Глава 18

Не успеваем вернуться из путешествия, как верховный жрец Инке приказывает Хэлу отправиться к магам. На границе вновь произошла мелкая ссора, переросшая в открытое противостояние.

— Мне очень жаль, но нам придется ненадолго расстаться, — сообщает Хэл.

Пытается выглядеть уверенным, но я замечаю, как скорбно опустились уголки его рта. Ссоры и постоянные конфликты сильно растаивают мужа, но жрецы единственные, кто может сохранить мир. Они и их армия.

— Возвращайся поскорее, — это единственное, что могу произнести в ответ. — И береги себя. Хотя звание великого жреца действует надежнее любой брони, в порыве ярости люди не отдают отчета, что творят.

Хэл подходит ближе, прижимает к груди и треплет мои распущенные волосы. Вдыхает их аромат, перебирает пальцами длинные пряди.

— Ты как всегда мудра, — замечает с нежностью в голосе. — Жители Аланты разумны поодиночке. Но во время схваток с соседями превращаются в толпу дикарей. Даже воля Великой Матери не может держать их в узде.

Впервые так отчетливо я вижу перед собой не просто главного жреца, но лучшего стратега и воина Аланты. Поражаюсь уверенности в его голосе и решимости действовать. В своих крепких пальцах он держит не только мое сердце, но и будущее Аланты. И как я могла прежде не видеть его положительных качеств? Почему так долго считала наглецом?

Ах, да, из-за отношения Хэла к женщинам. Его неверие в то, что мы что-то можем кроме ведения домашнего хозяйства.

Но Хэл свое мнение изменил, по крайней мере, пытается это сделать. Позволил мне заниматься не только вышивкой и домашними делами. Хотя, пока его нет, можно сделать ремонт в спальне. У меня даже есть на примете знакомый дизайнер интерьера.

— Я буду ждать твоего возвращения, — обещаю Хэлу. — Не возражаешь, если я приглашу одну знакомую, которая поможет мне немного преобразить спальню?

— Можешь не ограничиваться одной комнатой, — замечает муж. — После свадьбы Инке выделил нам целый этаж.

Ничего себе, достаточно щедрый дар от верховного жреца. Полагаю, он надеется на скорое прибавление в семействе, иначе зачем нам двоим с Хэлом столько комнат. Дети — другое дело. Особенно потомки жрецов, им понадобятся учителя, няньки, служанки.

— Тогда мне точно будет не скучно, — обещаю я. — Вот увидишь, как преобразится все к твоему приезду. А если получится, представлю тебе новую модель самоходной кареты.

На этой бодрой ноте расстаемся. И я, неожиданно для себя самой, начинаю тосковать по мужу в первый же день его отъезда. Словно вдруг образовалась огромная пустота в моей жизни, которую нечем заполнить.

Ни поездки на завод, ни даже беседы с Лией и Бэлом не могут отвлечь от мыслей о Хэле. Переживаю, и это заметно окружающим.

— Я же говорил, вы непременно поладите, — замечает Бэл с теплой улыбкой. — Вам с моим братом давно следовало подавить гордость и сделать шаг навстречу друг другу. Пожалуй, хорошо, что все так вышло. Для вас…

Он с тоской смотрит на Лию. В его взгляде так и читается вопрос: что станет на следующий год, когда ему тоже придется жениться. Куртизанка — неподходящая партия для жреца. Даже если Бэл когда-то станет верховным, сможет ли взять к себе любимую? И сколько придется ждать этого события? Лия будет вынуждена искать другого покровителя, иначе ее прогонят из дома.

— Попробую поговорить с Хэлом, когда он вернется, — предлагаю единственный имеющийся в запасе вариант. — Возможно, увидев обновленное убранство нашего жилья, он согласится помочь.

— Мой брат не отличается изысканным вкусом, — возражает Бэл. — Он воин до корней волос. Все, что удобнее походной палатки, для него сгодится. Скорее, обновленной обстановкой заинтересуются знатные дамы Аланты. Но никто не пустит в дом куртизанку…

Лия кивает, соглашаясь со словами Бэла. Оба они живут одним днем, наслаждаются встречами, пока те возможны.

Отодвигаю от себя образцы тканей, предложенных Лией для отделки спальни. Задумчиво перебираю тонкие палочки разных пород деревьев — подруга научилась плести из них изысканные панно, которые прекрасно впишутся в интерьер. Она очень талантлива. И, тем не менее, вынуждена зарабатывать на жизнь способом, доступным незнатной и неодаренной девушке.

— Нет, я все же найду способ вам помочь! — объявляю и ударяю кулаком по столу. — Не потерплю несправедливости.

Вот бы перенести Лию в мой мир. Там она могла найти свое место, как моя дочь. Надо же, когда-то я читала увлечение танцами глупым занятием. Даже часто пеняла Варе за ее беспечность. А ведь она всего лишь хотела заниматься тем, что любит…

Похоже, не только я изменила Тамани. Но и она меня — позволила взглянуть на молодость под другим углом. Пересмотреть ценности и ориентиры.

— Бедная моя девочка… — замечаю вслух и поспешно прикрываю ладонью рот.

Лия и Бэл, точно сговорившись, пялятся на мой живот.

— Не обращайте внимания, — не разочаровываю их. Тем более не говорю правду. — Это все от нервов.

Даю себе обещание следить за словами. Многие знания губительны. Бэлу и Лие выпало достаточно испытаний, не стоит вешать на них мой секрет. Боюсь, многим не понравится, что уроженка чужого мира пробралась в пирамиду верховного жреца. И все мои таланты и способности не в счет.

К счастью, Хэл возвращается меньше чем через неделю. Обещает, что ближайшие дни проведет только со мной.

Инке, как всегда, решает все за сына. Приглашает всех без исключения подданных на выставку военной техники.

— Признаться, я бы предпочел немного отдохнуть после похода, — недовольно замечает Хэл. — Хотя, могу понять, для чего это нужно верховному. Выставляя напоказ оружие, он тем самым пытается присмирить народ. Заодно показать собственную мощь.

— А я понять не могу! — возражаю, забыв о данном себе обещании быть смирной и послушной хотя бы несколько дней. — Зачем это устрашение? Тем более ни к чему показывать народу оружие, добытое из других миров. Вообще не стоит приносить его в Аланту.

— Будь осторожна с высказываниями, — предупреждает Хэл. — Ты же знаешь, как верховный жрец гордится своей коллекцией.

Знаю, потому замолкаю. Не хочу ссориться ни с верховным жрецом, ни тем более с мужем. Вместо этого приникаю к нему всем телом, рассказываю, как соскучилась. И доказываю это на практике.

Пусть все миры подождут…

После, усталые, довольные, лежим, обнявшись на супружеском ложе. Хэл гладит мое плечо и рассматривает обновленный интерьер.

— Ты прекрасно потрудилась, — замечает с улыбкой.

— Это не я… — признаюсь со вздохом. Давно хотела завести разговор о Лие. Вот и подвернулся случай. — Мне помогала одна знакомая.

— Это неплохо, что у тебя появились подруги в главной пирамиде, — замечает Хэл. — Кто же она? Клира или Аина, жена Виллина? Может быть, кто-то из свиты верховного жреца?

Почему-то он не сомневается, что родовитая сати общается исключительно со знатью. Что ж, его ждет разочарование. Ни одна из названных женщин не может похвастать идеальным вкусом, как Лия.

— Не угадал, — стараюсь, чтобы голос не выдал тревогу. — Моя знакомая не живет в главной пирамиде. Она из района куртизанок…

Хэл резко садится. Смотрит на меня так, будто обнаружил в постели ядовитого паука. Его аристократичное лицо искажает гримаса презрения.

— Не смей ходить туда! — сердится он. Возникшее между нами доверие рассыпается, точно куча жухлой листвы на ветру. — Ты слышишь?! И думать забудь о подобных знакомствах. Не важно, служанка это или одна из куртизанок.

— Почему? — недоумеваю я.

Тоже вскакиваю, воинственно заматываюсь в простынь и встаю напротив Хэла, вскинув подбородок.

— Моя подруга не виновата в том, что родилась не в той семье! — добавляю с вызовом. — У нее не осталось выбора: либо умереть с голода, либо торговать собой. В Аланте нет работы для неодаренных, особенно для женщин. Жрецы должны решить эту проблему, а не закрывать на нее глаза.

— Ты не будешь общаться с ней! — упорствует Хэл. — И не указывай, как вести дела жрецам! Твоя… знакомая могла выйти замуж или уйти в монастырь. Но сделала другой выбор, в том нет ни вины Инке, ни моей. Жена главного жреца должна осторожнее выбирать подруг.

Вот началось, снова. Краткое перемирие между мной и Хэлом закончилось. Вспыхнула новая схватка, борьба характеров и мировоззрений.

— А ты не указывай, кого мне выбирать в подруги! — не уступаю я. — Лия умная и добрая, в отличие от многих обитательниц главной пирамиды. И она одарена, но несколько иначе. Лия не выбирала судьбу. Ее родители умерли, а опекунша отдала ее куртизанкам, чтобы избавиться от лишнего рта. Мы можем и должны помочь таким, как она. А не осуждать их…

Я все еще надеюсь на разумность Хэла. Но он ставит репутацию превыше чужого счастья. Обитательницы района куртизанок для рейнов ― девушки второго сорта. Хотя многие пользуются продажной любовью. Вот только женам не положено об этом знать, тем более общаться с куртизанками. А называть одну из них подругой — неслыханная дерзость, по мнению Хэла.

— Ты клялась почитать меня и слушаться! — напоминает муж. Подходит к панно из веток, которым любовался мгновение назад. Судя по выражению лица, собирается сорвать со стены, чтобы в комнате не осталось ничего, к чему прикасалась рука куртизанки. Или это такой способ проучить меня за дерзость?

— Сделаешь это, и я никогда больше не стану ни твоим другом, ни любовницей, — обещаю ровным голосом, хотя внутри меня бушует буря. — Вещи не становятся хуже от того, что их сотворили руки униженной девушки.

Хэл убирает руки от панно, но вновь отдает приказ:

— Чтобы я никогда больше не слышал об этой куртизанке! Не позорь ни себя, ни меня. Можешь посылать ей золото, подарить дом или украшения. Но никогда не води с нею дружбу.

Высказавшись, одевается и уходит прочь. Сбегает, вместо того чтобы спокойно обсудить ситуацию и сделать верные выводы.

— Черт тебя подери, Хэл, — бормочу, глядя на закрывшуюся за ним дверь. — Какой же ты непробиваемый!..

Он не возвращается до того момента, как настает пора идти на выставку Инке. Собираемся, не перекинувшись и парой фраз. Даже Мина, пришедшая помочь мне собраться, замечает, насколько накалена обстановка. Не пытается меня расшевелить, просто укладывает волосы и подает платье из темно-синей парчи. Помогает закрепить на голове изящную шляпку — день солнечный, а лицо сати не должно выглядеть загорелым.

— Спасибо, Мина, ты можешь идти, — отпускаю ее и ловлю сочувствующий взгляд.

— Приятного вечера, — она кланяется вошедшему Хэлу, потом мне. Выбегает так шустро, будто боится, что гнев верховного жреца обратится и на нее.

Хэл с каменным лицом подает мне руку и выводит во двор, где нас уже ждет карета. Только там, под мерный стук колес, решаюсь разрядить обстановку:

— Где ты пропадал так долго?

— Думал! — рычит он и не смотрит в глаза. Усердно делает вид, будто пейзаж за окном гораздо интереснее, чем разговор с женой.

— И что придумал? — все же уточняю я. Незаметно скрещиваю пальцы на удачу.

Вдруг случится чудо, и Хэл изменит решение. Быть может, позволит мне видеться с Лией. Или вообще найдет способ сделать ее жизнь не такой невыносимой. Хотя… пока такие вопросы может решать только Инке. А верховный жрец вряд ли заинтересуется жизнью каких-то там куртизанок. Вот оружие — это да, нужная вещь в Аланте.

Горестно вздыхаю от собственных мыслей. Не свожу напряженного взгляда с Хэла.

— Пока ничего нового, — все же удостаивает ответом Хэл. — Ты должна понять, что твой поступок накладывает тень и на меня. Не давай лишний повод Инке усомниться в моей кандидатуре.

Точно, для Хэла отбор еще не закончен. Но разве это повод лишать жену общения с единственной подругой? В конце концов, всегда можно списать мои походы в район куртизанок на благотворительность. Ведь женам главных жрецов это позволено? Возможно, мне бы удалось хоть как-то привлечь внимание других жителей Аланты к решению этой проблемы?

— Поговорим об этом позднее, — заключает Хэл.

Карета въезжает в распахнутые ворота парка, где Инке и устроил выставку. Верховный жрец, в сопровождении свиты и стражников, хвалится перед прибывшими гостями трофеями.

— Вот и Хэл с Тамани! — подзывает нас жестом руки. — Как вам мои сокровища? Что больше привлекло внимание?

Признаться, мне не по себе в окружении всех этих установок и приспособлений. Инке собрал обширную коллекцию оружия: тут есть все, начиная от копий и заканчивая механизмами, удивительно напоминающими ракеты из моего прошлого. Они выглядят внушительно и опасно. И мне страшно представить, сколько вреда может причинить одно из этих приспособлений.

— Магические метательные снаряды семьи Алирно, пожалуй, самые мощные, — с воодушевлением произносит Хэл. — Наши механики знают толк в оружии.

— А тебе, Тамани, что кажется наиболее впечатляющим? — довольный похвалой сына, обращается ко мне Инке.

Глаза старца азартно блестят. Он похож на мальчишку, которому подарили на Рождество множество новых игрушек, которыми он хвастает перед товарищами. Вот только увиденное мною — вовсе не игрушки. Они могут принести смерть миллионам. Потому я не испытываю никакого воодушевления, ничего, кроме недовольства.

— Пожалуй, здесь не хватает одного экспоната, — задумчиво произношу и обвожу придирчивым взглядом пространство вокруг. — Слышала, оружие Гекты не имело себе равных.

— Это всего лишь легенда, — смеется Инке. — Если бы оно существовало в действительности, уж я бы до него добрался. Ни в одном из миров не существует ничего подобного. Народу Аланты нечего бояться, мы в любое время сможем дать отпор — хоть недругам из-за моря, хоть пришельцам из других миров.

Я бы на его месте не была так уверена. В моем мире уже создали то, что может погубить Аланту, уничтожить, стереть с лица земли. И ни магия, ни игрушки Инке не помогут спастись механикам и магам.

— О чем задумалась, дитя? — вопрошает Инке. — Судя по лицу, тебе есть что сказать.

— Вы действительно хотите это знать, верховный жрец? — почтительно переспрашиваю я.

— Непременно! — радуется он, еще не зная, какой облом его ждет. Сати умеют рассуждать не только о моде и вышивке, но и вещах, гораздо более серьезных.

— Я приказываю говорить! — требует Инке.

Делает три шага по направлению ко мне. Становится напротив, что означает высшую милость и расположение.

— Мне не хочется расстраивать вас, но в других мирах может существовать оружие, которое окажется сильнее того, чем владела Гекта, — предупреждаю я. — Оно не обращает людей в камень, а превращает в пепел все, чего коснется. И даже магия не сможет противостоять этой силе.

Низко опускаю голову, боясь увидеть ярость Инке. Слышу, как по толпе приглашенных прокатывает рокот. Все смолкает, и я слышу, как часто бьется мое сердце.

— На колени! — приказывает Инке.

Падаю ниц у его ног. Застываю в смиренной позе, жмурюсь от блеска туфель великого жреца, расшитых драгоценными каменьями.

— Не губите ее, верховный жрец! — Хэл опускается рядом. — Она не ведает, что творит!..

Вообще-то прекрасно ведаю. Не могу смолчать, когда правда прет из меня, как дрожжевое тесто из кадушки. И все же благодарна Хэлу за попытку спасти от гнева Инке. Ведь муж мог попросту отказаться от меня. Или пообещать наказать за дерзкое и недостойное поведение. К примеру, заточить в монастырь.

— Что ты имела в виду, девчонка?! — интересуется Инке.

Отпираться нет смысла. Кто-то должен остановить верховного жреца. Его маниакальное желание иметь самое мощное оружие во всех мирах может погубить всех жителей Аланты.

— Я лишь хотела заметить, что нужно иметь не только оружие, но и защиту от него, — предупреждаю охрипшим от страха голосом. — Для меча есть щит. От удара копья обезопасит шлем. А что может спасти от оружия, подобного скипетру Гекты?

— Сумасшедшая… — слышу шепоток вновь назначенного советника.

— Да как она смеет?.. — добавляет начальник стражи.

Кто из нас действительно сумасшедший, судить сложно. Жители Аланты так уверены в собственном превосходстве, что и помыслить не могут о том, к чему может привести их беспечность. Ладно, если в их мир проникла я, обычная учительница начальных классов. А если бы это был химик-ядерщик? Маньяк или сумасшедший ученый?

— И чем же ты предлагаешь спастись от разрушительного оружия? — интересуется Инке.

— Не чем, а где, — с опаской произношу я. Решаюсь приподнять голову и встретиться взглядом с Инке. — Надо создать убежище. То, в котором смогут выжить жители Аланты, если случится страшное. Его стены, пол и потолок должны быть непроницаемы. А еще внутри должно быть тепло, достаточно кислорода и запасов еды.

Словом, выдаю все, что мне известно об укрытиях моего мира. И все больше верю, что возможно повторить подобное в Аланте. А если использовать магию и знания механиков — фантастика, что можно придумать!

— Склони голову! — объявляет верховный жрец Инке.

Все, чую, допрыгалась. Доигралась в бесстрашного изобретателя. Не готова Аланта к таким новшествам.

Чувствую, как на затылке поднимаются волосы. И могу только догадываться, что произойдет дальше. Разбушевавшаяся фантазия услужливо подкидывает образ стражника с мечом. Секунда, и Аланта лишится не в меру дерзкой попаданки. А я — буйной головушки.

— Поднимись, истинное дитя Великой Матери! — произносит горделивый голос Инке.

Моей шеи действительно касается металл. Но это не лезвие меча, а золотая цепочка. Верховный жрец вешает мне на шею ключ от всех дверей — главнейшее сокровище Аланты.

— До окончания годового цикла назначаю тебя хранительницей, — заявляет Инке. — Поднимись, сын мой Хэл. Ты будешь помогать жене и защищать ее от всяческих угроз. Ее и ключ от всех дверей. Вместе вы должны построить то самое убежище, о котором только что сказала Тамани. До того момента, как наполнится молоком великий источник и откроется переход в другой мир, я должен быть уверен, что Аланте ничто не угрожает.

— Благодарим вас за доверие, — кланяется Хэл.

Я следую его примеру и ошарашено смотрю по сторонам. Добавить ничего не могу, так как на время лишаюсь дара речи. Признаться, я ожидала, что Инке прислушается к моим словам. Но чтобы вот так…

— Можете использовать любые материалы и привлекать всех магов и механиков Аланты, — добавляет Инке. Косится на советника: — Почему никто раньше не предложил мне соорудить подобное? По-моему, в пирамиде кто-то зря получает жалование.

Советник кашляет в кулак, прекрасно понимая намек. Но быстренько находится с ответом:

— Только наследница Великой Матери могла предусмотреть это, — ответственно заявляет и кланяется мне. Как будто не он несколько минут назад считал меня сумасшедшей, достойной разве что казни. — Рейнам положено обороняться и нападать, сати — хранить и приумножать.

Ловко он выкручивается, ничего не скажешь. Прямо-таки виртуозно.

— Моя жена полна новых идей, — не без гордости замечает Хэл. Берет меня за руку и крепко пожимает пальцы в ободряющем жесте. — Признаться, многое из ее предложений и мне казалось дерзостью. Но, подумав, я начинаю понимать весь замысел ее идеи. Мы недооцениваем ум сати. Может быть, не все, но многие из них действительно являются наследницами Великой Матери.

Наверное, это одно из лучших признаний Хэла. Он не просто согласился с моими идеями, но и готов пойти дальше. Может быть, мне все же удастся добиться признания не только сати, но и неодаренных жительниц Аланты?

Но начать нужно с убежища. Вначале доказать свои способности на деле. А после…

Хэл прав, у меня полно новых идей. Мне бы только одним глазком заглянуть в мой мир. Убедиться, что тело мое мертво и в нем по случайности не оказалась настоящая Тамани. А еще — найти дочь. Прежде чем налаживать собственное счастье, я должна убедиться, что у нее все в порядке.

— Ты действительно думаешь то, что сказал отцу? — спрашиваю Хэла, когда нам удается остаться наедине. — Значит ли это, что и куртизанок можно считать наследницами Великой Матери? Хотя бы некоторых из них?..

Хэл понимает, что его приперли к стенке. Но, вопреки моим ожиданиям, не торопится затеять новую ссору.

— Ты можешь общаться с этой… Лией, — разрешает он. — Но будь осторожна. Об этом пока не должен знать никто.

Мне прекрасно понятны его чувства. Пока Хэл всего лишь один из сыновей Инке, только возможный наследник. И, как и все амбициозные рейны, мечтает стать главным. Мне, как жене, нужно его поддержать и не стать преградой на пути.

— Буду очень осторожна, обещаю, — целую его в щеку. — Тебе не придется за меня краснеть. Я не сделаю ничего такого…

— Знаешь, а я бы не отказался от чего-нибудь необычного, — игриво произносит он с намеком на близость. — У тебя есть идеи на этот счет?

— О, да! — многозначительно обещаю я. Раскладываю перед ним на столе чистый папирус и вручаю перо: — Давай займемся чертежами. Убежище само собой не построится. А если останутся силы, поэкспериментируем и в других направлениях.