Глава 24. Ярослава

— Люда, это я! Прости, родителей провожала, чуть опоздала, — влетаю в магазин, на ходу снимая с себя пуховик.

Люда выходит из подсобки, жуя сочное зелёное яблоко.

— А я думала, ты сегодня вообще не придешь, — пожимает плечами, — Думала, с Глебом Игоревичем будешь.

— Да у него там что-то важное, вызвали с утра.

— Так ты не в курсе, что ли? — перестает жевать, округляя глаза. А у меня сердце места не находит после её слов. Замираю посреди магазина в ожидании, — Там два зэка сбежали, наши их поймали. Правда, Глебу досталось, ранили его.

— Что?

— Ну, мой говорит, что там вроде не смертельно, но в санчасть увели.

Я даже не отвечаю женщине, хватаю пуховик и обратно его натягиваю. Вылетаю пулей из магазина, из глаз брызжут слёзы от страха за него и волнения. Сама не знаю, как добегаю так быстро, несколько раз спросив у проходящих мимо офицеров, где санчасть.

Сбрасываю пуховик на первом этаже, оставляя на скамье, а сама взлетаю вверх по лестнице.

Ни о чем не думаю, только о том, что безумно хочу его обнять и убедиться, что всё в порядке. Действую на адреналине, не чувствуя ног.

Подбегаю к двери, дергаю на себя ручку, и ещё не высохшие слёзы вновь брызжут из глаз.

Не верю увиденному, но всё равно смотрю.

Нам же так было хорошо… Почему?

— Простите, что помешала.

Я сама не помню, как кидаю эту фразу, вылетаю пулей из кабинета. Пересекаю коридор, чувствуя, как из меня уже выходит рыдание. Но у лестничного пролёта резко торможу.

Нет, Яра. Остановись. Сбегать — это неправильно и по-детски. Так уже было… Надо разобраться, потому что… Господи, потому что я не верю, что он смог бы так поступить.

Наивная дура? Пускай. Но Глеб не такой. Глеб не сделал бы мне больно ни за что.

Я хватаюсь ледяными руками за перила, чуть наклоняясь вперёд, словно свешиваясь в лестничный пролёт, дышу глубоко. И чувствую, как сильные руки дёргают меня на себя, резко разворачивая.

Глеб как сумасшедший шарит глазами по моему лицу, вытирает без остановки бегущие из глаз слёзы.

— Блядь, Яра! Я буду сейчас звучать, как полный идиот. Но…

— Стой, — резко поднимаю руку и кладу палец на его губы, — Я знаю, Глеб. Вернее… Я чувствую, что ты не хотел этого. Я глупая, да? После нашей ночи мне показалось, что между нами что-то большее случилось. Что-то важное.

— Тебе не показалось, моя девочка, — он прислоняется своим лбом к моему, — Она ничего для меня не значит. Уже очень давно… Это провокация, Яра.

— Зачем она это делает?

— Потому что она видит, что я чувствую к тебе.

— А ты чувствуешь?

— Пиздец как сильно, — он вжимает меня в своё тело, и я понимаю, что моя смелость сейчас не знает границ.

Сама целую его крепко, так, что аж дух вылетает. Цепляюсь за мужские плечи, словно в этом мужчине — моё спасение. И моя погибель.

Я не хочу его ни с кем сравнивать, тем более с Кириллом. Но с Глебом всё по-другому, по-особенному.

С ним так, как я даже не могла мечтать.

Сердце подкатывает к горлу, когда мужские губы перемещаются на шею. Нас не смущает совершенно, что мы находимся в общем коридоре, и нас в любой момент могут увидеть.

— Прости меня, — отрывается от нежной кожи, заглядывая в глаза, — Я не хочу тебя ранить, но иногда прошлое пытается пробраться. Я дал ей понять, что мы с ней невозможны, Яра. Ни при каких условиях. Я очень хочу, чтобы ты знала… Знала, что перевернула мою гребаную жизнь на сто восемьдесят.

— И ты мою, Глеб. Мы сошли с ума, да?

— Сто процентов.

И снова целуемся, как сумасшедшие, трогая друг друга, словно мы можем исчезнуть в любой момент.

Сзади слышится деликатное покашливание. Отрываемся с ним от нашего поцелуя, Глеб оборачивается. За его спиной снова она, с протянутой рукой, в которой какой-то тюбик.

— Это для быстрого заживления, — сквозь зубы произносит она.

Глеб не спешит забирать из её рук мазь, а я вот хочу поставить эту выскочку на место.

Сама забираю из рук тюбик, выхожу вперёд, вставая прямо перед ней.

— Спасибо, Валерия, что оказали первую помощь моему мужчине. Но хотелось бы, чтобы в дальнейшем ваша помощь не выходила за рамки дозволенного, иначе мне придётся написать на вас жалобу. А вы сами понимаете, в какой это скандал может вылиться… И да, помимо данного инцидента, есть ещё один, связанный с Кириллом Орловым. Держитесь от нас подальше, пожалуйста.

Сама не понимаю, откуда во мне столько смелости берётся. Но несомненно горжусь собой.

— Ну давай, тихоня, — брезгливо бросает мне, пряча руки в карманы медицинского халата, — Рискни. Не с той ты войну затеяла.

Чувствую, как дёргается Глеб, но я прошу его не вмешиваться.

— Хорошего вам дня, Валерия.

Она уходит, а я выдыхаю. Глеб обнимает со спины, целуя в макушку.

Боже, я кажется по уши в нём… По самые… Просто голову сносит.

— Родители уехали?

— Угу…

— Пошли домой, тебе нужно помазать мою рану, а мне нужна ты. Срочно, Яра!

Смеюсь, а у самой внутри всё трепетно сжимается. Скорее бы оказаться в кольце его рук и почувствовать его в себе.