Пролог · Маргарита Павловна и зеленые человечки

Очнулась я феерично. Сначала в нос ударил запах сырости, плесени и — о, боги! — старой доброй хлорки. На секунду я даже обрадовалась: неужели в моём родном морге наконец-то провели генеральную уборку?

Но нет. Плитка под спиной была подозрительно неровной, а вместо привычного люминесцентного света в глаза били всполохи факелов. Я повернулась на бок, потирая ноющий затылок, и поняла, что лежу на каменном постаменте. Рядом с кем-то очень-очень большим. И очень-очень мёртвым.

— Так-так, — я с интересом посмотрела на соседа. — Если это программа «Розыгрыш», то бюджет у вас заоблачный. Грим — просто отвал башки.

Труп был зелёным. И я сейчас не про стадию разложения. Огромный, мускулистый, с клыками, которые не влезли бы ни в одну стоматологическую страховку. Но мой взгляд зацепился не за клыки.

— Шикарный экземпляр, — пробормотала я, садясь и поправляя очки. — На такого формалина не напасешься.

Игнорируя нарастающий гул, — кажется, вокруг была толпа разъярённых Шреков, но работа — это святое, — наклонилась ниже. На шее зелёного великана, прямо над мощной артерией, красовался характерный след. Небольшой отёк, точечный прокол и едва заметная сероватая кайма.

— Да ладно! — заинтересованно выдохнула я и принюхалась. Из ранки едва уловимо пахло не магическими травами и не орочьим потом, а чем-то, похожим на специфическую отдушку нашего лабораторного очистителя. — Любопытный случай…

— Осквернительница! — громогласно взревел кто-то слева. — Она нюхает священное тела вождя, погибшего в честном бою! Смерть человечке!

Огромный топор со свистом рассек воздух в десяти сантиметрах от моего носа. Я даже не моргнула. Когда ты пятнадцать лет доказываешь следователям, что покойник не сам себе топорик в спину воткнул, страх атрофируется вместе с совестью.

— Мужчина, притормозите свои гормоны! — рявкнула я так, что топор замер, занесённый для второго удара. — У вас тут загадка века на столе, а вы размахиваете инвентарём. Погибшего в честном бою? Не смешите мои пробирки! Вашего вождя явно отравили.

В зале повисла такая тишина, что я услышала, как у кого-то из орков выпала челюсть. Буквально.

Из тени вышел ОН. Высокий, затянутый в кожу и сталь, с глазами цвета переспелого мха.

— Генерал, — уважительно зашептались орки, расступаясь перед громилой. — Генерал Грошш…

А тот смотрел на меня так, будто я была инопланетянином (что, в общем-то, недалеко от истины).

— Что ты сказала, человечка? — прорычал орк, подходя вплотную. — Отравили? Вождь погиб от тёмного проклятия.

— Проклятия? — я скептически выгнула бровь и, не удержавшись, ткнула пальцем в сероватый след на трупе. — Ваше «проклятие», судя по отметине, вводится внутримышечно.

Генерал Грошш замер, и его взгляд практически ввинтился в шею вождя, куда я тыкала пальцем, как мой разборный штангенциркуль. Орк один раз моргнул, а потом посмотрел на мои руки — широкие ладони с короткими, но проворными пальцами, — затем на толпу воинов, уже готовых к линчеванию.

— Это — великая пророчица! — внезапно рявкнул он, заграждая меня своим телом. — Любой, кто подойдёт к ней ближе, чем на длину моего меча, сопроводит вождя на пути в Грызхаллу и лично представит его великому Гром-Гору!

Прозвучало офигеть как круто! Но совершенно непонятно. Впрочем, в отличие от меня, орки догадались, куда именно послал их генерал, потому как быстренько отступили, опасливо вжавшись широкими спинами в стены.

Лишь двухметровая и стройная (по сравнению с другими) орчанка, неуловимо напоминающая мою завистливую помощницу Эльвиру, не двинулась с места. Она ехидно оскалилась и, выхватив длинный и чрезвычайно острый кинжал, гиеной прошипела:

— Да будь человечка хоть трижды провидицей! Она осквернила вождя, и теперь великий Гром-Гор не примет его в Грызхаллу! В усыпальнице вождя могут находиться лишь те, кто входит в хард Гарр-Троха!

— Тогда человечка войдёт в хард! — грозно рыкнул генерал.

— Угу, — смирилась я, не желая быть немедленно препарированной на этом каменном столе, и начала слезать с постамента. — Куда идти-то?..

— Перед великим Гром-Гором! — обрывая меня, взревел орк, и я вновь поджала ноги. — Перед телом моего отца я беру эту человечку в жёны!

Вот тебе и заключение без вскрытия.

— Надо было идти в бухгалтеры, — проворчала я, когда орк, закинув меня на плечо, будто мешок с картошкой, двинулся к выходу.