Глава 35. Ярослава

Три месяца спустя

— Сынок, тише! — прикладываю руку к животу, когда он, как неугомонный, начинает пинаться. Это его любимое занятие по утрам, не знаю, в кого он такая ранняя пташка — в отца своего, наверно, — Сейчас, я уже встаю.

Нехотя поднимаюсь с постели, придерживая себя одной рукой за поясницу, буквально как колобок выкатываюсь из комнаты.

Помню, мне говорили, что у мамочек, которые ждут мальчиков, животики аккуратные, кругленькие. Мой совсем не такой.

Живот огромный, ребёнок активный, а моя спина всего этого не выдерживает.

— Проснулась, — мама встречает меня на кухне, — Садись завтракать, я как раз отцу яичницу жарю. Будешь?

— Нет, — тут же отказываюсь.

С яйцами у меня теперь сложные отношения, они всегда противно пахнут для меня. Если раньше я любила омлет или глазунью с беконом, то сейчас от одного вида мне становится не по себе.

Да и в целом, помимо вкусовых привычек, многое поменялось.

— Точно, ты же не ешь их, — мама откладывает лопатку в сторону, — Сейчас тебе тогда овсянку сварю.

— Спасибо. Слушай, мам, почты свежей не было?

Она тяжело вздыхает, продолжает помешивать овсяные хлопья в сотейнике и молчит.

— Мам!

— Нет, Яра, новых писем не было, — наконец разворачивается ко мне, — Я не могу смотреть на твои мучения. Ты живёшь в ожидании… Так нельзя, Яра. Прошло три месяца, от него ни одного письма, ни звонка. Ни одной весточки. Тишина. Ты же не понимаешь, что…

— Нет, — резко вскидываю ладонь вверх, прося её замолчать, — Не надо, мам.

И слышать ничего не хочу. Первым и главным условием, по которому я согласилась приехать в родительский дом, это то, что они не обсуждают мои решения и точно мои решения не поддаются критике.

Один раз мать заикнулась, что нужно двигаться дальше. И мне так странно от этого стало, так некомфортно.

Прошло всего три месяца, не целых, а всего… Женщины годами ждут своих мужей. И я буду ждать.

Нутром чую, что с Глебом всё хорошо. Он просто сейчас там, откуда ответить мне пока не может.

На мои многочисленные запросы о местонахождении мужа всегда приходит один и тот же ответ… Информация засекречена.

Зато мешки с продовольствием таскают только так… И вроде приятна такая забота от военных структур, но я бы сейчас тонну этих мешков променяла хотя бы на три предложения от Глеба.

Он даже не знает, что я жду его не одна… Что у нас скоро родится сынок.

Он ничего не знает, но зато я знаю, как он будет счастлив.

Мама накладывает мне овсянку в тарелку и подаёт горячий чай с лимоном. Как раз к этому моменту отец заканчивает водные процедуры и весь начищенный выходит к нам из ванной.

— Ну-с, — потирает ладонями, — Я голоден, как зверь.

Я привыкла завтракать с родителями, хоть они и довольно рано встают. Отец уходит на работу, а у мамы всегда куча дел, непонятно только, где она их берёт.

То в поликлинику, то с соседкой на рынок в другой конец города, то подработки.

В общем, большую часть времени я одна, и вот только за завтраком у нас шумно и оживлённо.

Реакция отца на мою беременность была неоднозначной. Он и не обрадовался, как я бы того хотела, но и против не сказал ничего.

Лишь пожал плечами, мол, а что теперь сделаешь.

— Доча, в пятницу у тебя есть какие-то планы?

— Нет, пап… Ну, только если вечером прогуляться с мамой по парку.

— Вот и славно, тогда прогуляетесь в другой день, — допивает супергорячий и крепкий кофе, — Нас Орловы к себе на дачу позвали, поедем в гости.

— Пап, я не поеду. Давайте без меня.

— Почему?

— Что значит почему? Ты прекрасно знаешь ответ на этот вопрос… Я не хочу иметь ничего общего с Кириллом, тем более я жду ребёнка от другого мужчины, от своего мужа. Ему бы это не понравилось. К тому же, ваши дела со старшим Орловым можно решить и без моего присутствия.

— Кирилл будет с девушкой, Ярослава, — машет рукой отец, поджимая губы, — Ему до тебя дела нет уже давно. Тебя тоже хотят видеть… Всё-таки столько лет ты была важным гостем в их доме. В чём проблема?

Откладываю ложку в сторону, не зная, как ещё объяснить отцу, почему я не хочу туда ехать.

— Глебу будет неприятно, — снова поднимаю этот вопрос, — А ещё, пап… — делаю паузу, боясь сказать вслух то, что давно хотела, — Я уверена, что как раз Орлов-старший и приложил руку к тому, чтобы Глеба отправили туда.

— Хватит! — ударяет по столу ладонью, — Мы с твоим Глебом не раз говорили… Он не понял. Теперь пусть расхлёбывает.

— Ты всё-таки приложил к этому руку, да? — на глазах выступают слёзы, — А я до последнего не верила, отец… Что ты так можешь.

Мама пытается вклиниться в наш разговор, успокоить обоих, но мы уже на взводе.

И ни я, ни отец не готовы уступать друг другу.

— Как могу? Защищать свою дочь?

— От кого, папа? От мужчины, который меня любит?

— Здесь не с кем разговаривать, — он игнорирует меня и говорит это матери, потом молча встаёт из-за стола и уходит.

Почему он не принимает Глеба? За что?

Да, он не такая важная шишка, как Орлов-старший. И у него нет таких связей.

Но Глеб… Он же настоящий офицер! Он честный, справедливый, мужественный… Боже, да я весь день могу перечислять его хорошие качества.

Он просто лучший. И я надеюсь, что сын тоже унаследовал его характер.