Глава 8

Я ведь знала, что это он, сразу поняла. Доводы рассудка рассыпались перед интуицией, которая вопила — это мой муж. Тот, которого похоронила мысленно… Больше не надеялась. Не ждала. И встретила самым неожиданным и странным образом. В паре с другой женщиной. Но могу ли его судить? Ведь и сама пришла с другим мужчиной.

Он мне этого не простит. Первое, что читаю в его взгляде — это приговор. Огнев больше не мой… А я — не его девочка.

Мы чужие друг другу.

Но как же больно…

Шум крови в ушах оглушает. Цепенею, задыхаюсь, втягиваю воздух короткими маленькими глотками, чувствуя подступающий обморок.

Он так изменился… Ожоги… боже. Как страшно и больно смотреть на его лицо. Правая половина изуродована… На седые пряди в волосах. На висках. Вокруг глаз наметилась сеточка морщин, и на лбу залегла складка, которой раньше не было.

Скольжу взглядом ниже, на шею, искореженный огнем участок кожи уходит ниже, под воротник.

Он стал будто еще крупнее, раздался в плечах, и в его фигуре угадывается скрытая, почти зловещая мощь. Но главное, исчез мальчишеский задор и какая-то бесшабашная лихость, от которой у меня когда-то так сладко замирало сердце.

Кажется, что земля качается под ногами — словно началось землетрясение.

— Все? Насмотрелась? — скрежещущий, чужой голос. Видимо от огня пострадали и связки.

Не могу говорить, горло сдавило. Как? Как же так? Боже, как же больно! Мой муж, живой… пусть покалечен, но он жив и дееспособен. И это ему сегодня отсасывала Ника на моих глазах. Сердце разрывается одновременно от обиды и от осознания сколько боли ему пришлось перенести.

— Иди за мной, — звучит холодный приказ.

— Ты меня похитил? Снова?

Не знаю почему говорю это. Просто вырывается. Я безумно рада, что он жив. Тогда почему мне так страшно? Не могу сдвинуться с места, несмотря на его приказ.

— Я никогда не похищал тебя. Ты поехала по своей воле. Уже соскучилась по любовнику?

— Ериханов мне не любовник! Ты поэтому не пришел раньше? Почему сегодня? Что изменилось?

— Время позднее для вопросов. Покажу, где будешь спать.

— Ты меня не отпустишь?

Боюсь этого или наоборот, жажду? Часть меня истекает кровью, воет от обиды, хочет убежать и никогда больше не видеть этого жестокого человека. Но другая часть радуется. Он жив. Мой муж жив! Он не погиб, хотя пострадал, и одному богу известно сколько пришлось перенести боли… Но он жив. Это ведь самое главное? Я нашла его!

— Извини, сегодня расклад таков, что придется снова побыть с прежним олигархом.

Слова произнесены ядовито-насмешливо. Дает понять, что не все просто между нами. Что не простит мне Ериханова.

Я хочу его ударить, только шрамы от ожогов останавливают меня. Когда смотрю, представляю сколько боли он перенес, и кажется ощущаю ее физически. Мое тело покрывается липким потом, меня колотит мелкая дрожь. Понимаю, что ему через многое пришлось пройти, но за что он со мной так холоден? Ведь я ни в чем не предала его. Прибегнуть к помощи Ериханова меня заставила жизнь, инстинкт выживания. Но я всегда отдавала себе отчёт, что использую его, что никогда не буду с ним. Только вот как теперь объяснить это мужу?

И что теперь? Он считает меня изменницей? Будет мстить? И как я смогу простить его за то что пережила на приеме? Неужели то что он был с Никой на моих глазах, это была месть? Специальная разыгранная сцена, чтобы я увидела, что он больше не мой…

Я изначально понимала, что Влад если объявится, то у него будут вопросы. Почему приняла помощь врага. Работала на него, позволяла заботиться о себе. Но тогда мне казалось, я смогу все объяснить, развеять сомнения, убедить, что выбора не было.

Его и правда не было. Без Ериханова я бы просто не выжила. У меня не было денег. Я была беременна. Испугана. И безумно хотела найти мужа. Именно этим обещанием, что найдет Влада, Давид подкупил меня изначально.

Так какую цену придется заплатить за наивность и веру в лучшее?

— Ты специально пришел на этот вечер с Никой? Ты знал, что я там буду?

— Я не обязан отвечать на твои вопросы.

— И все же скажи, прошу.

— Почему это так важно для тебя? Это самый главный вопрос, который тебя мучает?

Он усмехается. Я умираю, истекаю кровью перед ним, а он…

— Как ты мог не сказать что жив? Почему я столько времени пробыла без тебя?

— Ты считаешь, что я должен оправдываться перед тобой? Серьезно? Разве ты плохо жила? Быстро нашла себе нового олигарха

— Не смей так говорить! — меня душит ярость.

Мешает соображать, в голове полная каша, сумбур. Наверное, мы и правда начали не с того. Почему, ну почему между нами все так ужасно?

— Я хочу задать тебе тысячи вопросов, Влад, — говорю тихо. Искренне, запихивая свои разочарования и обиды как можно дальше и глубже.

— Иди за мной. Не стоит все вываливать разом, Станислава. Прошло слишком много времени. Сейчас глубокая ночь, завтра у меня сложный день. Но мы поговорим. У меня тоже есть вопросы. Правда их совсем немного.

Ничего не вижу перед собой, не понимаю куда он ведет меня. Может в подземелье, где решит похоронить за мои несуществующие грехи. Сейчас мне все равно. Хочется сказать о сыне. Хоть что-то. Но слова глохнут в горле. Как я могу признаться, что потеряла его? Позволила забрать… Это навсегда останется клеймом на моей душе. Глубочайшей раной. Мне очень важно увидеть его реакцию. Знает ли он, верит ли, что это его ребенок?

Заходим в какое-то помещение. Холл, коридор, комнаты. Тут совсем не много места, раньше дома Огнева были куда просторнее. Тут тихо, пусто. Ощущение что никто не живет. Неужели он и правда стал отшельником?

— Что это за место? — спрашиваю с дрожью в голосе.

— А ты бы что хотела?

— Ты можешь ответить на вопрос? Или так и будем пикироваться? Я устала, Влад.

Почему-то мне чудится горечь в его тоне. Но я настолько устала и опустошена, что нет сил анализировать. У меня раскалывается голова.

Огнев толкает дверь в комнату. Очень скромная, простая обстановка.

— Ты живешь здесь? Один?

— Нет. Это для тебя место.

Грубо, как собаке кость и направляется к двери.

— Почему я не заслужила правды? — кричу ему в спину. — Почему ты не можешь нормально поговорить со мной, объяснить?

Ответом служит лишь захлопнувшая дверь и я остаюсь в одиночестве. Голова раскалывается от миллиарда мыслей, предположений и догадок. Ослепляющая радость сменяется тревогой и наоборот. Кажется, я схожу с ума.

Влад явно зол на меня. Наверное, это можно понять. С момента как мы потеряли друг друга, рядом со мной всегда был Ериханов. Из-за моей слабости, из-за того что больше поддержки было ждать неоткуда. Но каково это Владу? Он знает, как я жила? Следил за мной? Неужели следил и ничего не сделал? Не подал весточки? Но почему?

Я чувствовала себя бесконечно одинокой, а доброта Марины так подкупала… есть ли моя вина в том, что я поверила врагу?

Неужели Влад так долго не объявлялся, потому что увидел рядом Ериханова? Но тогда цена его любви ничтожно мала…

Мне страшно одной в незнакомом, чужом, абсолютно пустом доме. Обнаружив на двери щеколду, запираюсь. Выглядываю в окно, но вижу лишь темноту. Меня душат слезы. Их все больше и вскоре я уже не могу сдерживать рыдания. Не раздеваюсь, не умываюсь, да я и понятия не имею, где здесь санузел. Наверное, если включить свет, осмотреться, я его обнаружу. Но так и засыпаю в одежде, дрожа от холода, поверх покрывала на чужой постели.

Мне снится все, что произошло за этот вечер, только в каком-то сумбурном, смазанном варианте. А еще я очень, очень много говорю. Выплескиваю все что накипело на душе. Ругаю, укоряю Влада, за то что так долго не появлялся. В какой-то момент он стискивает меня в объятиях. Сразу охватывает покой и умиротворение. Как-будто не было испытаний. Мне невероятно хорошо…

Просыпаюсь, открываю глаза и меня охватывает чувство острого разочарования. Пора уже похоронить свою наивность и глупые надежды. И все равно первая мысль — как отыскать Влада? Где он провел ночь? Почему меня оставил одну в этом доме. Где сам спал? Мне необходимо убедиться, что вчерашняя ночь мне не привиделась, что это действительно он… Услышать его голос — мы ведь совсем мало разговаривали вчера.

И в то же время не знаю как вести себя. Чего ждать… Мне отчаянно больно при мысли, что не смогу убедить его в том, что не изменяла ему с Ерихановым, объяснить, почему принимала его помощь и позволяла быть рядом…

Встаю с постели, организм требует свое, разыскиваю санузел. Довольно просторное помещение, большая душевая кабина. Принимаю душ, чистых махровых полотенец целая стопка, заворачиваюсь в самое большое, чуть поменьше размером накручиваю на мокрые волосы.

Совсем не хочется залезать во вчерашнее вечернее платье, но больше у меня ничего нет. Пока раздумываю что делать дальше — раздается стук в дверь. Открываю с опаской, нервничая. Я не готова к разговору с Владом в таком виде.

Но это не он, молоденькая девушка, в аккуратном черном платье и белом фартуке. Такую униформу носила Катя, горничная Виолетты. Сразу вспоминаю о свекрови. О ее судьбе я бы тоже очень хотела узнать…

— Доброе утро, простите что постучала. Вроде шум воды стих, а вы не выходите… Я принесла вам белье и одежду. Все в вашей комнате.

— Большое спасибо.

— Еще я принесла завтрак.

— Спасибо, отлично.

— Если вам что-то понадобится, я записала номер мобильного. Простите, но по большей части мы все в главном доме. Там больше работы. Но Влад Георгиевич велел мне полностью на вас переключиться…

— Мне пока ничего не нужно. Единственное, я бы очень хотела поговорить с ним.

Главный дом… Что это означает мне неловко спрашивать у девушки. Видимо на участке есть еще строения. Меня же поселили отдельно… Влад не желает находиться со мной в одном пространстве? Зачем тогда привез сюда?

— О, об этом мне неизвестно… В смысле, о его планах. Как только он что-то велит передать, я сразу приду, — смущенно бормочет девушка.7d423c

— Спасибо. Как вас зовут?

— Света. Простите, что сама не представилась, — девушка заметно нервничает. Она словно боится меня, совершенно непонятно почему.

— Пожалуйста, не называйте меня на «вы», — просит смущенно.

— Хорошо. Ты давно здесь работаешь?

— Нет… Всего неделю…

— Ясно.

Теперь становится немного понятнее нервозность девушки. Она, как и я, здесь чужая, все непривычно. Место довольно странное, хотя очень колоритное.

— Мне еще понадобится зарядка для телефона, — говорю девушке.

— Хорошо, конечно. Покажите какой телефон, я сейчас принесу.

Света уходит, я начинаю разглядывать вещи, их довольно много, большая стопка. Это моя одежда… Снова душат слезы. Все это я носила… до беременности. Покупала после того как стала жить с Виолеттой. Вещи оставались в ее доме. Наверное, надо было приехать туда, забрать их… после того как у меня отняли ребенка.

Меня накрывают воспоминания о том страшном, черном дне. Когда я пришла в себя после наркоза, или успокоительных, даже не знаю толком что мне вводили, поняла, что одна в доме. Ни малыша, ни Виолетты. Я долго кричала, пока не сорвала голос. Еле стоя на ногах бродила по дому, искала, выла от страха и боли. Никого не было… Самое страшное воспоминание в моей жизни.

В какой-то момент появились Давид и Марина. Я была уже почти в невменяемом состоянии. Орала на него, обвиняла. Упрекала в том, что обещал мне защиту, что предал. Но в то же время понимала, что Ериханов тут ни при чем. Я сама во всем виновата… Потому что поверила свекрови. Давид предлагал снять квартиру, Марина звала к себе. Я же — выбрала женщину, которая всегда меня презирала, считала недостойной своего сына. Виолетта и раньше показывала, чего стоит. Что ей нельзя доверять. Милена вертела ей как хотела раньше, как я могла поверить что не продолжит это делать?

Давид увез меня в больницу, в какой-то момент я потеряла сознание. Дальше дни слились в один, мне кололи успокоительные, витамины и еще бог знает что. Я так остро нуждалась в поддержке, Марина была бесконечно добра, каждый день приходила ко мне. Я не хотела жить, ничего абсолютно не хотела. Но сестра Давида тонкий психолог, она научила меня надеяться заново. Я сосредоточилась на поисках сына. Верила Ериханову, потому что другого было не дано. И сейчас в ужасе от мысли, что возможно Давид все же обманывал меня…

Так откуда здесь вещи, которые я оставила в том доме? Они снова всколыхнули воспоминания… Именно боясь этого Марина не разрешила мне ничего забрать оттуда. После выхода из больницы я все же поехала туда. Чтобы убедиться, что сына там нет. Никого не было. Ни малыша, ни Виолетты. Нахлынули воспоминания, мне стало так плохо…

Сейчас почти то же самое, но я беру себя в руки. Не время раскисать. Я нашла мужа, а значит есть шанс найти Роберта. Я должна убедить в этом Влада. Какими угодно способами!

Служанка возвращается с зарядным устройством, оно подходит к обоим телефонам. Сначала включаю свой. Куча пропущенных звонков от Марины. Их так много, что меня начинает грызть тревога, и я набираю ей.

— Стася! Это ты? Правда ты? Боже… Я чуть с ума не сошла! — взахлеб кричит подруга в трубку.

— Прости, у меня разрядился телефон, и я только сейчас смогла найти зарядку, — произношу извиняясь.

— Где ты? Что с тобой произошло? — голос Марины тонкий, дрожащий.

Я не знаю, можно ли говорить, что Влад жив. В конце концов они с Ерихановым все еще соперники. Огнев явно не желает афишировать свое воскрешение — иначе я давно прочла бы об этом во всех газетах и интернет изданиях. Он заметная фигура как в России, так и в Европе.

— Прости, Марин, я не могу сказать где я. Но со мной все хорошо. Передай Давиду, чтобы не волновался. Я встретила знакомую… Я скоро вернусь. Надеюсь не очень подвожу с работой, но вроде в галерее сейчас затишье…

— Какая галерея, Стаська? — всхлипывает Марина. — Давид сейчас в реанимации, на грани жизни и смерти! Его машину вчера обстреляли… засада на дороге. Ты была с ним… Вы же вместе поехали на чертову вечеринку… Я думала… боже, я все это время тебя по моргам ищу… Номер просто так набираю, думая может кто ответит… из тех кто нашел тебя.

— Как Давид? Я… нет, меня не было в машине.

— Плохо… Не хочу думать, что он может в любую секунду… нет, нет! Ты можешь приехать, Стась? Я тут одна просто сдохну…