Глава 15

— Ты пришла поговорить и молчишь, — произносит после длинной паузы Огнев.

— Я не видела сегодня твою мать… С ней все в порядке? — мне хочется начать разговор с чего-то незначительного, произношу первое что приходит в голову.

— Моя мать уехала, хотя я, если честно, удивлен твоим вопросом. Мне казалось вы раздражаете друг друга. Или она тебе нужна зачем-то?

— Уехала? Нет, не нужна… я просто так спросила…

— Я решил, что ей следует отдохнуть. Слишком много потрясений пережила за последнее время. Потом она всю себя посвятила Роберту, день и ночь с ним была. Это тоже нелегко. Я решил, раз ты теперь с сыном, то мама может позволить себе расслабиться. Отправил ее на Мальдивы. Мама любит там отдыхать. Это то, что ей сейчас нужно.

— Правда?

— Зачем мне врать?

Огнев усмехается, глядя на мое ошарашенное лицо. Ну правда, это так странно. Мальдивы — звучит роскошно, но почему-то все равно наталкивает на мысль об изгнании.

— Признайся, ты рада.

— Хочешь полной искренности? Да, от известия о ее отъезде я чувствую облегчение. И не собираюсь за это извиняться.

— Я и не прошу. Знал, что мать изводит тебя. Укоряет, колет всякими замечаниями. Это неприемлемо.

— Влад… боюсь пропасть между нами не залатать так просто… — начинаю осторожно, но стук в дверь прерывает меня. Огнев чертыхается. В комнату робко заглядывает няня Роберта.

— Простите пожалуйста, но у малыша сейчас сеанс массажа, — смотрит на Влада.

— Ой, конечно. Я забыла, — мне становится ужасно неловко. Как могла забыть о расписании ребенка? Показала себя матерью, называется.

Девушка забирает Роберта, а я понимаю, что растеряла всю решимость, забыла все о чем хотела спросить Влада.

— Ты красная как помидор. Не надо так переживать из-за мелочи, — ободряюще произносит Огнев. Чувствую благодарность за то что не корит за ошибку. Вот только сама себя не могу простить.

— Здоровье малыша не мелочь, — отвечаю резким голосом.

— В этом доме куча людей находятся чтобы помогать тебе заботить о сыне.

— Да… Виолетта бы не забыла про массаж, — говорю с горечью.

Огнев откидывает одеяло, встает с постели.

— Что ты делаешь? — восклицаю испуганно. — Тебе разве можно вставать?

Невольно скольжу взглядом по его атлетической фигуре, бинты на плече и груди приковывают к себе взгляд, опускаю глаза вниз потому что мне больно видеть мужа раненым, сразу внутри ныть начинает. Вот только когда смотрю на загорелые крепкие ноги, покрытые светлым пушком волос, чувствую сухость во рту. На Огневе одни плавки и это очень, очень сильно смущает. Меня начинают одолевать совсем неподобающие мысли, от которых хочется надавать себе пощечин. Увы. Мой сексуальный муж все еще имеет на меня невероятное влияние. С трудом оторвавшись от созерцания мужчины, провожу языком по внезапно пересохшим губам.

Огнев подходит к столу, берет стакан воды, пьет жадно. Мельком смотрю как двигается его кадык, любуюсь мускулами, мощной шеей. Понимаю, что надо срочно прекратить, и ничего не могу поделать. Если я сейчас не остановлюсь, случится то, что было ночью перед тем как я узнала про Роберта. Секс. Боже, неужели еще пару дней мне казалось, что я никогда не захочу Огнева? Я правда в это верила?

Да. Иначе бы не решилась зайти к нему в комнату.

— Когда ты так смотришь, — хрипло произносит Влад, ставит стакан обратно. Фраза обрывается. Шаг — и он уже рядом. Властно обхватывает двумя пальцами мой подбородок.

— Что ты делаешь? — спрашиваю, чувствуя себя абсолютно беспомощной.

В высшей степени идиотский вопрос. На губах Огнева играет зловещая чувственная улыбка. Этот мужчина — воплощение первобытной мужественности, и это одновременно возбуждает и завораживает. У меня не получается сдержать короткий судорожный вздох. Хочу отступить назад, но не могу пошевелиться.

— Ты знаешь, чего я хочу, — произносит Огнев.

— Нет… понятия не имею.

— Куда важнее что планируешь ты, Станислава. Какие мысли бродят в твоей голове? Иногда меня это пугает.

— Почему? — спрашиваю охрипшим голосом. Он до сих пор касается моей скулы, это прикосновение жжет огнем.

— Хочешь уехать?

— Нет… то есть… я не знаю, — вместо связных слов выдаю какое-то бормотание. Слишком остро ощущаю запах и жар его тела. Хочу прислониться к нему, расплакаться, простить все что было между нами. И я ненавижу себя за эту слабость. Он так много горя мне причинил… Не говорил что жив, не показал сына. Были ли у него веские причины, или только месть? Как спросить об этом? У меня слова глохнут в горле.

Последним усилием беру себя в руки, отхожу от него, дернув головой избавляюсь от хватки его пальцев.

— Хватит, — цежу сквозь зубы. — Я не за этим пришла!

— Хорошо. Скажи зачем. Я сделаю как ты хочешь, Станислава. Захочешь покинуть это место — только скажи.

Огневу удается удивить меня. Отпускает? Правда? Вот только мое место — рядом с Робертом и он это знает!

— Я даже не мечтаю об этом, — говорю с горечью. — Понимаю, что сына не отдашь.

— Моего сына не будет воспитывать Ериханов. Да и никто вообще другой. Только я. Ты же, если захочешь — свободна. Препятствовать встречам с Робертом не стану, — произносит холодно и спокойно.

— Пошел ты к черту, Огнев! — восклицаю яростно. — Ты и твое великодушие. Мне некуда ехать!

— Только поэтому остаешься?

— Нашему сыну нужен отец, Огнев, и я это слишком хорошо понимаю. Но мне не нравится, что ты опять рискуешь. Неужели после всего что было, ты не можешь остановиться?

— Могу. Я у финальной точки. Остался только Ериханов.

Сказав это, Влад внимательно смотрит на меня. Наблюдает за реакцией.

— У меня нет никаких чувств к Ериханову, ясно? И никогда не было ничего с ним. Не подпускала его к себе, да он и не пытался, потому что я бы сразу ушла! Если бы силой заставил — убила бы себя. Потом узнала, что беременна, так он вообще не смотрел в мою сторону. Твои слова… намеки… они были шоком для меня! Какая-то запись… такого не было в реальности!

— Я верю, Станислава. Теперь верю. Тогда мне было слишком больно изучать запись, концентрироваться на ней. Возможно, мне было легче на тот момент верить в твое предательство. Вытащить я тебя не мог. Ериханов был сильнее, у него было больше людей. Я же — собирал своих соратников по крупицам. Кого-то покупал. Кому-то обещал… Долги еще долго отдавать придется.

— Мне плевать на твою бедность. Нет, я понимаю, что ты сейчас не про деньги. Просто хочу сказать. Твое богатство никогда не было важным для меня. Мне ничего не надо. Только быть рядом с сыном.

— Мне нужна жена. Настоящая, — глухо признается Огнев.

— Ты же понимаешь, что я не могу переключиться по щелчку пальцев?

— Да, понимаю, девочка. Ты пережила из-за меня слишком много, — вздыхает Влад.

— Как и ты.

— Прости меня… прости что не верил тебе. Поверить в измену было самым страшным из того что я когда-либо испытывал в жизни.

— А ты не привык прятать свои страхи, — парирую горько. — Вытаскиваешь их наружу…

— Ты хорошо меня изучила, — усмешка кривит изуродованное лицо. — Иди ко мне… моя девочка.

Не могу больше сопротивляться. Душа рвется к этому мужчине… Мы еще далеко не все выяснили… но эти разговоры по кругу, о предательстве, верности, ошибках — они могут быть бесконечными. Сейчас мне необходим тактильный контакт.

Прикосновение губ Влада обезоруживает. Через мгновение оказываюсь опрокинутой на кровать и прижатой к ней крепким мужским телом. Не прерывая поцелуя, Огнев ногой раздвигает мои бедра.

— Что… что ты делаешь? — отрываюсь от его губ. Не могу отталкивать его — боюсь навредить ране. Лишь отстраняюсь, как можно дальше выгибаясь в спине.

— Сама знаешь. Не маленькая, — отвечает ворчливо.

— Ты ранен… перестань. Ты себе навредишь.

— Мне нравится твоя забота. Но я не могу больше ждать.

Снова захватывает в плен мои губы, поцелуй невероятно чувственный, длинный, неспешный. Ему это нелегко дается, чувствую по бешеному стуку сердца и нетерпеливым движениям бедер. Влад полностью обнажен, на нем лишь плавки, из которых выпирает внушительная твердость, которой он трется о мою промежность, задрав высоко подол моего платья. Я дурею от этих движений. Почти кончаю, задыхаюсь, хныкаю, Огнев отрывается от моего рта, слегка прикусывает мою нижнюю губу, затем, словно в утешение, нежно проводит по ней языком.

Потом начинает поглаживать мою шею, вызывая отчаянные всплески желания. Пальцы уверенно нащупывают пульс и слегка надавливают на бьющуюся жилку, словно проверяя мою реакцию. Улыбается, глядя на меня, довольный. Хочу возмутиться, но тут у меня перехватывает дыхание: рука Огнева двигается ниже, к твердым холмикам груди. Ладони отодвигают вырез платья. От умелых ласк теряю остатки разума, сама льну к мужу, забыв об осторожности. Умираю от желания почувствовать силу его страсти. Я хочу его, хочу безумно, только он может утолить боль, которой сейчас налит низ живота. Подняв голову, вижу в его глазах чисто мужское удовлетворение и что-то еще: дьявольское желание, бешеное, неукротимое, от которого начинает сосать под ложечкой.

Трясущимися руками помогаю Владу избавить меня от одежды. Опускаюсь на постель, умирая от желания почувствовать на себе вес этого мужчины. Огнев нависает надо мной, снова жадно целует в губы, захватывая нижнюю, посасывает ее. Затем прокладывает дорожку поцелуев по шее, груди, спускаясь все ниже. Когда его пальцы пробегают по треугольнику волос внизу живота, выгибаюсь ему навстречу, безмолвно умоляя сжалиться. Руки Влада сжимают мои бедра, и он с силой притягивает меня к себе. Прижимается лицом к моему животу, целует его, спускается ниже, потом еще ниже, ласкает меня между ног, пробуя на вкус. Кажется, что распадаюсь на частицы под его губами и языком, дрожу от нетерпения, от невыносимо сладостных ощущений. Почти кричу от невыносимого наслаждения. С каждым прикосновением его языка все больше теряю контроль над своим выходящим из повиновения телом. Еще одно глубокое проникновение языка в мое лоно и перед глазами темнеет, содрогаюсь от оргазма, тело выгибается и опадает, обмягшее, расслабленное, в сильных мужских объятиях.

Когда немного прихожу в себя, вижу, что на бинтах выступила кровь, ее все больше. Влад продолжает нависать надо мной. Осторожно освобождаюсь из его объятий.

— Нам нельзя… тебе нужно сменить повязку. Вдруг швы разошлись? — начинаю паниковать.

— Мне нравится твоя забота, — улыбается Огнев.

— А мне не нравится твоя беспечность! Ложись на спину. Пожалуйста… Прошу тебя. Я позвоню врачу.

С облегчением вижу, что Влад выполняет мою просьбу. Вскакиваю с постели, чувствуя ужасное смущение. Я получила удовольствие, а он нет… Не дай бог еще и правда швы разошлись. Как я могла допустить такое? Первый мой визит и вот чем закончилось. Хорошо хоть Виолетты нет, иначе представляю, что бы она тут устроила, сыпала бы обвинениями.

К счастью новые швы не понадобились, присланная врачом медсестра просто сменила повязку. Я наблюдала как она это делает, чувствуя ревность. Когда чужие женские руки касались обнаженной кожи Влада меня потряхивало. Никогда не думала, что настолько ревнива. Еще и о Нике вспомнила. Поначалу то, что он был с ней, еще и у меня на глазах, ушло на второй план. Увидев Роберта я обо всем забыла. И вот сейчас меня корежит от воспоминания, как Ника стоит на коленях перед Огневым. Ненависть окатывает горячей волной.

— Не уходи, — хрипло просит Огнев, когда резко встаю и направляюсь к двери.

— Мне надо к сыну. Я совсем мало видела его сегодня.

— Понимаю. Не собираюсь красть у него тебя. Но сегодня мы сделали важный шаг. Начали разговаривать, обсуждать наши ошибки, Станислава. Прошу, давай продолжим.

— Все, я закончила, — произносит медсестра по-английски. Начинает собирать инструменты. — Пожалуйста, больше не усердствуйте с физическими нагрузками. Для этого еще рано. Вам надо больше отдыхать, господин Огнев.

Краснею от ее слов, хотя возможно под «физическими нагрузками» она имела в виду совсем не то, что было на самом деле.

Женщина уходит. Теперь мне хочется последовать за ней еще сильнее, потому что Огнев не сводит с меня проницательного взгляда. Словно хочет проникнуть в мой мозг. Прочесть там каждую мысль. Вот только даже мне это неподвластно. В моей голове полный сумбур. Я сама не понимаю, чего хочу. Меня раздирают одновременно два противоположных чувства. Любовь и ненависть.

— О чем нам еще говорить, Влад? Между нами только животная страсть, но нет доверия… Ты подозревал меня в связи со своим врагом. Пусть не физическая, но это была связь. Я поверила Давиду. Наверное, я жуткая дура…

— Я понимаю, что у тебя не было выхода. Ты не дура, не говори так. Ты чистая, светлая, доверчивая. За это я так сильно люблю тебя. За чистоту, которая от тебя исходит. Скажи мне все что чувствуешь, Станислава.

— Тебе вряд ли понравится, — произношу горько.

— Знаю. Но я хочу, чтобы между нами не было скрытого.

И меня прорывает:

— Ты знал, что я с ним… но ничего не сделал! Ты просто наблюдал, да? Наблюдал, как я нахожусь рядом с Ерихановым! Я этого не хотела! Но он убедил меня, что поможет тебя найти. Не ради меня. Сказал, что это в его интересах!

— В этом он не солгал, — умехается Влад.

— Почему ты не забрал меня, Влад? Позволил ему быть рядом. Я держалась с твоей матерью. Ей тоже было плохо, я как могла ее поддерживала.

— Знаю.

— А ты… Ты любовницу завел. Точнее, вернулся к прежней! Как можно переступить это, Влад? Я не понимаю как! Серьезно. Я вряд ли смогу. Даже ради Роберта…

— Это сложно объяснить. На тот момент я не мог объявиться. Этим сразу поставил бы и себя, но главное и тебя — под угрозу. Пока ты была с Ерихановым, находилась в безопасности. У меня было слишком много врагов.

— Хорошо. Допустим. А Ника?

— Я встретил ее случайно. Она всегда питала ко мне слабость.

— Это оправдание?

— Что ты хочешь, чтобы я сказал? — в голосе Огнева звучит горечь. — Ника была для меня носовым платком, ясно? Не знаю, как еще выразиться. Ты же… ты была смыслом моей жизни. Я боялся, что если покажусь, попробую забрать тебя, то станет хуже. Ериханов мог сунуть тебя в какое-нибудь подземелье, спрятать так, что никто бы не нашел. Чтобы меня шантажировать.

— Ты его таким чудовищем представляешь…

— Состояние можно только так заработать. Честным путем ты только на домик в Анапе наскребешь. Ты связалась с опасным человеком, девочка. Я сейчас о себе говорю. Грехов на мне не перечесть. Иногда я кляну себя за то, что сломал тебе жизнь. Вот только отпустить тебя, как бы ни любил… это выше моих сил.

Мы разговариваем много часов. Вечерние часы перетекают в ночные. Я в какой-то момент перебираюсь в постель к Огневу, лежим друг напротив друга на постели. Иногда виснут длинные паузы, и мы просто смотрим… Впитываю каждую черту лица Влада, смотрю на него… и мне все мало.

— Ты так напряженно о чем-то думаешь, что я начинаю переживать, — усмехается Огнев.

— Считаешь у меня нет на это причин? Беспокоиться о завтрашнем дне…

— Причины есть, — Огнев мрачнеет.

— Когда все это закончится? Твоя месть. Наступит ли время, когда можно будет выдохнуть?

— Ты об этом мечтаешь? — легкая улыбка касается губ мужа и сразу все плохое отодвигается далеко на задний план. Я таю от этой улыбки, греюсь в ее лучах.

— Пока тебя не было, я мечтала только о том, чтобы найти тебя. Увидеть снова. Обнять. Но иногда наши мечты принимают извращенную форму.

— Прости меня, — Огнев притягивает меня к себе.

— Тебе нельзя шевелиться!

— Ладно. Не буду.

— Та сцена на балконе…

— Отвратительна. Знаю. Ты не должна была быть на той вечеринке.

— Ериханов уговорил меня в последний момент.

— Я не знал, что ты нас с Никой увидишь. Мои люди сообщили, что тебя увели. Что Давид отправил тебя домой. Ника опустилась на колени, а я был слишком переполнен эмоциями от нашей встречи. Почему ты вернулась, Станислава? Ты не могла узнать меня в той маске. Это невозможно.

— Могла. Я почувствовала. Должна была… — утыкаюсь в плечо, пряча глаза, из которых текут слезы.

— Я с того момента больше не видел Нику. К ней ездил мой человек. Отвез много денег. Передал, чтобы она начала новую жизнь. Она никогда ничего не значила для меня.

— Это больно…

— Ты ее жалеешь?

— После того как она устроила для меня представление? О нет. Я понимаю ее чувства… Но она была слишком жестока со мной.

— В любви все средства хороши.

— Я запуталась. Потеряла все ориентиры. Уже не знаю, что такое любовь, — признаюсь глухо.

— Это прощение.

— Да… наверное, ты прав. Умение прощать в нашем случае очень важное качество, — провожу кончиками пальцев по щеке мужа.

Влад ловит мою руку, притягивает к губам и целует.

— Запомни, ты и сын — самое главное для меня. Нет ничего важнее. Иначе бы я попробовал тебя вытащить. Я просто слишком хорошо знал, на что способен Ериханов. Не мог рисковать. То, что ты так долго искала Роберта… Меня это тоже мучило. Я во всем виноват. Моя беспечность. Слишком много врагов к себе приблизил.

— Ты не виноват, что люди, оказавшиеся рядом, которым ты доверял полностью, оказались такими гнилыми, — произношу это с болью. Наверное это страшно, когда предает самый близкий друг, таким каким был Расул.

— Я не спрашивала… все откладывала. Что с этими людьми? Ты… отомстил им?

Нет нужды называть имена. Огнев прекрасно понимает, о ком я. Все это время я размышляла о природе зла. Откуда берутся чудовища. Такие как Милена. Расул. Которые легко идут по головам…

— Их больше нет.

— Так просто? Ты нашел их… забрал Роберта. Ты…

— Зачем подробности? Ты можешь мне не верить, но подумай сама. Если я нашел их и забрал сына, оставил бы я их в живых? Это жестокий мир, девочка. Мир хищников. Мы не щадим врагов.

— Я и не хотела им пощады! Но так… Все произошло будто без меня.

— Не дал тебе вкусить чувство мести?

— Возможно…

— Тебе это не нужно. Оно разрушает. Убивает часть тебя. Просто прими как данность. Их больше нет. Ни Милены, ни Расула. Нет ни могилы, ни памяти. Они стерты с лица земли, как твари. Они это заслужили.