Глава девятая

Как гласит народная мудрость, все болезни от нервов, только сифилис от любви.

Вот так и получилось с леди Эстер.

И нет, вовсе не от любви, хотя в этой ситуации наставница точно бы предпочла ключницу, то есть простите, дворецкого с шкафом ключей, а не вот это вот все.

«Вот это вот все» — это что-то из разряда чума-смерть-мы-все-умрем. Потому что раз «Свет очей, надежда всея обители, да и мира в целом» (то есть Листерия) не справилась с неведомым кем-то, то «Сирым и убогим по сравнению с ней» (то есть нам) и подавно с этим самым вселенским злом не совладать. А если кое-кто «Безалаберный, безответственный, непонимающий всей серьезности ситуации дурень» (то есть я) этого не понимает, то нечего тут ерничать. Тут по ситуации надо поступать!

Вот леди Эстер и поступила по ситуации. Сложила ручки на груди и собралась помирать. Утрированно, конечно. Но с мигренью свалилась и теперь только охала и причитала. Иногда вслух.

Мы с Кармиллой, конечно, проявили все возможные чудеса чуткости, милосердия и сердобольности. То есть проводили наставницу в ее комнату, предупредили служанок, что экономка временно слегла, и быстро скрылись с ее горизонта. Ибо слушать, что нам теперь всем точно конец, сил уже не осталось.

Лично я уж точно не собиралась следовать ее примеру и складывать беспомощно лапки. Да и зная наставницу, ее на это тоже надолго не хватит.

Кармилла никак пока точку зрения на случившееся не высказывала. В задумчивом молчании помогла мне соорудить вокруг Листерии защитный барьер. На тот случай, если «неведомое вселенское зло» придет некромантку добить. Хотя если бы хотел добить, почему сразу этого не сделал?

Вывести ее из стазиса пока не представлялось возможным. Перемещать в таком состоянии куда-либо категорически нельзя. Вот и оставалось, что максимально обеспечить ей безопасность. И надеяться, что неведомый вредитель уже где-то далеко-далеко. Быть может, даже с реликвией Забытых. Ведь из-за чего вообще тогда был бы весь этот сыр-бор?

Очевидно, забив большой болт на чистоту подвальной лестницы, Кармилла уселась прямиком на одну из ступеней. В хмуром молчании разглядывала собственные ладони. Мы только-только закончили с защитным барьером, и без того магически вымотанной мне даже говорить сейчас удавалось с трудом. Но это ж я. Априори неспособная помолчать.

— Кармилла, ты тоже, получается, не знала?

— О том, что в обители нас метят, как племенной скот? Нет, не знала.

— Наверняка же эти метки удаляют, как только отпускают в свободное плавание, — по крайней мере, очень хотелось в это верить.

Но Кармилла не стала делиться своими мыслями. Да и без того, уже по одной ее напряженности и сдвинутым бровям было ясно, насколько случившееся ее прибило. И я не про метку. Я про найденную в таком состоянии Листерию.

— И что дальше? — будто даже не у меня спросила, а самой себе вопрос задала.

— Нужно доложить лорду Дорнавану. Зная леди Эстер, она еще до завтра будет в предсмертном состоянии. Так что придется взять все на себя.

Шумно вздохнув, Кармилла пробормотала:

— Я сама магистру обо всем доложу. Тебе-то лучше лишний раз не покидать поместье без веского предлога.

Ну да, если некто, устранивший настоящую Листерию, еще здесь, то и о моем самозванстве он знает. И следит за мной непрестанно. И то чудо, что я еще дубиной по затылку не схлопотала.

Хотя, как говорится, еще не вечер.