи, чтобы ускорился, а мы его задержим.

– Как?

– Будем решать по месту.

Я набираю папу, быстро ему все передаю, он успевает проскочить на моргающий зеленый, мы преграждаем дорогу, чтобы Леонид не мог проехать.

– Теперь пусть на перекрестке свернет налево. Уходит, мы поедем прямо.

– Думаешь, он нас заметил?

– Что-то мне подсказывает, что мою машину он уже пробил.

Мы едем дальше, он держится за нами.

– Если не свернет сейчас, значит за нами едет.

Мы проскакиваем перекресток прямо, машина Леонида едет за нами.

– Что делать будем, Дань?

– Очень хорошо, теперь твои родители спокойно доедут. Он едет за нами. Потом мы попробуем оторваться.

У него это получается сделать уже на втором перекрестке, когда Даня выезжает опасно на красный и успевает проскочить между машинами. Что я даже зажмуриваюсь. Когда открываю глаза и оборачиваюсь, мы уже едем одни. Он стоит на светофоре. А мы сворачиваем на перекрестке. Отрываемся от него.

Как и где он нас будет искать, я не знаю, и думать пока про это не хочу. Скорее бы уже написать на него заявление.

Юрист наш уже там.

– Юрий Александрович, еще раз здравствуйте.

Он быстро кивает, осматривает меня.

– Идите со мной, – заводит нас в кабинет.

– Домбровский, ну на ночь глядя, ты чего?

– Надо, Колесников, надо. Тебе понравится, – холодно усмехается. С сарказмом. Да уж. Дела своих же рассматривать не особо хотят. Не понятно, чью сторону надо занимать.

– Так с чего начинаем?

– Пишем заявление на мужа. Анастасия, рассказывайте, что случилось.

Я в окружении трех мужчин.

– Смелее, – кивает Домбровский. – Тут все, считайте, свои.

– Сегодня мой муж удерживал меня в квартире против моей воли. Применял физическую силу. У меня остались следы на теле. Порвал одежду. Совершил… – откашливаюсь и опускаю глаза в пол, – половой акт при моем сопротивлении. Когда в доме случилось возгорание, закрыл меня в спальне и покинул квартиру.

Дежурный присвистывает.

– Свидетели есть?

– Да, я, – поднимает руку Даниил. – Я ее нашел там среди дыма.

– О возгорании сообщали.

– Да, пожарная приезжала.

– Хорошо, что есть подтверждение.

Пальцы дежурного на секунду замирают над клавиатурой.

– Медицинская помощь требуется?

– Нет.

– Она никуда не обращалась, но надо снять следы.

Я все рассказываю, как что было. Дежурный печатает.

– Согласны на судебно-медицинскую экспертизу?

– Да.

Потом едем в травмпункт. У меня фиксируют кровоподтеки на внутренней стороне плеча, следы захвата на шее, покраснения на запястьях, ссадину на щеке. Берутся мазки.

Потом опять в отделение.

– Теперь сложнее. Пишем отдельное заявление экономического характера.

– А там что? – выдыхает дежурный.

– В период моей работы руководителем клиники я выигрывала государственные тендеры. Я подписывала документы. Теперь предполагаю наличие схемы вывода средств через подставные компании и удачное завершение тендера, возможно, связано с использованием служебного положения моего мужа.

– Анастасия, вот черновик заявления, – подает мне юрист. – Документы официальные, что мы собрали, у нас все с собой.

– Вы осознаете, – смотрит мне в глаза дежурный, – что проверка может коснуться и вас?

– Осознаю.

Он кивает. Разъясняет права.

– Вас могут вызвать на очную ставку. Возможен обыск. Возможны попытки давления. Если поступят угрозы – немедленно сообщаете.

Подписываю протокол.

– Это будет война.

– Она уже началась, Анастасия.

Теперь все официально.

И назад дороги нет.

Когда возвращаемся в съемную квартиру, Дина уже спит. Мама с папой пьют чай. Предлагаю остаться тут, но они хотят вернуться домой.

– Он вам звонил?

– Да, мы не ответили.

– Пап, не надо домой.

– А что он нам сделает? Скажем, что не знаем, где ты.

– До утра хотя бы останьтесь.

Утром родители уезжают. Решают все же ехать не домой, а к папиному другу в Подмосковье на пару дней.

Дина остается со мной и с Даней.

Мы как маленькая такая хрупкая и нежная семья, которой все предстоит построить заново.

Мне хочется узнать, арестовали ли Леонида, что с ним, что происходит? Но при Дине не хочу касаться проблемы. Боюсь ее напугать.

Молча завтракаем. Дочка ничего не понимает. Зато я понимаю, что надо рассказать ей все. Слова бы только правильные подобрать.

Когда Митрофанов слышит звонок своего телефона, то поднимается и идет, чтобы ответить.

– Мам, мне, конечно, нравится не ходить в школу, но что происходит?

– Я понял. Сейчас буду.

Даниил одевается куда-то. Собирается. И по тому, как быстро и молча это делает понимаю, что случилось что-то.

– Я сейчас, – киваю дочке и выхожу в коридор. – Дань, что случилось, подхожу к нему.

Он оборачивается ко мне. Бледный и впервые, кажется, я видела его в панике. В похожей видела только, когда сказала, что надо делать ему операцию.

– Дань… – Мне надо уехать. Вы оставайтесь тут, никуда не выходите и не звоните.

– Что случилось? Леонид? Родителям?

Машет головой.

– Начальнику нашему передали мою медицинскую карту. Они знают, что я делал операцию. Теперь мне надо написать объяснительную. И меня отстранили от работы.

– Как же я его ненавижу! – срываюсь и закрываю лицо руками.

– Справимся, Настя, может, это и лучше. У меня руки теперь развязаны. Нечего скрывать.