16.3

Я, конечно, подготовилась к мероприятию. Нет, я не прихватила подходящего платочка, который можно было бы легким (или не очень легким) движением руки с иголкой и ниткой заранее превратить в подобие пиратского флага.

Все-таки моих умений в вышивке хватило бы только на нанесение морального вреда окружающим при виде перекошенного черепа. И на геройское знамя (а Орвилу, несомненно, полагалось исключительно такое) это бы никак не сошло.

Так что я ограничилась просто черным платком. И парой вдохновляющих надписей. Не на ткани. На себе. Ибо черный раскрас никто не отменял. Так что ко всей прочей черной красоте на моем лице справа красовалось радостное «Орвил ван лав!», а с левой «Гарвена на мыло!». Все это кириллицей, конечно. Которая для местных запросто сошла бы за зловещую некромантскую клинопись.

Орвил, правда, еще по пути в карете полюбопытствовал:

— Есть смысл спрашивать, что сии странные руны обозначают?

Я с милым видом пожала плечами, мол, пустяки, ничего особенного.

— Всего лишь пара жутких заклятий для твоих противников. Кстати, кхм, все-все же будут участвовать?

— Ты про наследного принца? — как-то сразу угадал он. — Да, Гарвен должен предстать со всеми на равных, чтобы не уронить честь семьи.

Как на мой взгляд, чтобы Гарвену не уронить честь, эту самую честь должны держать, как минимум, с десяток подручных. Нет, я ничего не имею против его рода в общем. Наверняка среди предков принца хватало и достойных представителей. И они не виноваты, что в итоге их линия выродилась в это подобие мужской особи с короной на голове. Или…виноваты?..

Но мои мысленные рассуждения о генной предрасположенности королевских особ к негодяйству прервал тот радостный факт, что мы приехали.

Королевский турнир проводили загородом.

Тут-то и прояснилось, почему его не отменили. Просто наверняка начали готовить сие действо сильно заранее, и после неудачи с купаниями уже просто не было смысла от проведения турнира отказываться.

Да и чего бояться? Никаких водоемов в обозримом пространстве не наблюдалось, так что топиться негде. Минус одна возможность повторить прошлое всенародное фиаско.

Просторная арена радовала ровным слоем светлого песка. Там так и напрашивались пара нагромождений камней и ровные следы от грабелек в японском стиле. Вокруг высился пронизанный лучами солнца лес. А справа арену ограждали высокие ряды зрительных мест, в пять рядов, одно над другим. Причем к нашему прибытию там уже было полно гостей.

Аж в глазах пестрило от многообразия ярких нарядов. Издалека бы даже показалось, что это с кавалерами не дамы в красочных платьях с объемными шляпками, а множество райских птиц слетелось на насест. Зато как я буду среди них выделяться жизнерадостной вороной!

— Пойдем, я провожу тебя на подходящее место, — Орвил так и держал меня за руку еще с того момента, как мы покинули карету.

— А потом уйдешь?

— Конечно, мне нужно готовиться к турниру. Увидимся уже в начале, когда повяжешь мне платочек.

Нет, определенно, я от его улыбки когда-нибудь растаю…

Но как бы так поделикатнее его попросить, чтобы он хорошенько Гарвена физиономией повозюкал по этому самому белому песочку?.. Раз субординация позволяет, так нельзя же не воспользоваться такой возможностью!

Но я не попросила. Не потому, что во мне победили деликатность и скромность (они почему-то у меня побеждали с нулевой вероятностью), а потому, что вокруг уже было слишком много людей.

Орвил довел меня до места в первом ряду, причем рядом было свободно, только понурого вида лакей стоял, видимо, для кого-то караулил. И после мой-чужой муж удалился на подвиги. Правда, при этом взяв с меня строжайшую клятву:

— Только, пожалуйста, постарайся вести себя тихо-смирно и не подвергаться опасности. Насколько для тебя это вообще возможно.

Да когда я вообще подвергала себя опасности?

На мое невинное хлопанье глазами, Орвил ответил весьма мрачным взглядом.

Да чего опасаться? В воду тут при всем желании не бахнешься. Максимум, на эту самую арену. Ну авось не затопчут. В конце концов, черная я отлично буду выделяться на фоне белого песка.

В общем, Орвил ушел. И вскоре ко мне присоединился милейший старичок, для которого, выходит, лакей место и караулил.