Глава 55

– Делай ты со мной что хочешь, – Настя, – ее отпусти. Она ребенок.

– Что хочешь… Заманчиво как.

– Папа, не трогай маму, – Дина плачет. – Я… я хочу домой.

– Дом там, где я, детка, – спокойно отвечает Леонид. – Ты привыкла, что я всегда решаю. И я решу. Но мне нужна помощь. Ты же видишь, малыш, ты никому кроме меня и не нужна. Тот, твой якобы отец настоящий, он плохой, он человека убил, и еще может. Меня хотел. Меня, твоего папу, который тебя с пеленок нянчил. Дина, я не сделаю тебе больно. Никогда.

Выглядываю в коридор. Их не видно, но слышно голоса в холле.

– Смотри, Дина, и запоминай, что бывает, когда мама папе изменяет. Никогда не изменяй!

Шлепок.

– Папа! Не надо! – воет Дина.

Прижимаюсь к противоположной стене и, прижимаясь к ней, иду в их сторону.

– Дина,не плачь. мамочка просто променяла нас с тобой на чужого мужика, я хочу, чтобы она навсегд азапомнила, что так делать нельзя.

Я, не отлипая от стены, скольжу вдоль нее, как тень. Дышу коротко. Ровно.

Голоса ближе.

Четче.

– …Запоминай, Дина, – цедит Леонид. – Запоминай, что бывает, когда мама папе изменяет.

– Папа, не надо! – Дина захлебывается слезами, слова расползаются в кашу.

– Леонид! – голос Насти срывается. – Не трогай ее!

И я слышу в ее голосе то, от чего у меня под ногами становится пусто: она не просто плачет. Она уже готова закрывать собой ребенка.

Я дохожу до поворота и выглядываю на долю секунды.

И вижу.

Настя и Дина сидят на диване в холле. Обе трясутся в слезах.

– Делай ты со мной, что хочешь, – говорит Настя, и голос у нее дрожит так, что мне хочется выть. – Ее отпусти. Она ребенок!

– Что хочешь… – Леонид медленно наклоняет голову. – Заманчиво как.

Идет к ней. В руке пистолет.

– Папа! Не трогай маму! – Дина уже не плачет. Она воет как маленький испуганный зверек.

Я уже готов придушить его собственными руками, но до него далеко.

Я пока добегу, он успеет выстрелить.

У меня только скальпель из оружия. Так себе , конечно. Но хоть что-то.

Надо, чтобы пистолет опустил. Или ждать момент.

– Смотри, доченька, и слушай. Мама променяла меня и тебя на другого мужика. Я хочу, чтобы она навсегда запомнила, что так нельзя.

Леонид ведет пистолетом от Насти к Дине и обратно.

– Леня… – она почти шепчет. – Пожалуйста. Это ребенок.

Дина ближе ко мне сидит. Я ловлю взглядом Дину, как в прицел. Чтобы заметила меня и успокоилась. Она его этим еще больше злит. Мне нужен один единственный контакт, одна секунда, чтобы она поняла: я здесь. Я рядом. Я пасу.

Наконец ведет глазами и замечает. Я едва заметно качаю головой: молчи. Не дергайся. Не выдавай.

Она понимает. И кивает.

Черт.

Леонид замечает сразу. Он не дурак.

Прижимаюсь к стене.

– Что там? На что ты смотришь?

– Никто! – вздрагивает Дина вздрагивает.

– На месте! – направляет на них пистолет.

Осторожные шаги в мою сторону.

Я не двигаюсь. Я исчезаю.

Отступаю в тень и скольжу в ближайший проем – дверь с табличкой “Серверная”. Внутри темно, тесно, пахнет пластиком и перегретым железом.

Секунда.

Вторая.

Шаги.

Тяжелые. Неспешные. Хозяин в своем мире.

Леонид идет по коридору, будто прогуливается, а не ищет угрозу. Будто уверен: все уже под контролем.

Заглядывает в серверную.

В холле шум, они срываются к двери.

– Стоять! – он бросается за ними.

Я за ним, замахиваюсь и локтем бью по затылку. Леонид падает на колено. Пистолет летит по полу и ударяется о ножку тумбы.

– Сука… Как же без тебя! Сучек своих пришел спасать? – хрипит и смеется одновременно, как человек, у которого психика трещит по швам.

Я делаю шаг к оружию – быстрее, чем мысль.

– Всех вас тут уложу, твари! Всех! Ты думаешь, ты меня заберешь? Ты думаешь, ты победил?!

Леонид шарит по полу и находит пистолет первым. Срывает его, как добычу, и поднимает ствол вперед – куда попало.

Куда попало – значит, в тех, кого я люблю.

– Стоять.

Все замираем.

– Ну что, кого из вас убрать. Дернешься, одну из них убью.

Я замираю.

Настя с Диной стоят в проеме. Настя тянет Дину назад, но девочка как вкопанная, не верит глазам: все происходит слишком быстро.

– А может в папочку вашего? – наводит на меня.

– Нет! – Срывается Дина. – Не трогай его. Он хороший!

– На месте стой! Я твой отец! Поняла?

– Не надо ни в кого стрелять!

– Замолчи! Но у нее истерика. Она и никого выбирать не хочет и остановиться не может.

– Дина!

– Папа, не надо! Не трогай нас.

– Заткнись, я сказал.

– Дина, – полушепотом, чтобы успокоить ее машу головой.

В коридоре вижу тени ребят.

Чуть-чуть мне надо им помочь. но Леонид увидит, выстрелит. Без жертв не получится.

– Ненавижу тебя! – срывается Дина.

– Да заткнись ты! – наводит на нее пистолет.

И взгляд этот. Сколько раз видел такой за секунду до выстрела, а привыкнуть не могу.

У меня нет времени думать. Я даже не успеваю испугаться.

Я просто двигаюсь.

Бросаюсь наперерез.

Закрываю собой.

Плечом, грудью, всем телом – как щитом.

И даю Грачеву секунды, чтобы схватить его.

Выстрел звучит глухо, коротко, будто хлопок.

И мир на мгновение становится темным.

Черные фигуры. Глухие команды. Металлический лязг.

– Оружие! На пол! Леонид. Тебе никуда не убежать.

Боль приходит не сразу – сначала удар, тупой, тяжелый, как кулак в ребро. Я теряю дыхание, будто воздух выбили из груди. Ноги предательски подгибаются.

– Даня, – Настю слышу.

Не должны они были этого видеть.

И где-то тоненький рваный звук.

– Даня, – рядом со мной.

– Дина, стой!

Но Дина уже здесь. Падает на колени рядом, хватает меня за руку двумя ладонями, будто может удержать меня от боли.

– Папа… – повторяет в темноте. Там и страх. И вера. И то, чего у меня не было двенадцать лет.

– Даня.

– Уберите их, – Грачев.

– Ты моя! Ты моя жена! Всегда моей будешь. Она никогда не будет твоей. Никогда! – ревет Леонид.