Глава 29 · Рассвет на краю бездны и последний расчет

Холодный предутренний воздух предгорья пробирал до костей, выдувая остатки тяжёлого сна и запаха тюремной сырости. Я шла по узкому скалистому карнизу, прижимая к груди лазурный комочек. Птица молчала, но я чувствовала, как внутри неё вибрирует энергия, похожая на натянутую струну.

— Ты ведь всё слышала, — прошептала я, когда мы отошли на достаточное расстояние от стражи. — Стерх хочет забрать тебя. Использовать как маяк, как живой компас, чтобы пробить брешь в этом мире и уйти в наш.

Птица встрепенулась, и её глаза-бусины вспыхнули ярким сапфировым светом.

— Я слышала, Марго, — её голос в моей голове прозвучал удивительно спокойно, без тени страха. — И я согласна. Стерх думает, что покупает меня, но на самом деле она покупает шанс для меня найти сестру в вашем мире или вернуться в Междумирье к своим. Для тебя — спасти того, кто стал тебе дорог. В этом мире ничего не даётся даром, землянка. Даже жизнь будущего вождя орков стоит чьих-то крыльев.

Я сглотнула тяжёлый ком.

— Мне не нравится этот «бартер», Вестник. Я привыкла бороться до последнего, а не торговать друзьями.

— Ты не торгуешь, — птица легонько клюнула меня в палец. — Ты отпускаешь. Моя миссия закончена. Я помогла тебе найти истину, теперь помоги мне найти путь домой. К тому же… Стерх ещё не знает, что за всё нужно будет платить.

Когда первые лучи солнца коснулись вершины Скалы Предков, окрашивая снежные шапки в кроваво-розовый цвет, всё племя уже было в сборе. Грошш стоял на краю выступа, величественный и мрачный, как само правосудие. Рядом под охраной вывели Эльвиру и Кирху. Жрица выглядела жалко: грязь на лице засохла коркой, а былая спесь сменилась нервной икотой. Стерх же, напротив, была собрана и остра, как скальпель. Её взгляд мгновенно нашёл меня.

Я подошла к ним, демонстративно поигрывая в руке пробиркой с чистым, прозрачным формалином.

— Ну что, коллеги, готовы к утреннему обходу? — мой голос звучал ровно, хотя сердце готово было выпрыгнуть из груди. — Эльвира, условия прежние. Но сначала — товар. Я не привыкла верить на слово тем, кто прячет антидоты в нижнем белье.

Стерх скрипнула зубами, её взгляд метнулся к Грошшу, потом к птице. Она медленно разжала кулак, в котором поблёскивала ампула № 04-А.

— Ты рискуешь, Рита, — прошипела она. — Если я не получу Вестника, ты из этого мира живой не выйдешь.

— Ой, напугала ежа голыми пятками, — фыркнула я, ловко выхватывая ампулу. — Подожди здесь. Мне нужно подготовить «пациента».

Я направилась к Грошшу. Племя замерло. Вождь нахмурился, глядя на меня. Я знала, что сейчас на нас смотрят сотни глаз, и любая ошибка может стать фатальной.

— Грошш, — я нежно коснулась его руки, чувствуя под пальцами жар и ту опасную пульсацию. — Перед ритуалом… Традиция моего народа. «Благословение медика». Чтобы рука была тверда, а сердце не знало сомнений.

Я незаметно вскрыла ампулу. Благодаря многолетней практике в морге мои руки могли работать вслепую. Пока якобы поправляла его кожаный наплечник, я резким, отточенным движением ввела препарат в область шеи — там, где кожа была чуть тоньше, а кровоток интенсивнее. Грошш лишь слегка вздрогнул, его глаза на мгновение расширились, но он не издал ни звука.

— Что это? — шепнул он, когда я отстранилась.

— Твой билет в долголетие, генерал, — так же тихо ответила я. — Теперь ты действительно вождь харда, а не какой-то там опытный образец.

Настало время финала. Грошш поднял руку, давая сигнал к началу ритуала «Божественного Выбора». Воины начали завязывать глаза осуждённым и сковывать их ноги одной цепью.

— Твоя очередь, — Эльвира протянула руку за обещанным.

Я посмотрела на лазурную птицу. Та в последний раз потёрлась головой о мою ладонь и взмыла в воздух. В её лапках была зажата та самая пробирка с формалином — «топливо» для перехода, которое Стерх так жаждала получить.

— Лети, — прошептала я. — И не оглядывайся.

Птица стремительной молнией бросилась к Эльвире. Но в этот момент Кирха, в приступе панической истерики, взмахнула руками, пытаясь сорвать повязку с глаз. Её цепь лязгнула, и тяжёлый стальной карабин на излёте врезался прямо в крыло Вестника. Птица вскрикнула, её траектория резко сместилась, и зажатая в лапках пробирка с формалином полетела вниз, прямо мне под ноги.

Время словно замедлилось. Хрупкое стекло разбилось в нескольких сантиметрах от моих туфель. Резкое облако испарений ударило в лицо, смешиваясь с лазурным сиянием раненого Вестника, который инстинктивно спикировал ко мне в поисках защиты.

— Нет! — истошно закричала Стерх, рванувшись вперёд, но цепь на ногах дёрнула её обратно.

Вспышка была такой силы, что Скала Предков на мгновение исчезла в ослепительно-голубом коконе. Я почувствовала дикий холод, рывок где-то в районе солнечного сплетения и… тишину.

Когда открыла глаза, первым, что увидела, был не кровавый рассвет над горами орков, а знакомый белый кафель, приглушённый свет люминесцентных ламп и родной, едва уловимый запах дезинфекции. Я лежала на полу своего кабинета в морге.