Глава 10

— Тебе нравится играть с огнем, да?

После этого странного вопроса, на который Огнев похоже не ждет ответа, олигарх вдруг резко встает, одновременно и меня заставляя выпрямиться. Его рука продолжает зажимать мне рот.

— Ни звука, поняла? — произносит странную фразу.

Может это не его дом? — мелькает у меня мысль. Он сказал, что потерял приличную часть своего состояния. Огнев никогда не рассказывал мне про этот дом, так может он и не его вовсе? Каких-нибудь друзей… Может тут есть другие хозяева?

Торопливо киваю, ругая себя, что не подумала о такой возможности. Получается, вторглась к чужим людям как к себе домой.

Пока думаю об этом, Влад продолжает тащить меня за собой по темному коридору. Заталкивает в какую-то комнату, и наконец отпускает. Стою, хватая ртом воздух, пытаясь отдышаться. Пульс зашкаливает от паники, в висках молотит кровь.

— Извини… я не подумала, что дом не твой, — произношу сбивчиво.

Ничего на это не ответив, Огнев смотрит на меня как на идиотку. На глаза наворачиваются слезы. Почему все так? Почему мы совершенно не понимаем мотивы друг друга?

— Я пойду…

— Куда? — рычит со злостью. — Какого хрена ты бродишь по ночам?

— Не могла уснуть…

По щекам катятся слезы. Неожиданно Огнев привлекает меня к себе. Сначала замираю от неожиданности. Но тут же начинаю вырываться.

— Нет! Не надо… Я не за этим пришла…

Делаю резкий шаг назад, спотыкаюсь о ковер на полу, теряю равновесие. Рванувшись вперед, Огнев подхватывает меня, его сильные руки сжимают мою талию. Его пальцы такие горячие, что я вздрагиваю. От них по телу пробегает горячая волна.

Прикосновения Влада всегда так на меня действовали, даже когда я ненавидела его всей душой. Увы, сейчас не могу ощутить в себе ту ненависть. В данный момент не властна над эмоциями.

— Хватит, — выдыхает хрипло Влад, притягивая меня к себе.

Не успеваю сообразить, к чему это относится. Ко мне? К ситуации?

— Отпусти меня… что ты делаешь, что?!

Властные губы, твердые, требовательные, обрушиваются на мой рот. Сердце стучит так, что отдается в ушах. Хриплое дыхание обдает парами дорогого алкоголя. Мне не противно. Меня тянет к нему как магнитом. Потому что изголодалась по нему. Моя попытка вырваться слабая, жалкая. Потому что все мое существо охватывает дикая ломка. Все это время, с момента как мне сообщили о гибели брата, я стала пустой, безжизненной. Потом сосредоточилась на ребенке, потом его потеряла. И вот в один миг вернулась женская сущность. Потребность в мужчине никуда не делась, видимо лишь затаилась под гнетом горестей, испытаний. Прикосновение мужа пробудило ото сна. Заставило пылать, выгибаться под его поцелуями. Сила желания — настоящая лавина, под которой и захлебнуться недолго.

Рука Огнева тянет вверх край платья, задирает его грубо аж до талии, обхватывает мои ягодицы, притягивает вплотную к своим бедрам, и я, к своему смятению, остро ощущаю всю силу его желания. Другая рука проникает в вырез платья и, спустив бретельку с плеча, обхватывает грудь.

Здравый рассудок говорит, что надо оттолкнуть, что все это — обыкновенная животная мужская агрессия, мне это ненужно. Увы, собственное тело не подчиняется, меня ведет от жажды, от дикой потребности которой невозможно противостоять.

Такой знакомый, желанный запах, мускулистое тело, сжимающее в объятиях, пробуждают к жизни. Целиком охватывает желание, перед которым я не в силах устоять.

Руки сами обвивают шею Огнева, подаюсь к нему, трепеща от безумного желания, скрыть которое не в силах. С трудом перевожу дыхание, когда Влад отрывается от моих губ.

Платье уже сбито на талии, Огнев сдвигает вниз бюстгальтер, обнажая мои груди. Сжимает их, взвешивает в руках, тяжело дыша при этом, словно узнает мое тело заново. После родов грудь у меня выросла на размер. Сейчас, думая об этом, смущаюсь.

— Не надо, — и тут же противоречу себе, вздрагивая от наслаждения.

— Соскучилась? Ериханов мало тебя трахал? — губы Огнева кривятся в горькой улыбке, а рука, оставив мою грудь, обхватывает шею, заставляя откинуть голову.

— Пошел ты к черту! — разом холодею. Отталкиваю его. Пусть убьет. Пусть задушит. Но я не прощу этой мерзости, что он сейчас произнес.

— Я не буду терпеть твои мерзкие наговоры! Немедленно отпусти, иначе заору. Слышишь? — выкрикиваю яростно, толкая его в грудь, вырываясь изо всех сил.

Огнев отпускает мою шею, но при этом стискивает талию так сильно, что даже вдоха сделать не могу. Перед глазами все плывет.

— Почему я должен тебе верить? — рычит мне в лицо.

— Мне плевать, не верь! Мне все равно, что ты обо мне думаешь, насколько ненавидишь… — голос срывается.

Влад хватает меня за руку.

— Я устал тебя ненавидеть…

— Отпусти…

— Не могу… — голос царапает, точно колючая проволока.

Снова тянет меня к себе, подавляя сопротивление решительным напором. Вжимает мое тело в свое, дергает полоску трусов в сторону, касается меня там, где истекаю влагой. Двумя пальцами скользит внутрь, и я захожусь от крика.

— Я верю тебе… Хочу верить. Блядь, что ты со мной делаешь, маленькая. Хочу тебя… я так тебя хочу, девочка…

Отзываюсь на каждое его слово, понимая, что не могу ненавидеть. Чувствую, как дрожит большое, сильное тело мужа и не могу не ответить равным по силе желанием. Огнев стонет мне в губы, бьется языком о мой язык, разжигая внутри огонь. Целую в ответ, полизывая его рот так, как он это делает с моим. Чувства переполняют, я теряю контроль. Уже едва держусь на ногах, висну на нем.

Огнев отрывается от моего рта, теперь его губы грубо блуждают по моей шее сбоку. Даже боль от трения заросшего щетиной подбородка посылает импульсы удовольствия к моему животу. Я вся как оголенный провод, реагирующий на любое касание.

Одновременно Влад продолжает двигать во мне пальцами, водит по складкам плоти дразнящими кругами. Беспомощно всхлипываю каждый раз, когда задевает влажную поверхность клитора. Крик удовольствия поднимается в горле. Невозможно выносить эти эмоции, раздирающие, противоречивые. Постепенно все сливается в одно — яростную потребность в разрядке. Абсолютно животное желание заставляет захлебываться эмоциями.

Кайф на грани боли. Внизу так тянет, что я готова разрыдаться от невыносимого острого желания.

Глотаю собственные крики и стоны, неумолимое, жесткое движение пальцев во мне доводит до исступления. Меня трясет на грани дикого оргазма.

Он это видит. Наслаждается моей беспомощностью, продолжая проникать в мое тело, растирать пульсирующий клитор, сжимать соски, пока меня не подбрасывает, скручивает от безумной агонии. Остро, захлестывая, раздирая болью и сладостью одновременно, меня накрывает волна. С губ срывается имя мужа, сотрясаюсь всем телом, всхлипываю, содрогаюсь от спазмов. Оргазм оглушительно сильный, прокатывается от затылка, по копчику и до кончиков пальцев ног.

— Влад… Влад… — повторяю его имя беззвучно, с каждым спазмом наслаждения.

Огнев подхватывает меня на руки, несет вглубь комнаты. Только сейчас понимаю, что мы набросились друг на друга почти возле двери. Он кладет меня на большую кровать. Нависает сверху. Тяжелый, пронзающий до самого нутра взгляд заставляет вздрогнуть. Его лицо перекошено, выглядит злым. Шрамы от ожогов выглядят сейчас особенно зловещими. Протягиваю руку, желая дотронуться до изуродованной половины лица. Огнев резко отстраняется.

— Почему? Я…

— Не нужно напоминать мне, что я стал уродом, — произносит горько.

Открываю рот, чтобы возразить, и не нахожу слов. Как объяснить, что для меня это не имеет значения?

— Лишь бы ты был искренен со мной… лишь бы верил. Остальное неважно, — бормочу тихо.

Он не хочет мне верить. Отстраняется. Уходит.

Платье, сбившееся на талии, там же болтается бюстгальтер, мокрые насквозь трусы — все это мешает, раздражает. Сажусь на постели, снимаю с себя все, отбрасываю в сторону.

Сейчас я не смогу это остановить. Влад подарил мне разрядку, но сам не кончил. Это несправедливо. Пусть утром между нами снова возникнет пропасть, но сейчас хочу одного. Быть со своим мужем. Со своим единственным.

Соскальзываю с постели. Огнев стоит возле камина, единственный источник света в этой комнате. Спиной ко мне. Провожу ладонями по его плечам, и ниже. Он оборачивается. В его руке бокал с виски.

— Я хочу видеть тебя всего. Разденься для меня, пожалуйста.

Тянусь к его рубашке, расстегиваю пуговицы. Влад ставит стакан на камин.

Провожу по обнаженной груди, неровной поросли волос. Тут тоже шрамы. Их так много… Кусаю губы, потому что мне больно видеть их. Внутри все стонет от мысли, сколько он пережил. Снимаю с него рубашку, отбрасываю в сторону.

Опускаюсь на колени, ощущая, как вздрагивает этот большой сильный мужчина, перенесший так много боли. Он дрожит, когда тянусь к ремню, расстегиваю ширинку на его брюках.

Смотрит на меня сверху вниз обжигающим алчным взглядом. Касаюсь пальцами твердого как камень члена. Огнев сжимает челюсти до хруста.

Подавляя собственный страх, оглушенная странным ощущением власти над зверем, тяну змейку вниз. Шумно выдыхаю, спускаю брюки, поддеваю резинку трусов. Вздрагиваю, когда член твердый и горячий, покрытый сеткой вен, покачивается прямо у моего лица, пугая мощью.

Огнев, не двигается, позволяет мне самой принять решение, и я буквально физически ощущаю, каких адских усилий ему это стоит. Обхватываю ствол рукой, на головке блестит капля влаги, которую размазываю по члену.

Касаюсь языком головки, вожу ею по своим губам. Я еще ни разу не делала это мужу. Он никогда не просил об этом. Но я знаю, что ему хотелось. Но в то время ему гораздо сильнее хотелось быть со мной деликатным и нежным. После всего с чего мы начали я была благодарна Владу за это… Но часто фантазировала, как беру у него в рот. Мне нравилось думать об этом. Предвкушать… Если бы я знала сколько испытаний нас ждет впереди!

Когда надавливает головкой на мои губы, заставляя раскрыть шире рот, послушно делаю это. Позволяю члену войти. Он снова выскальзывает из моего рта — кажется, еще более набухший чем раньше. Чувствую горящий взгляд, который жжет мои губы. Несмело высовываю язык, касаюсь ствола, начинаю скользить по нему, лизать как леденец. Мне не по себе. Покрываюсь испариной. У Влада большой член. Вряд ли смогу взять его в рот целиком…

Скольжу по длине, поднимаюсь к головке, начинаю кружить возле нее, иногда чуть впуская в свой рот. Мне нравится чувство наполненности. Чуть солоноватый вкус.

— Твою мать… — голос Огнева осипший, неузнаваемый.

Он начинает делать движения, неглубоко проталкивая член в мой рот. Запутывается пальцами в моих волосах, наматывая на кулак пряди моих волос.

Делает выпад вперед, осторожно погружается.

Наматывает мои волосы еще больше, дает пару секунд привыкнуть к себе, затем еще одно глубокое движение.

Неожиданно Влад останавливается, покидает мой рот, тянет меня за плечи, заставляя встать с коленей.

— Иди в постель, — командует ставшим очень глухим и низким голосом.

Ложусь на спину, смотрю как склоняется надо мной, опираясь на руки. Снова ласкает, растирая клитор пальцами, начинает погружаться в меня, и я вдруг задыхаюсь от боли. Я читала, что после родов все может быть снова как в первый раз. Извиваюсь на простынях, задыхаясь и покрываясь каплями пота. Проникновение слишком болезненно, а Влад слишком сильно возбужден, чтобы сейчас остановиться. Распаленный, входит в меня до упора, и я закусываю губу, чтобы не закричать. Он двигается все сильнее, ритмичнее. Постепенно привыкаю к его движениям, боль отступает. Впиваюсь в его спину ногтями, царапаю кожу, кусаю его плечи. Я ошеломлена силой и остротой чувств, меня колотит от целой гаммы противоречивых эмоций.

Влад не сводит с меня настойчивого взгляда, впитывая каждую реакцию. Широко разводит мои ноги в стороны, начинает ритмично и глубоко толкаться в меня. Неосознанно впиваюсь ногтями в его плечи, то ли в попытке притянуть ближе, то ли оттолкнуть. 1439f7c

— Расслабься, девочка.

Подхватывает меня под затылок, приподнимая к себе, прислоняясь лбом к моему лбу.

— Дааа, малышка. Смотри мне в глаза, — удерживая за горло, не прекращая двигаться, даря сумасшедшие ощущения, еще глубже сильными толчками, резко и жестко, растягивая и наполняя.

Внезапно отстраняется, обхватывает руками мои щиколотки, стискивает больно. Запрокидывает мои ноги высоко, так что подаюсь бедрами еще ближе к нему. Лицом к лицу, мои ступни оказываются на уровне головы. Проникновение невероятно глубокое. Задыхаюсь от глубоких толчков, пронзающих, кажется, до самого сердца. Дыхание частое, поверхностное, всхлипывающее. Рваные стоны вперемешку со всхлипами.

— Тебе нравится, девочка? Нравится, как я тебя трахаю? — хрипит Огнев. — Эта часть тела не пострадала. Мой член все так же готов для тебя. Тебе это нравится?

Я не могу отвечать, но обхватываю его скулы ладонями, с нежностью, едва касаясь. Влад вздрагивает и его толчки становятся еще более неистовыми. Все сливается в какую-то бешеную скачку. Громкие влажные шлепки, запахи наших тел и пота. Мы словно два бешеных зверя в смертельной схватке. Готовы умереть, но не уступить ни грамма. Это и борьба, и безумная потребность друг в друге. Внутри собирается горячая лава, закипая, бурля. И наконец находит выход в бешеных судорогах, в разряде семени, орошающем мое влагалище раскаленной лавой. По позвоночнику расходятся разряды в тысячи вольт.

Ошеломленные, опустошенные полностью, мы в изнеможении отрываемся друг от друга, распластавшись на постели, жадно глотая воздух.

Я не засыпаю, а проваливаюсь в небытие, чувствуя удивительное умиротворение от крепких рук мужа, обнимающих меня.