Глава четвертая

Всерьез опасался, что Листерия с ее стремлением отдалиться к утру обязательно свалится с кровати. Но нет, проснувшись, обнаружил ее в своих объятиях. И гадай тут, кто именно был инициатором…

Спящая Листерия выглядела донельзя милой и смирной. Просто безобиднейшая прелестница, будто бы способная только чарующе улыбаться и уже одним взмахом ресниц заставлять мужские сердца биться чаще. И как тут заподозришь, что на самом деле это взбалмошное создание, которое дерзит чаще, чем улыбается?

Демир не шевелился, искренне хотелось сберечь ее сон. И не только потому, что приятно было любоваться на эту спящую умиротворенную красоту. Не покидало ощущение, что ей эти мгновения спокойствия нужнее, чем ему. И что неслучайно засыпала она, свернувшись калачиком, словно стремясь спрятаться. И в итоге сейчас именно и пряталась. В его объятиях. Инстинктивно. И непонятно отчего.

Вот и как понимать? Стремится она к нему как якобы к Орвилу? Или все это во сне бессознательно и дело вовсе не в Орвиле?

Не удержался от улыбки. Мысленно поздравил себя с чем-то новым в жизни. Впервые в жизни проснулся в одной постели с девушкой. Никогда же ни с одной не оставался до утра, ни с одной вместе не засыпал. А, оказывается, это очень даже приятно вот вместе встретить утро… Или просто есть разница с кем?

Ресницы Листерии вздрогнули, она чуть приоткрыла глаза. Несколько мгновений смотрела на него чуть мутным ото сна взором. И чего от нее ждать? Явно возмущенных воплей. Мол, как ты мог, я же сказала, чтобы ты ко мне не приближался.

Но она лишь осторожно уточнила:

— Ты же меня не целовал?

— Пока нет, — не мог перестать улыбаться, — но планирую.

— Я еще сегодня не говорила тебе, что ты тот еще извращенец, да? — так же сонно уточнила она, все же отстраняясь от него и садясь на кровати.

— Не вижу ничего извращенного в том, что целовать собственную жену, — нет, определенно, эта идея нравится ему все больше и больше.

— Ну раз это не видишь, то о чем это говорит?

— Что я — сторонник логики, — и не удержавшись, добавил: — И поцелуев.

— Вот в том и наша проблема! — назидательно возразила Листерия, поправляя все время спадывающую с плеча бретельку ночной сорочки. — Что ты меня даже не слышишь. Я тебе одно, а у тебя на уме совсем другое. Так что целуйся с кем-нибудь другим. У тебя же полно любовниц.

И как возразить? То, что Орвил не стал бы хранить супружескую верность, это ясно как день. Да и Листерия говорит об этом, как об известном ей факте. И начни он отнекиваться, это будет подозрительно.

Но она будто бы и не ждала его ответа. Встала с кровати и почему-то на цыпочках, словно крадучись, поспешил к окну, будто ожидая увидеть за ним засаду. Распахнула шторы, впуская в спальню утренний свет. Ее мгновенно окутало как золотистым ореолом. Нет, какой все же контраст… Никак она не походит на некромантку.

Но что бы она ни рассчитывала увидеть в саду, похоже, не увидела. И нарочито не обращая больше на Демира внимания, направилась к двери в коридор.

— А если призрак поджидает тебя в твоей спальне? — с усмешкой Демир наблюдал за ней, подперев рукой голову.

— Ну и пусть, — она пожала плечами. — Днем призрак предпочтительнее, чем ты. Вчера я просто растерялась.

— Так что же, мне на ночь обзавестись еще какой-нибудь нежитью, чтобы снова загнать тебя в мою постель?

Она обернулась с милейшей улыбкой:

— Печально, да? Когда иных способов заинтересовать собой девушку нет? Эх, бедолага ты, бедолага…

Вот же…язва!

Но она и не ждала его ответа, мигом прошмыгнула в коридор.