Глава 16

Еще долго прокручиваю слова Огнева, лежа в постели в своей комнате. Он не хотел меня отпускать, но я настояла, что ему нужен покой и отдых. Хочу, чтобы его рана быстрее прошла, чтобы как можно скорее встал на ноги. Между нами все еще зыбко, но разговор помог. Я поняла твердо, что не смотря ни на что хочу быть с этим мужчиной. И не сын тому причиной. Я просто не хочу жить без Влада Огнева. Потому что это не жизнь, а жалкое существование. Как-будто часть тебя мертва. Прикипела. Втюрилась по уши. Какая разница, какое определение дать этим сложным отношениям? Пусть кто-то скажет, что это больная, ненормальная любовь. Когда так много боли, испытаний. Мне плевать.

Слышу как за стенкой хныкает Роберт, встаю и направляюсь к сыну. Няня у малыша очень хорошая, но мне важно, чтобы ночью сын был с одним из родителей. Важно пройти весь путь, пережить каждую сложность. Пусть даже деньги позволяют нанять какой угодно персонал. Я смирилась и отпустила дни, которые мы вынужденно провели в разлуке. Главное, чтобы больше никогда не повторилось. Сейчас мы вместе. Нужно уметь отпускать боль, ошибки прошлого, какими бы чудовищными они не были.

Последующие дни меня постоянно тошнит, я стараюсь скрыть свое состояние. Ни на минуту не покидает тревога. Надо купить тест на беременность, что в теперешних реалиях сложно — дом тщательно охраняется, в город ехать около часа, да и не пустят меня. Разрешение надо спрашивать у хозяина дома.

Что если я жду ребенка? Тогда получится, что наша первая ночь после разлуки дала такой результат? Рада ли я? Сама не знаю. Пока чувствую только панику. Как скажу об этом Огневу? Поверит ли? Вдруг решит, что это ребенок Ериханова? Эти мысли добивают окончательно, чувствую себя разбитой. Постоянно хочется плакать.

Тошнота, слабость, не встаю с постели. С Робертом все время няня, очень добрая женщина лет пятидесяти. Прошлую, помоложе, уволила перед самым отъездом Виолетта. Но та девица и правда пару раз вызывала серьезные вопросы, халатно относилась к своим обязанностям, много болтала по телефону. В этом вопросе я со свекровью была солидарна. Новая женщина, француженка Сильви, нравится мне гораздо больше. Доверяю ей сына с легким сердцем.

— Мне сказали ты заболела, — в спальню входит Огнев. Садится на край кровати, прижимает ладонь к моему лбу. — Завтра приедет врач.

— Хорошо, — отвечаю глухо. — Наверное, что-то не то съела, но провериться не помешает.

— Да. Ты можешь быть беременна.

— Что? — вскидываю на него глаза. Я ошеломлена его словами, не ожидала что Огнев так проницателен.

— Я нашел симптомы в интернете, — отвечает абсолютно спокойно. — Заняться мне особо нечем, так что…

Отлично! От него ничего не скроешь. Я тут раздумываю как потихонечку тест сделать, а он…

— Почему ты выглядишь напуганной? — спрашивает, проводя пальцами по моей щеке.

— Я боялась… что ты решишь, что ребенок не твой, — произношу глухо.

— Малыш… — Влад вздыхает. — Мы же уже все выяснили. Я верю тебе. Знаю, что если ты беременна, то ребенок мой. Мы ведь договорились оставить позади ошибки прошлого.

— Та ночь… когда я только сюда приехала… — произношу запинаясь. — Возможно это тогда случилось. Я не знаю…

— Когда я был с тобой в ту ночь, я думал о том, как хочу, чтобы получился еще один ребенок, — неожиданно признается Огнев. — Я ведь все пропустил. Не трогал твой живот. Не ждал сына вместе с тобой. Не знаю, было ли тебе плохо, тошнило ли.

— Это не самые счастливые моменты, — невольно хмыкаю. Если Огнев хотел меня развеселить у него определенно получилось.

— Знаю. Но это наши моменты.

— Ты правда хочешь второго ребенка? — спрашиваю тихо. Все еще не могу поверить что он так спокойно принял это.

— Да. Я хочу от тебя детей. Сколько угодно.

Влад наклоняется ко мне, касается губами моих губ невероятно нежно. Отвечаю ему со всей страстью, на которую способна. В эту минуту меня переполняет благодарность и ощущение абсолютного счастья. Еще ничего не ясно, но я уже безумно хочу второго ребенка. Кормить грудью. Держать на руках крошечное существо, каждый день которого проходит на моих глазах.

— Давай больше не будем об этом, — вздыхаю. — Теперь я одного боюсь… что это окажется простым недомоганием.

Приехавший утром доктор легко проясняет мои опасения, называя срок.

— Два с половиной месяца. Поздравляю.

— Спасибо…

Ровно столько прошло с момента как я оказалась в этом доме. Воссоединилась с мужем. Осознать, что скоро у нас появится еще малыш — безумно сложно. Эмоции переполняют, меня потряхивает от возбуждения.

Влад рядом, держит меня за руку. Сжимаю ее насколько могу крепко.

— Детка, все хорошо. Это же замечательная новость, — заключает меня в объятия.

— Значит, ты возможно скоро вернешься домой? С сыном? — радуется Лена.

— Об этом пока нет речи… Но ты можешь приехать ко мне. Буду очень рада.

Я безумно соскучилась по подруге. Столько событий произошло с момента как я узнала, что мой муж жив, поэтому я пропала на какое-то время, не выходила на связь. И вот, когда позвонила, поначалу Лена буквально взорвалась негодованием.

— Я с ума ведь сходила, думала случилось что-то совсем ужасное! Как ты могла вот так исчезнуть, Стаська? Я не знала что думать! А эта сучка Марина не желала отвечать на мои вопросы!

— Как она, кстати? — все еще не верю до конца в лицемерие Марины, но она и на мои звонки не отвечает.

— Да плевать мне, как она! Сбрасывала меня, говорю же, сволочь настоящая. Значит, Давид этот все же тебя обманул? Я сразу говорила, нельзя им верить! Ты меня не слушала.

Когда я потеряла Роберта, Лена была со мной. Пусть недолго, но очень помогла. Я тогда не в себе была, смутно все помню. Но да, кажется Марина ей не нравилась. У Лены всегда чутье было развито лучше, чем у меня… Зря я ее не послушала.

— Так хочешь приехать? — перевожу тему разговора. — Я буду страшно рада. Познакомлю с Робертом. Очень хочу чтобы ты увидела моего малыша. Он такой красивый! Я безумно его люблю.

— Как он к тебе, Стась? Проблем нет с этим? Ведь он…

— С каждым днем все лучше и лучше, — невольно улыбаюсь. Мы действительно почти сразу нашли контакт, и я безумно этому рада.

— Как же здорово, что ты его нашла! Я не надеялась, если честно, — глухо признается Лена. — Тебе не говорила… но это все так страшно. Мне казалось, что безнадежно. А ты нашла! И мужа. Гад, конечно, твой Огнев. Через столько испытаний заставил пройти. Как ты только его простила. А его мать? Чудовище! Она тоже там, с вами?

— Нет. Он ее на Мальдивы отправил, — ухмыляюсь в трубку.

— Серьезно?? — возмущению подруги нет предела. — Почему не на Северный полюс? Как ты допустила? Ну ты совсем, Стась. Ей же в тюрьме место! — тараторит Лена.

— Мы оставили все позади. Я так хочу. В мести нет ничего хорошего, никому она счастья еще не приносила.

— Ты права, конечно, — вздыхает. — Мать есть мать, какая уж есть…

— Как моя, не знаешь? — спрашиваю тихо. — Не узнавала?

Я просила Лену присматривать за мамой. Мне так было спокойнее. Сама я не пыталась с ней связаться. В том состоянии, в котором находилась, любой удар добил бы меня. Равнодушие, агрессия — очень боялась, что мама обрушит их на меня. Потому что ей больно, и это, видимо, приносит облегчение. Она сделала меня объектом своей ненависти, но я все равно люблю ее. Может поэтому и к Виолетте несмотря ни на что терпима. Она тоже такая какая есть. Пусть ненавидит меня и даже в покушении участвовала… Думаю, все это больше по глупости, нежели по злобе. Несомненно, что у меня, что у Влада сложная ситуация с родителями… но мы все преодолеем. Должны.

Когда я начала зарабатывать у Ериханова, то пересылала для своей матери деньги через Лену, потому что подруга узнала, что маме очень трудно. Отчим ушел от нее. Не вынес горя, которое целиком поглотило маму. Затяжная депрессия, истерики. Я очень переживала за нее. Лене удавалось аккуратно решать вопросы с деньгами. Мама принимала ее помощь, но при этом каждый раз говорила, что от меня бы ни за что не взяла.

— Не очень хорошо, Стась. У нее был инсульт. Не сильный, но она слаба. Вот только вышла из больницы. Твой отчим даже не приехал ее забрать. Он с другой уже живет, помоложе нашел. Сволочь.

Заканчиваем разговор на том, что я отправлю крупный перевод Лене, а она все утроит как можно лучше. Уход, дорогие лекарства.

— Спасибо моя хорошая. Что бы я делала без тебя.

— Не за что, подружка. Я все же думаю вырваться к тебе. Очень хочу увидеть племяша.

Так Лена с самого начала называла Роберта. Пусть и не по крови, но мы всегда были как родные сестры.

Тошнота проходит, и я чувствую себя с каждым днем все лучше. Огнев снова отсутствует, правда теперь он отлучается ненадолго, на пару часов, не больше. И все равно каждый раз начинаю переживать. Вот и сегодня, уехал еще утром. Мне об этом сообщила няня Роберта.

Мы спим отдельно. Сначала его ранение, потом мой токсикоз… Я начинаю тосковать по мужу. Мой организм ведет себя странно. Волнами накатывает сильнейшее желание. Хочется вскочить и побежать срочно искать мужа, прижаться к нему, испытать его прикосновения, его ласки. Меня ужасно это смущает. Никогда не была повернутой на сексе. И вот, вторая беременность преподнесла сюрприз…

Влад задерживается и каждый час ожидания становится для меня невыносимым. Какое-то ужасное предчувствие сжимает грудь… Не нахожу себе места. Сегодня впервые за все время, что живу здесь, не могу сосредоточиться на сыне. Я вроде и с ним, и в то же время постоянно отвлекаюсь, ухожу в себя. Шум на улице привлекает мое внимание, отдаю Роберта няне и выбегаю во двор, приближаюсь к источнику шума…

Сердце сжимается сильнее.

Площадка перед воротами, от дома довольно далеко, спотыкаюсь и едва не падаю. С трудом но удается сохранить равновесие. Сердце уже буквально выскакивает из груди.

Влад… с ним ведь все хорошо? Только бы жив был, — твержу про себя молитву.

Вижу фигуру мужа и всхлипываю с облегчением.

— Влад! — кричу, потому что не могу уже себя сдерживать.

Огнев резко оборачивается.

— Что ты здесь делаешь?

— Я ждала тебя… Почему ты снова уехал так надолго?

Хочу еще что-то сказать, но в горле пересыхает, потому что я вижу… Давида.

Лицо Ериханова залито кровью, он стоит на коленях, белая рубашка на нем тоже почти вся пропитана красным. Его голова опущена, но в этот момент как в замедленной съемке он запрокидывает ее. Наши взгляды встречаются, и я цепенею.

— Уходи отсюда, — цедит сквозь зубы Влад. — Тебе не нужно это видеть.

— Ты… ты убьешь его? — спрашиваю едва слышно.

— Тебе его жаль? — глаза Огнева впиваются в меня как два острых кристалла. Ковыряют, царапают, продираясь к сути.

— У меня нет к нему чувств! Пойми ты уже наконец! Но ты обещал, что все кончено… а сам продолжаешь войну. Почему ты обманул меня?

— Эта тварь все еще хочет тебя.

— Нет! Я только твоя, Огнев, запомни уже. Я никогда не буду с ним. Миллион раз ему об этом говорила… Если ты считаешь, что пока он жив, нам не будет покоя…

Могу ли подписать человеку смертный приговор? Мне страшно произносить непоправимые слова. Но я так бесконечно устала. Почему Давид не оставит нас в покое? Делаю несколько шагов к пленнику. Стоящие вокруг люди Огнева сразу же напрягаются. Кольцо вокруг Ериханова становится еще плотнее.

— Мне жаль, Давид, — обращаюсь к мужчине.

— О чем ты жалеешь, красавица? — в голосе Ериханова звучит насмешка. Даже в таком положении он ведет себя нагло, как хозяин вселенной. Подонок. Как же я его ненавижу! Смерти ему не желаю… но и спасать не имею никаких намерений!

— Жаль, что ты оказался лгуном. Я ненавидела тебя, не доверяла тебе, но ты смог это переломить. Я изменила отношение. Привыкла считать тебя другом… но ты разменял мою дружбу. Не знаю на что.

— Хочешь, чтобы я рассказал как мне жаль? — кривит раненое лицо Ериханов.

— Нет, я же вижу, что тебе наплевать. Это мне жаль. Надеюсь, Влад тебя не убьет. Только потому что не хочу, чтобы он портил себе карму. А вообще, плевать, знаешь. Без тебя станет спокойнее.

Это жестокие слова. По лицу Ериханова вижу, как ему неприятно это слышать. Может даже больно. Но что еще я могу ему сказать? Что прощаю? Выглядеть снова жалкой…

Виснет пауза.

— Прощай, Давид.

Сказав это, отворачиваюсь, подхожу к мужу. Я вижу, что для него важно, как я повела себя. Как же хорошо даже просто стоять с ним рядом, исходящее от него тепло согревает и тело, и душу. Чувствую, что этот момент окончательно проясняет наши отношения. Ведь физическое желание — это совсем просто. А вот доверие…

— Я пойду в дом, — поднявшись на цыпочки, целую мужа в щеку. — Мы с сыном ждем тебя. Я очень соскучилась.

Он нужен мне. Только Влад Огнев. Один единственный мужчина для меня. Надеюсь, сейчас я ему это доказала.