Глава 56

Меня до сих пор трясет от того, что произошло.

И я должна радоваться, что все наконец закончилось, что Леонида арестовали, а я реву в коридоре больницы, потому что боюсь потерять Даню второй раз, только теперь уже по-настоящему.

Лучше бы мы не встречались с ним. Лучше бы я дальше терпела мужа,. но только бы он был жив. Ну, пожалуйста.

Я не хочу его терять, не хочу…

– Анастасия… – присаживается рядом мужчина в форме, такой, как у Митрофанова. – Мы не знакомы. Евгений Грачев. Даниил у меня работал.

– Почему вы говорите в прошедшем времени? – срываюсь. - Он жив.

– Вы не так меня поняли. Он работал, но из-за той операции его перевели пока в инструкторы.

Я снова в слезы. Закрываю глаза.

– Все хорошо будет с ним, – кладет руку на плечо и гладит. – Что там за ранение, так, царапина. Уверен, что его подлатают и он скоро придет в себя.

– Я так боюсь, что с ним что-то случится.

– Думайте о хорошем. И я знаю вашу ситуацию сейчас, с арестованными счетами, клиникой, проверками, если нужна помощь, обращайтесь, мы с ребятами поможем.

– Спасибо… – сиплю подсевшим голосом.

– Вы как после вчерашнего?

– Ерунда.

– Этой операцией он себе карьеру испортил и вас подставил.

– Главное, что он видит. Знаете, может, я всю жизнь работала и совершенствовалась, чтобы суметь сделать операцию и спасти зрение дорогого мне человека.

– Очень его любите?

Киваю.

– Вам есть куда идти?

– Да, к родителям. Но я не уеду отсюда, пока его живым не увижу.

– Побуду тогда с вами. Ребята тоже переживают. Все ждут, чем закончится.

– Почему вы одна пошли? Почему не позвонили ему?

– Телефон сел. Просто в этой суматохе и беготне, я не заметила как он разрядился. Потом надо было быстро все сделать. Я не знаю… я уже не думала. Мне надо было быть рядом с дочерью. Спасибо, что пришли и спасли нас. Как вы узнали, где мы?

– Мы вашего мужа сразу вычислили, Даня догадался, что он в клинике. По плану он должен был нас дождаться, но полагаю, когда увидел вас, то не стал уже ждать подмогу.

– Если бы я знала…

– Уже не важно.

Мы сидим с ним молча. Каждый в своих мыслях.

Ему в это время звонят ребята, жена, руководство, все спрашивают, как Даня, а мы даже ничего сказать не можем. И после каждого звонка, я плачу снова и снова.

Почему так долго?

Хочу, чтобы врач скорее вышел, и боюсь одновременно.

Наконец в дверях операционной появляется врач, мы с Грачевым одновременно поднимаемся.

– Жив. Состояние тяжелое, но стабильное. Пулю извлекли.

У меня в горле что-то проваливается, и на секунду становится пусто.

– Куда попало? – спрашивает Грачев. Голос ровный, но пальцы у него сжаты в кулак.

– Огнестрельное ранение плечевого пояса. Входное в области передней поверхности плеча, ближе к ключице. К счастью, подключичные сосуды не задеты, признаков массивного кровотечения нет. Легкое цело. Есть краевое повреждение головки плечевой кости и выраженная гематома мягких тканей. Он в реанимации под мониторингом.

– Он в сознании? Можно его увидеть.

– Пока отходит от наркоза. Сейчас его видеть нельзя. Если все будет спокойно, завтра разрешим близким родственникам.

Хочу тут еще с ним побыть, но Грачев уговаривает отдохнуть, отвозит к родителям.

Дина уже спит, дали ей успокоительное. Я долго сижу с родителями на кухне, рассказываю все. Что Даня сделал, как дочку собой закрыл.

Этот день мы все не забудем никогда.

Утром просыпаюсь от того, что Дина забирается ко мне в кровать, обнимает.

– Как Даня?

– Все хорошо, операцию сделали. Он жив.

– Мам, прости меня, это из-за меня все.

– Нет, детка, Не думай так.

– Мам, я вчера поняла, что мне… мой папа, ну которого я считала папой, он хотел в меня выстрелить?

Хотела бы я сказать, что нет, что ей показалось, что не так все, но она большая, зачем выгораживать его.

– Да. Но он так злился на меня, за то, что не с ним, за то, что люблю другого.

– Даню?

– Да.

– А почему ты любишь другого?

– Потому что чувствам мы не можем сопротивляться. Кто-то становится нам ближе, а кто-то так и за всю жизнь – нет.

– А Даня правда мой папа?

– Да.

– А если бы он не закрыл меня вчера?

– Не думай об этом.

– Почему тот, кто знал меня с рождения, хотел убить, а тот, кто знает совсем немного – спасал?

Такие у нее вопросы, недетские.

– Просто одному человека ты и за столько лет не стала дорога, а другому за пару недель стала родной.

– А что с папой теперь будет?

С каким? Но понимаю, что со старым.

– Он в тюрьме. Он хотел убить человека. Это плохо. Он должен за это ответить.

– А Даня?

– Он в больнице, но надеюсь, что скоро выпишут.

– А мы вместе будем жить?

– Малыш, давай, мы не будем торопить события. Я люблю его, но тебе необходимо время, чтобы привыкнуть к нему, познакомиться поближе.

– Я привыкла. Мам, а давай он с нами будет жить, мне с ним не так страшно.

Вместо ответа прижимаю ее к себе.

– А можно к нему в больницу?

– Сегодня я съезжу одна, потому что он только после операции, к нему всех не пускают. А как станет лучше, мы съездим.

– Хорошо.