Глава 9

Будучи на эмоциях выскакиваю на улицу, и только когда понимаю, что понятия не имею, в какую сторону бежать, замираю. Да и как сказать Огневу, что мне надо уехать? Тем более, из-за Давида. У меня язык не повернется. Так и стою, раздираемая противоречивыми эмоциями. С одной стороны, очень хочу поддержать Марину, которая всегда подставляла мне свое плечо. Много ситуаций, в которых она буквально вытащила меня с того света.

Но Влад… Если у меня есть хоть какой-то шанс объясниться с ним, наладить отношения, то, наверное, я все разрушу, едва заикнувшись что мне нужно уехать из-за Давида.

Все эти мысли проносится в голове, пока стою во дворе, не понимая куда идти. Вокруг деревья, сосны, целый лес, который с одной стороны возвышается холмом, а с другой наоборот, уходит вниз… Вдалеке видны только кроны, наверное, там обрыв. Можно ли в такое место вызвать такси? Собираюсь вернуться в дом, надо взять клатч, телефон и попробовать выбраться отсюда…

Влад появляется со стороны холма так неожиданно, что я вздрагиваю. На его лице закрытое, абсолютно нечитаемое выражение. Лучше было бы дождаться его слов, узнать что скажет… Но я выпаливаю:

— Это ты устроил нападение на Ериханова?

Прикусываю губу, злюсь на себя. Зря я начала с этого!

— Волнуешься за него? — прищуривается Огнев. Его глаза вспыхивают недобрым огнем.

— Нет! То есть… как о человеке, который помог мне… возможно! И ты не можешь меня в этом упрекать. Ты знал, что будет покушение? Ты его готовил? Просто скажи хотя бы, ты поэтому меня сюда привез?

— Да.

— Это ты сделал?

— Нет. Не лезь в эти дебри, заблудишься, — тон резкий, в нем явственно звучит неприязнь.

— Я понимаю… У него, как и у тебя, много врагов. Хорошо. Ты не настроен разговаривать… Но пойми, Марина, его сестра, она очень помогла мне… Я не могу вот так просто бросить ее. Я должна поехать к ней в больницу…

— Ты никуда не уедешь. Не сейчас.

Влад собирается уйти, бросаюсь к нему, хватаю за руку.

— Так нельзя… Почему ты не можешь понять меня? Я не предавала тебя! Я счастлива, что ты жив! Никогда не верила, что ты мог навредить Саше. Я просто… просто выживала.

Его близость вызывает в душе целую бурю эмоций. Огнев разворачивается ко мне, его лицо так близко. Он вырывает руку, обхватывает мой подбородок, внимательно вглядываясь в мое лицо. Его глаза сужаются, пока сканирует меня. В его взгляде читается предостережение:

— Для тебя все слишком просто.

Виснет пауза. Но он хотя-бы не уходит. Понимаю, что не смогу уехать без его разрешения. Просто не смогу, даже если никто не станет держать меня физически, это будет предательством. Какие бы ни были мотивы у Огнева, как бы он не сердился на меня, но он сделал так, чтобы меня не было в той машине. Я должна достучаться до него!

— Давай поговорим нормально, откровенно, пожалуйста. Я никогда не предавала тебя. Я любила тебя, — чувствую, что нервы становятся как натянутая струна и вот-вот лопнут.

— Когда любят, Станислава, иначе это показывают.

Я не буду обижаться. Не сдамся. Я смогу все объяснить.

— Тебя предал лучший друг, тебя предала Милена, которой ты доверял, которая на тебя работала… Поэтому ты решил, что я тоже предала? Я каждый день связывалась с твоими юристами, рвалась к тебе в тюрьму, но мне сказали, что ты отказываешься от свиданий! Как только я узнала, что ты хочешь видеть меня во Франции, я вылетела туда!

— Я не вызывал тебя, — устало произносит Огнев. — Меня поймали на ту же удочку. Сказали, что ты на яхте.

— Тогда в чем моя вина, скажи?

— Это не вина. Ты такая какая есть. До сих пор наивная, как и была. Ериханов использовал тебя. Все это время. Как и сегодня. Как наживку. Хотел вычислить меня. Это было в его интересах. Чтобы я объявился.

— Что ты пытаешься сказать? Что я подставила тебя?

— Возможно, но это уже не имеет значения. Я сам принял решение, что пора выйти из тени.

— Ты почти два года заставлял меня верить в то, что мертв!

Ощущение, что внутри находится кипятильник, разогревающий кровь до булькающих, лопающихся пузырьков. Я переполнена взрывающимися пузырями, которые грозятся добраться до мозга… За что он заставил меня пережить столько боли? Все это время я могла быть рядом, могла заботиться о нем, пытаться умерить его боль… Если конечно это было бы возможно.

— Это интересный опыт, не так ли? — снова насмешка, бьющая наотмашь.

— Опыт? Ты называешь это опытом? Как ты можешь быть настолько жестоким, Влад? Все это время я отчаянно искала тебя! Я все потеряла!

— Я тоже потерял многое. Но не думал, что моя жена станет помогать врагу. Будет с ним бок о бок. Даже сейчас рвешься к нему. Так понравилось спать с Ерихановым?

— Если ты не веришь мне, то зачем привез сюда? Зачем я тебе нужна?

— Ты все еще моя жена, — оскаливает зубы Огнев.

Подняв голову, несколько секунд бесстрашно смотрю в его обвиняющие глаза. Откуда он взял, что я спала с Давидом? В груди закипает ярость.

— Ты произносишь это с отвращением. Тебе нужен развод? От твоих денег я отказалась!

— Наверное, потому что их на тот момент осталось не так много, как тебе хотелось?

— Ты привез меня сюда чтобы забросать обвинениями?

— Нет. В данный момент игры ты должна быть на моей половине доски.

— Я не понимаю, Влад!

— Тебе не терпится вернуться к Ериханову?

— Я не с ним! И никогда не была! Ты все неправильно понял, — качаю головой.

Я словно воздушный шар из которого выкачали воздух. Все вдруг становится неважным, полное опустошение.

— Все было совсем не так…

— Не смей лгать, черт бы тебя побрал! — рычит Огнев, в его глазах вспыхивает угроза.

— Я не лгу, — выдыхаю дрожащим голосом.

На какой-то момент его лицо становится таким злым, что, вздрогнув, закрываю глаза, готовясь к тому, что он меня ударит.

Но нет, когда снова поднимаю веки, ярость уже сменяется холодным презрением. Губы Влада растягиваются в леденящей улыбке.

— Мне пора привыкнуть к предательству. Этот разговор ни к чему не приведет. Ты сама пожелала поехать со мной, уж не знаю из каких побуждений. Теперь будешь на моей половине шахматной доски. Пока мне это будет выгодно. Возвращайся в дом. Сиди тихо, не высовывайся. Когда придет время — я отпущу тебя.

Вернувшись в дом, не нахожу себе места. Все внутри горит, жжет от произошедшего разговора. Меня убивает чувство неправильности происходящего. Мы должны объединиться с Владом, чтобы искать нашего сына. Вместо этого я ни слова ему не сказала о ребенке. Не смогла. Он сразу наотмашь стал бить обвинениями… Если бы еще и в этом обвинил… я бы на месте от боли умерла.

Дом, который мне выделен, звенит от тишины и оглушающего одиночества. Теперь он кажется мне тюрьмой. Огнев явно обитает в другом месте. Но где? Как далеко? И почему держит меня отдельно, как прокаженную? Настолько не доверяет, или ему так противно быть ко мне близко?

И все же, принимаю решение не сдаваться. Я обязательно попытаюсь поговорить с ним ещё раз. Достучаться. Пусть даже не ради себя. Ради Роберта. Наверное, его ревность можно понять, кто знает, что ему там докладывали все эти месяцы. Возможно, нанятым для слежки за Ерихановым людям могло что-то показаться. Давид всегда был подчёркнуто вежлив со мной, но со стороны могло показаться что мы пара. По крайней мере, по его заботливому отношению ко мне.

Вспомнив о Марине, набираю ее номер, хотя понимаю, что разговор выйдет не из приятных.

— Привет, дорогая? Как там Давид? — спрашиваю, когда подруга отвечает на вызов.

— Давид все ещё без сознания, но врачи сказали, состояние стабильно тяжелое. Слово стабильно — единственное, чем они смогли порадовать, — вздыхает Марина. — Впрочем, я и требовала от них честности. Мне не нужна ложь.

— Прости пожалуйста, но я не смогу приехать, — вздыхаю огорченно.

— Почему? Где ты вообще? Я так ничего и не поняла. Вы же вместе вчера были и должны были вместе оказаться в той машине, — забрасывает снова вопросами, на которые не могу дать ответа.

— Ты меня подозреваешь в том, что я это подстроила? — говорю обиженно.

— Нет конечно, ведь ты все время была с нами… Но это странно. Почему ты не можешь приехать? И в тоже время звонить можешь, значит тебя не держат в плену.

— Это все сложно, Марин…

— Скажи где ты!

— Я не могу рассказать… Мне очень жаль, что такое случилось с Давидом. От всей души надеюсь, что он поправится.

— И всё? Все что ты можешь сказать? — по голосу заметно, что Марина злится. — Ты просто… у меня слов нет! Как же я в тебе ошиблась! Я думала ты преданный человек и всегда платишь добром за добро! Мы столько с тобой возились, мы тебя с того света вытащили, когда ты кровью истекала после родов, когда все тебя бросили. Ты что опять мужу своему поверила?

— Мужу? Мой муж мёртв. Последнее время вы меня в этом убеждали. Как же я могу быть с ним?

— Я не знаю! Не знаю что и думать, не знаю к кому ещё ты можешь пойти… Я ничего не понимаю, — Марина начинает плакать, а затем отключается.

У меня ужасно тягостное состояние после разговора с ней. Чувствую себя предательницей и одновременно у меня растет количество вопросов к Марине, к Давиду. Неужели они лгали мне все это время? Использовали… Знали, что Влад жив и не говорили. Ужасно, если так. Значит эти люди великие актеры!

От моих метаний и невеселых раздумий отвлекает появление Светы с подносом:

— Я принесла вам обед. Вы очень худенькая, вам нужно лучше питаться, — говорит она смущенно.

— Спасибо тебе большое. Ты можешь мне сказать, где сейчас находится твой хозяин?

— Мне запрещено давать вам какую бы ты не было информацию, простите, — тут же девушка становится закрытой и более холодной. Понимаю, что нельзя давить на нее.

— Я задыхаюсь в четырех стенах. Хочу погулять по территории после обеда. Это можно? — спрашиваю как можно более невинно, добавив в голос просящие нотки.

— Боюсь это не безопасно… Здесь совсем рядом обрыв, он ничем не огорожен. Если не знать местности… к тому же, скоро стемнеет, — тараторит испуганно в ответ.

— Значит я в тюрьме?

— Нет, что вы, ни в коем случае. Я просто хотела сказать, что вас кто-то будет сопровождать. Я еще тоже не совсем освоилась, но я пришлю одного из охранников. Через полчаса вам будет удобно?

— Хорошо, спасибо.

Вскоре приходит мужчина, представляется Павлом, говорит, что готов провести меня вокруг территории. Он показывает мне обрыв, затем мы идем в противоположную сторону. Я сама задаю желаемое направление, он просто идет рядом.

В какой-то момент перед моими глазами появляется дом, очень необычный величественный. В готическом стиле, из чёрного камня, с высокими башенками. Это одновременно похоже и на логово Бэтмана, и на поместье из одного из моих любимых романов: «Грозовой перевал».

Я видела много домов Влада Огнева, но этот отличается от всех остальных довольно сильно. Больше похож на крепость в окружении гор и соснового леса. Крутые обрывы, плещущееся вдалеке море, дикий пляж, к которому невозможно спуститься. Впечатление, что это замок отшельника. Или Синей Бороды, который любит хоронить своих жён в подземелье. Огнев не рассматривает меня больше как жену, скорее, как пленницу своих интересов. Продолжает ввести игру со своими врагами, и меня в этой игре рассматривает лишь как пешку. Сознавать это безумно горько.

— Там живут хозяева? — показываю на замок, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо.

Павел бурчит что-то неопределённое в ответ, видимо ему тоже запретили давать какую бы то ни было информацию, как и служанке, приносящей мне еду. Наша прогулка занимает не более получаса, потом говорю что устала и хочу вернуться в свою комнату.

Это правда, у меня нет сил и снова душат слезы. Хочется подбежать к замку ближе, ворваться внутрь, наорать на Огнева. Высказать все что накипело. Вот только это ничего не даст, лишь отдалит нас еще больше. Хорошо это понимаю.

Охранник провожает меня до моего жилища и оставляет одну. Отправляюсь в свою комнату, нахожу шкаф с книгами в гостиной и какое-то время пытаюсь читать. Но не понимаю смысла написанного, мысли все время возвращаются к сыну. Как найти силы и сказать Владу, что я потеряла малыша? Я чувствую оглушающую вину за это. Как сказать Огневу, что в этом виновата его мать? Она меня обманула, впустила врагов в свой дом, была с ними в сговоре. Разве он поверит? Что он знает о судьбе Виолетты? Пока я жила со свекровью, знаю совершенно точно, что она была в неведении относительно Влада, точно как я.

В какой-то момент я засыпаю, видимо свежий горный воздух так подействовал на организм, измученный последними событиями.

Мне снится странный сон. Откуда-то издалека доносится плач ребенка. Я бегу на этот звук, продираюсь сквозь густой лес, звук все ближе…

Просыпаюсь и резко сажусь на постели. Мне все еще мерещится плач. Неужели это признаки проявляющегося безумия?

За окном уже стемнело. На столике возле окна стоит принесенный ужин, накрытый высокой серебряной крышкой. Но у меня нет ни малейшего аппетита, я продолжаю дрожать. Сон никак не выходит из головы.

Меня колотит от непонятной, необъяснимой тревоги, какое-то предчувствие прямо давит. Я даже набираю Марине, подумав вдруг случилось самое плохое с Давидом. Но она не берет трубку, видимо сильно обиделась на меня.

Мне необходимо поговорить хоть с кем-нибудь. Сейчас мне даже наплевать, если меня грубо обругают, или даже ударят. Я должна поговорить с Владом, еще раз спросить почему он так жесток ко мне, почему не верит в меня. В то что я ни разу не изменила ему и всегда искала. Я не могу противостоять этому безумному порыву. Поэтому, решаюсь на вылазку. Накинув на плечи шаль, которую хожу среди своих вещей, отправляюсь к замку, в котором меня не хотят видеть.

Два охранника обходят дом, я замечаю их издалека, потому что парадный вход освещен фонарями. Когда оба отходят максимально далеко к задней части дома, я проскальзываю внутрь. Дверь незаперта. Но что ждет меня внутри? Внезапно вспоминаю о Нике.

Все это время я не думала о ней, забыла.

Сцена как она стоит на коленях перед моим мужем всплывает перед глазами. Меня скручивает от боли. Сколько еще предстоит выдержать? Что если я обнаружу мужа в постели с Никой? Это вполне реально…

Тогда я потребую развод. Плевать, что ответит Огнев. Тогда скажу ему о ребенке и уеду отсюда. Меня ничто не удержит!

Меня охватывает злость, зато страх и неуверенность проходят. В огромном длинном холле горит лишь один ночник, слабо освещая путь в глубину дома. Здесь явно не один этаж, и уж точно множество комнат. Почему я решила, что Огнева будет легко найти? Что если я споткнусь, устрою шум, напугаю слуг?

Но я упрямо продолжаю двигаться вперед, отгоняя страхи.

Глаза привыкают к полумраку. Оказавшись на пороге гостиной замираю. В окно падает свет от фонаря, освещая центр комнаты. Огнев сидит в кресле. Его глаза закрыты. Он, похоже, спит. Рукава белой рубашки закатаны по локоть, в руке бокал с янтарной жидкостью. Сделав еще один шаг вперед ощущаю сильный запах алкоголя.

На меня накатывают воспоминания о нашей первой встрече. Огнев тогда тоже был сильно пьян, а я умоляла его о пощаде и была ни в чем не виновна. Почему наша жизнь идет по спирали? Все это уже было…

Поколебавшись, делаю несколько шагов к нему. Он и правда крепко спит, дыхание ровное. Как только бокал до сих пор не упал с подлокотника. Огнев выглядит расслабленным. Спокойным. Меня вдруг посещает острая потребность рассмотреть его ожоги. Они сильно уродуют его лицо. Он совсем не похож на себя прежнего. Но меня это ничуть не отталкивает. Наоборот. Хочется дотронуться рукой. Хочется забрать на себя часть его боли… Не сомневаюсь, он так много пережил!

Останавливаюсь напротив кресла, протянуть руку не решаюсь. Стою и впитываю до дрожи знакомый запах своего мужчины. Я так истосковалась по нему. Ноты цитруса, чего-то горьковатого… Его любимая туалетная вода. Аромат возвращает меня в прошлое. В горле пересыхает. Я забыла что такое влечение. Что такое отношения мужчины и женщины. Я слишком долго была пустой, бестелесной оболочкой. И вот в одну секунду все вернулось… Ноги дрожат и подкашиваются.

Я забыла о чем пришла поговорить. Позже буду ненавидеть себя за это. Но сейчас мое тело охвачено огнем. Бесшумно опустившись на корточки, осторожно забираю из ладони Огнева стакан. В следующую секунду мое запястье окольцовывают горячие пальцы. Захват сильный, болезненный. Испуганно вскрикиваю. Другая рука тут же ложится мне на губы.

— Что ты здесь делаешь? — голос Огнева хриплый ото сна. Похоже он не ждет ответа на этот вопрос, потому что мой рот по-прежнему зажат его ладонью.