Глава 47

— За мать переживаю, — глухо произнёс он, откинувшись на спинку дивана. — Слетали-то мы успешно, письмо передали. Но вот сволочизм их нынешнего правителя меня просто пугает.

— Вся надежда на его сына, — стараясь придать голосу максимум оптимизма, сказала Алина и сжала его руку: — Я думаю… нет, просто уверена, что ваша мама будет спасена.

— От твоих слов и моя уверенность окрепла, — улыбнулся Марвилл, но уже спустя мгновение устремил печальный взгляд куда-то в пространство перед собой. — Знаешь, — проговорил он, — все эти годы я не мог простить матери того, что она про нас забыла. Думал, отсекла свою прежнюю жизнь… вместе с нами. Но когда Леор сказал, что на самом деле мать очень хотела встретиться, писала нам письма, ждала ответа… во мне всё перевернулось. И стало жутко стыдно, что я мог думать о ней так. Даже попытаться связаться с ней не захотел. Вбил себе в голову, что мать нас послала ко всем демонам, и всё тут! Ещё и Эйта навёл на те же мысли.

— Я понимаю… — Алина погладила возлюбленного по щеке. — Вам просто нужно увидеться с мамой, и все переживания останутся в прошлом. Вот посмотришь.

— Дело за малым — увидеться, — вздохнул Марвилл.

— Это непременно случится.

— Надеюсь… Но если по приказу этого гада с матерью что-нибудь сделают, я его лично убью! — тихо, но устрашающе прорычал граф. — И маркиза за компанию.

— Марв, давай не накручивать себя заранее, — предложила Алина и, дабы не последовало возражений, запечатала ему рот поцелуем.

***

Три дня спустя

Два дня провели в напряжённом ожидании сегодняшнего. Ведь по подсчётам братьев, даже при самом удачном раскладе все передвижения юнгарцев — сначала от границы до Лавриса, потом до места, где держат в заложниках графскую семью, и наконец до Альгарда — займут не менее двух с половиной суток. И это в случае, если король примет моментальное решение. Как долго проклятый монарх будет взвешивать ценность жизни сына, никто не брался предполагать.

Но нервные клетки гибли, как выяснилось, напрасно.

До ужина оставалось где-то полчаса, когда замок с быстротой молнии облетела весть — по серпантину поднимается юнгарская карета с приличным эскортом.

Побросав дела, все, в том числе и принц Геллет, а также Влад с Айрис, которые снова гостили у братьев Гардэ, спустились вниз. Все, за исключением Леры, которую по-прежнему скрывали от царственного заложника.

Перед воротами карету встретили несколько оборотней. Они открыли дверцы, заглянули внутрь, чтобы убедиться, что это не «троянский конь».

Пройдя досмотр, юнгарцы въехали на территорию замка.

Карета остановилась. Из неё вышел длинноволосый шатен. Подал руку даме, помогая ей спуститься. Вслед за ней из экипажа выпрыгнул бойкий мальчишка лет пяти. По всей видимости, их сын.

Признать в женщине мать братьев Гардэ можно было бы, даже если не ведать, кто она. Внешнее сходство с сыновьями подчёркивали и густые волнистые чёрные волосы, и черты лица, и тёмно-карий цвет глаз.

Алина смотрела на графиню и не могла отвести от неё взгляда — она была такая красивая, статная и по возрасту больше походила на старшую сестру братьев Гардэ, чем на мать. Как, впрочем, и её муж не производил впечатления человека, годящегося им в отцы.

Граф, а вслед за ним и мальчик, поздоровались с принцем Геллетом, стоявшим чуть поодаль. Сама же Лармина ничего не замечала вокруг. Она замерла, глядя на сыновей. Губы её дрожали, в глазах стояли слёзы.

Осторожно, словно двигаясь по льду, подошла ближе. Застыла, не дойдя пары шагов.

Братья дружно шагнули к ней.

— Мальчики мои… — тихо произнесла она. Поочерёдно посмотрела на сыновей: — Леор… Марв… Эйт…

Дав наконец волю эмоциям, она устремилась к Леорнелю, который оказался к ней ближе всех. Порывисто обняла, что-то шепча на ухо. Затем волна материнских чувств по очереди захлестнула и Эйтана с Марвиллом.

— Прости нас, — негромко проговорил старший на ухо матери, сжимая её в объятиях. — Мы не должны были… — его голос сорвался.

— Не кори себя, — Лармина погладила его по плечу. — Я в курсе, что мои письма не доходили. Но вы-то не знали, что я не забыла о вас и каких попыток только ни предпринимала.

— Да, твои письма кое-кто сжигал с упорством, достойным лучшего применения, — нахмурился Марвилл. — Однако Леор-то сам разыскал тебя и общался. А мы… Мам, прости, — он снова прижал женщину к груди.

Лармина вздохнула. Тихо, но так, будто в этом вздохе сосредоточились все её душевные переживания последних лет.

— Всё это уже в прошлом, — произнесла она, поднимая глаза — теперь они светились чем-то тёплым и радужным. Будто навсегда отсекла то, что происходило до этого дня.

— Ребята, как же мне вас не хватало все эти годы! — взволнованно заговорила она, отстранившись от старшего сына.

И тут заметила наконец принца.

— Добрый вечер, ваше высочество, — сдержано поздоровалась с ним.

— Добрый вечер, леди Лармина и лорд Ри́ккерт, — приветствовал их Геллет, подойдя ближе. — Хочу принести извинения за возмутительные действия моего отца. Казна компенсирует вам все неудобства.

— Бесчестность нашего монарха вызывает у нас гораздо больше тревоги, чем личные неудобства, — мрачно заметил граф Ноствед.

— Этот вопрос я также намерен урегулировать в ближайшее время.

И Геллет вкратце повторил то, что три дня назад говорил в кабинете Леорнеля.

— Очень надеемся на законную смену власти, — резюмировал граф Ноствед.

После чего Лармина вновь повернулась к сыновьям.

— Как зовут моего супруга, вы уже узнали, — улыбнулась она и напомнила на всякий случай: Риккерт, граф Ноствед. — Привлекла к себе мальчика: — Ваш братишка Арнида́н или просто А́рни. — А нам, в свою очередь очень хочется узнать имена милых дам, что рядом с вами. Они у вас такие красавицы! — добавила с неподдельным восхищением.

Леорнель представил матери Кристину, Марвилл — Алину.

Лармина с материнской нежностью обняла обеих. Потом обратила вопросительно-удивлённый взгляд на Эйтана.

— Лера сейчас в Нолвуте, — не моргнув глазом солгал тот уже, можно сказать, привычно. Пару дней назад данная легенда озвучивалась принцу Геллету, когда его знакомили с остальными новоявленными «драконицами». Правда, юнгарец просил ещё и показать ему чешуйчатые ипостаси. Но в данном желании его осёк Леорнель, поведав о мучительности оборота на первых порах — мол, не хочет же он подвергать девушек лишним пыткам. В итоге принц не стал терзать и братьев Гардэ, вполне удовлетворившись оборотом королевской четы. — У сестры гостит.

Конечно, большой вопрос, что за необходимость так окопаться у сестры, чтобы даже не приехать встретить свекровь. Но, по счастью, вслух задавать его никто не стал.

— Очень надеюсь её увидеть, — графиня тепло улыбнулась.

— Обязательно увидишь, — обнадёжил мать Леорнель. — Вы же никуда не торопитесь?

— Торопятся или нет, но сейчас на территории Юнгара им показываться не стоит, — вступил в разговор Геллет.

Леорнель с Марвиллом переглянулись.

— У нас тут Дорхен пустует, — заметил средний Гардэ. — Вы можете обосноваться там хоть на время…

— …Хоть насовсем, — подхватил старший.

— Благодарим за предложение, — Риккерт с признательностью кивнул. — Свои земли в Юнгаре я, конечно, бросать не собираюсь. Но в свете последних событий вашим гостеприимством, мы, конечно же, воспользуемся.

— Вот и замечательно, — улыбнулся Марвилл. — У нас с Алиной свадьба через неделю, — он приобнял невесту. — Так что ждём вас. Как раз добираться недалеко.

— Конечно, мы будем! — обрадовалась Лармина. — Хотя бы на одну из ваших свадеб посчастливится попасть!

В порыве чувств она снова обняла Марвилла, затем Алину.

— Геллет, вы свободны, — обратился тем временем Леорнель к юнгарскому принцу. — Если желаете, можете отправиться в путь утром.

— Да, выезжать на ночь глядя — не самая лучшая идея, — согласился тот. — Выдвинемся поутру.

— Тогда приглашаю всех на ужин, — объявил герцог.

***

После трапезы, едва Геллет отправился в свои гостевые покои, Долорис попросила всех задержаться.

Что задумала? Хочет объявить об их с Вадимом свадьбе? Нет, это предположение разбивалось об нервозность на её лице, которая была далеко не праздничной. А что тогда?

— Друзья, — начала Долорис, дождавшись всеобщего внимания — нетипичное слово для её лексикона, но прозвучало оно весьма искренне. — Я бы хотела попросить у всех у вас прощения за всё, что сделала вам плохого. В первую очередь, у тебя, Эйтан, — она посмотрела на младшего Гардэ, — за удар кинжалом и за зелья, и за обман, и за подставы. У тебя, Кристина, — блондинка перевела взгляд на герцогиню, — за три покушения и опять же за всю ложь. У тебя, Айрис, за то, что столкнула с башни. У тебя, Леорнель, за то, что готовила теракт на твоей свадьбе. За это же прошу прощения и у всех остальных, кто так же мог пострадать там.

Долорис умолкла, покаянно опустив голову.

В столовой воцарилась гробовая тишина.

Чета Ностведов сидела просто с вытаращенными глазами и взирала на блондинку с откровенным ужасом. Хорошо хоть их сына уже уложили спать.

Похоже, Долорис, начав свою речь, напрочь позабыла об их присутствии.

— Ах да, мы вас не познакомили, — опомнился Леорнель. Перед ужином действительно было не до того. Всё внимание было отдано воссоединению семьи. За столом же все разговоры были посвящены, в основном, юнгаро-алаварскому вопросу. — Это наше пятиюродное несчастье Долорис Фастиа, — представил он наконец родственницу. — Отец был её опекуном, а теперь она наша подопечная. Как вы уже поняли, змея уродилась ещё та, — продолжил герцог с сарказмом. — Однако теперь, похоже, твёрдо решила встать на путь исправления. А это, — он указал на сидевшего рядом с ней мужчину, — Вадим. Он из окружения Влада. Тоже с Земли и тоже оборотень. Что ж, дорогая сестрёнка, — Леорнель вновь посмотрел на Долорис, — пожалуй, будем считать, что извинения приняты? — он обвёл вопросительным взглядом остальных.

Все закивали. Тем более что покаяний от неё вообще никто не ждал.

— Спасибо! — неожиданно с чувством произнесла Долорис.

Влад что-то шепнул на ухо герцогу Вериндэйлу. Тот поднялся из-за стола и куда-то вышел из столовой.

Вернулся через пару минут со шкатулкой в руках. Вручил её Вадиму:

— Примерьте-ка.

— Зачем? — опешил оборотень. — Я и так знаю, что мы не истинные.

— Давай-давай, надевай! — настоял король.

Вадим открыл шкатулку, отдал один браслет Долорис, а второй нацепил на запястье себе.

Девушка тоже надела свой. Руки у неё при этом откровенно тряслись.

Наконец поднесла браслет к украшению мужчины. И… все шесть камней ярко засияли!

— Но как же так?!.. — Вадим оторопело смотрел на камни и, похоже, не верил своим глазам.

— Видать, она и правда радикально изменилась, — с удовлетворением констатировал Влад.

— Мы что же, реально стали истинными? — по щекам Долорис текли слёзы счастья.

— Как видишь, — подтвердил король. — Браслеты уж точно не ошибаются. Да я и сам это сегодня заметил. Именно поэтому попросил Лео принести их.

— Вадим! — радостно пискнула Долорис и повисла на шее у оборотня.

Тот крепко сжал её в объятиях.

***

Утром Геллет, как и обещал, покинул Альгард.

Лошадей, которые привезли Ностведов запрягли в королевскую карету, а графский экипаж оставили в замке — на нём семейство Лармины отправится в Дорхен.

— Мам, — обратился Эйтан к Лармине, — идём, я тебя с Лерой познакомлю.

— О, она вернулась! — засияла счастьем графиня. — С удовольствием с ней познакомлюсь.

— Она никуда и не ездила, — виновато улыбнувшись, сказал младший Гардэ. — Прости, что обманули тебя, но ситуация вынудила нас это сделать. Геллет должен был пребывать в уверенности, что драконов восемь.

— А на самом деле их сколько? — настороженно спросила Лармина.

— Пять, — ответил Эйтан. — Наши девушки пока ещё не могут оборачиваться.

— Но почему от глаз принца скрыли именно Леру? — заволновалась женщина — вопрос был задан уже перед самой дверью покоев младшего Гардэ.

Эйтан пропустил Ностведов в гостиную — Риккерт с Арни, разумеется, составили Лармине компанию.

Увидев Леру, сидевшую в инвалидной коляске, графиня вздрогнула, растерянно посмотрела на Эйтана, потом опять на девушку.

— Бедняжка, — прошептала она еле слышно.

Подошла к невестке, присела перед ней, взяла за руку.

— Добрый день, Лармина! — приветствовала её Лера.

— Здравствуй, дорогая, — сквозь слёзы улыбнулась графиня и вновь обратила взгляд на младшего сына.

— Лера не может ходить, — тихо произнёс тот. — Уже давно не может. Но… мы живём надеждой, что всё изменится, когда она обретёт драконью ипостась. — Он подошёл к Лере сзади, положил руки ей на плечи. — Так и будет! Непременно! — добавил с непоколебимой уверенностью в голосе.