Глава 28 · Силиконовое спасение и цена билета в один конец

В камере пахло сыростью, безнадёгой и — внезапно — дешёвым перегаром. Кирха, привалившись к склизкой стене, храпела так самозабвенно, что позавидовал бы любой портовый грузчик. Святая уверенность в том, что Гром-Гор лично спустится с облака, чтобы вытереть ей нос и покарать неверных, действовала на жрицу лучше любого седативного.

Эльвира же, она же Стерх, сидела неподвижно, уставившись в одну точку. Перебирать её пожитки было бесполезно — я уже просеяла их через мелкое сито своего профессионального любопытства. Ни записей, ни скрытых ампул, ни внятных инструкций. Пусто.

Я присела на корточки напротив бывшей коллеги.

— Знаешь, Эля, я тут зашла в усыпальницу. Там теперь очень просторно. И чисто. Ни тела вождя, ни того, кто его умыкнул. Только запах формалина и лазурная пыль.

Эльвира даже не моргнула.

— Грошш его перепрятал, — безжизненно отозвалась она. — Обычная орочья паранойя.

— Грошш тут ни при чём, — я достала из-за пазухи птицу. Лазурный свет залил тесную камеру, выхватив острые скулы Стерх. — Твой Аркадий Степанович, или как там зовут этого «куратора», официально закрыл проект. Портал в Чёрном ущелье схлопнулся, оборудование вывезли, а биоматериал… ну, ты поняла. Тело вождя забрали как ценный образец. А тебя, дорогая, оставили здесь в качестве статистической погрешности. Зачистка прошла успешно, поздравляю. Ты в списке списанного инвентаря.

Эльвира дёрнулась, в её глазах мелькнула тень сомнения. Она посмотрела на птицу, и та, расправив крылья, издала протяжный, вибрирующий звук. Я почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок — Вестник транслировал ей истину, которую не подделаешь.

— Бросил… — прошипела Стерх, и её лицо исказилось в такой гримасе ненависти, что Кирха во сне даже перестала храпеть на пару секунд. — Мерзавец. Я всегда знала, что он не доверяет мне до конца. Скрывал формулы, уводил из лаборатории, когда начиналась финальная стадия синтеза. Считал меня просто «полевым агентом» с дипломом врача…

Она вдруг замолчала и как-то странно засуетилась, нервно оглядываясь на спящую жрицу. Потом, бросив на меня затравленный взгляд, засунула руку глубоко в вырез своего платья.

Я грешным делом подумала, что она сейчас достанет заточку, но реальность оказалась куда прозаичнее. Стерх с трудом выудила из лифчика объёмную силиконовую вставку — одну из тех, что создают иллюзию пышных форм. Ловко вспорола её ногтем, и в узкой ладони блеснула крохотная стеклянная пробирка с прозрачной жидкостью.

— Препарат №04-А, — выдохнула Эльвира, сжимая ампулу так, будто это было её собственное сердце. — Антидот. Я стащила его в последний день, когда он отвернулся к сейфу. Так, на всякий случай… Думала, если он решит «устранить» меня с помощью той же инъекции, это меня спасёт. А он решил просто бросить!

Я дёрнулась вперёд, чувствуя, как внутри всё напряглось, а Стерх резко отвела руку и предупредила:

— Без резких движений, а то разобью… случайно.

— Эля, отдай его мне. Грошшу вводили «четвёрку». Я не знаю, когда и как сработает инъекция, но понимаю, что процесс неизбежен. Ты же врач, ты понимаешь, что это единственный шанс.

Стерх криво усмехнулась, и в её взгляде снова прорезалась та самая стервозная жилка.

— Верно, Рита, я врач. А врачи бесплатно не работают. Особенно в условиях «зачистки».

Она подалась ко мне, обдав запахом пота и страха.

— Мои условия. Первое: мне нужна пробирка чистого формалина. Второе: мне нужна эта птица. Она — единственный навигатор, способный найти «форточку» в Междумирье, которую куратор мог забыть закрыть. Я хочу домой, Рита. Мне плевать на орков, на Гром-Гора и на твоего генерала. Отдай мне птицу, и антидот твой.

Я посмотрела на лазурного Вестника, который доверчиво прижимался к моей руке. Отдать его этой женщине? Оставить Грошша с тикающей бомбой в крови или лишиться единственного союзника, который понимает меня без слов?

— У тебя время только до рассвета, — прошептала Стерх, пряча пробирку обратно в кулак. — Если я навернусь со Скалы Предков, то вместе с антидотом. Решай, что тебе дороже: пернатый GPS-навигатор или жизнь твоего мужика?

Я медленно поднялась, чувствуя, как тяжелеет голова.

— Шоу будет жарким, Эля, — бросила я через плечо, выходя из камеры. — Жди своего формалина.