Глава 17

Хэл держит обещание, за что я начинаю влюбляться в него все сильнее. На следующий день мы отправляемся в свадебное путешествие в укромный мир магов.

Радуюсь и нервничаю одновременно. Все так ново для меня, так интригующе. Даже сама поездка, которую Хэл превратил в праздник для двоих. То остановит карету, чтобы набрать цветов, то предложит половить рыбу или просто погулять по полю тучных желтых колосьев.

Да и сама карета удобна, что и говорить, Хэл предусмотрел все.

Ночевать останавливаемся на постоялых дворах, а иногда и вовсе в карете. Мне нравится жечь костер и смотреть на чужие звезды, так быстро ставшие почти родными.

— Ты сам бывал когда-нибудь за пределами своего мира? — спрашиваю в одну из таких остановок у Хэла. — Видел другие места и другие времена?

Муж подбрасывает в костер поленья и поджаривает на длинном пруте собственноручно пойманную дичь. Слишком долго обдумывает ответ, но все же произносит:

— Только верховный жрец переходит границы, ты же знаешь. Зачем тебе это? Лучше принеси из кареты еще одно одеяло.

— Но главные жрецы наверняка следят за действом, — не соглашаюсь я с немым приказом поменьше рассуждать о неположенных хлипкому разуму сати вещах. — Или ты не доверяешь мне?

Неужели мы так и не пришли к миру в нашей семье? Или близость физическая ничего не значит для Хэла?

— Некоторые тайны губительны для их обладателей, — замечает он. Оглядывается на карету, в которой спят Анри и Мина. — Слишком многие хотели бы заполучить эти знания. Пустой интерес ― не причина расспрашивать мужа о путешествиях между мирами.

Если бы интерес был пустым — другое дело. Но мне жизненно важно знать правду. Что, если чужое тело можно занять лишь на время? К каким последствиям это приведет? Столько вопросов и на многие из них Хэл может знать ответы. Вот только не спешит делиться знаниями с молодой женой.

— А если это не праздный интерес? — интересуюсь я. — Вдруг нам, да и всей Аланте угрожает опасность? Чем вообще могут окончиться эти путешествия?

— Великой катастрофой, — наконец, делится сокровенным Хэл. — Последний верховный жрец Аланты, отец Инке и мой дед, хотел вообще закрыть источник Великой Матери и разбить экран. Говорят, за той стороной он увидел нечто, что потрясло его до глубины души. Великие разрушения и большую печаль.

Хэл замолкает. Смотрит на темнеющий лес, точно дикие звери могут подслушать наш разговор.

— Полагаю, ему не дали совершить святотатство… — замечаю я.

Для жителей Аланты путешествие между мирами сродни особому дару. Но Хэл прав, некоторые знания губительны. Безнаказанно подсматривать за другими не получится вечно. Пусть жрецы не вмешиваются в ход истории, это не так важно. Не думаю, что все миры дружелюбны.

Даже мой.

Узнай кто, что существует Аланта, где магия и технологии живут бок о бок, найдутся те, кто захочет присвоить себе такой мир. И не остановится ни перед какими средствами…

— Ты мыслишь очень мудро, — соглашается Хэл. Смотрит на меня тем особенным взглядом, будто видит саму душу. — Порой мне кажется, что ты видела и знала гораздо больше, чем я. Приобрела мудрость, которой я еще не успел изведать. Это настораживает…

Опа-па! Прикусываю язык и даю себе клятву не умничать — особенно так сразу и в таких количествах. Готов ли Хэл узнать, что женат вовсе не на юной сати из своего мира? Ответ очевиден — вряд ли.

— Не обижайся, — просит Хэл. Обнимает за плечи, целует в щеку. — Я не имел в виду ничего плохого. Скорее, наоборот, жалкая попытка признать твое превосходство во многих вопросах. Ты для меня загадка, Тамани.

Когда-нибудь я сама расскажу ему правду. Но лишь когда буду уверена, что доверяю целиком и полностью. Сейчас же отделываюсь кротким замечанием:

— Тайны интересны до тех пор, пока их не разгадают. Потом они часто становятся ненужными. Пойду за одеялом…

Хочу подняться, но Хэл удерживает за руку. Вновь усаживает рядом:

— Вдвоем мы не замерзнем. Посиди немного, я расскажу все, что видел сам.

Мы болтаем до самого рассвета. Вернее, я лишь изредка вставляю замечания или задаю вопросы. А Хэл повествует о том, каково это — видеть путешествие между мирами. Так я узнаю о статуе Великой Матери, установленной над магическим источником. Раз в год верховный жрец вставляет ключ от всех дверей в отверстие в статуе, где скапливается «молоко». Выпивает его и после этого может проходить через экран между мирами.

— Что он из себя представляет? — интересуюсь я.

— Широкая арка, — восхищенно отвечает Хэл. — С помощью нажатий на определенные выступы можно выбирать мир, в который отправишься.

Он долго описывает происходящее, и я представляю себе огромный монитор. Практически телевизор с пультом управления. Переключаешь каналы, и пред тобой предстают разные эпохи и миры. Одни ужасают дикостью, другие, напротив, более развиты и обустроены.

— Вот бы увидеть это своими глазами… — не могу удержаться, чтобы не напроситься в провожатые. Хоть одним глазком увидеть этот экран в действии.

— Если Инке назначит меня верховным жрецом, обещаю, разрешу тебе присутствовать на церемонии, — обещает Хэл.

И мне становится стыдно. За то, что не нахожу сил рассказать правду. И за то, что прежде выбрала не Хэла, а его брата…

— Ты лучший рейн во всей Аланте! — непритворно восхищаюсь Хэлом. — Для меня очень много значит твое обещание. Даже не представляешь, насколько…

Все, чем могу его отблагодарить, это любовь. Ее я дарю щедро, без лишних стеснений и сожалений. Так, словно делаю это в первый и последний раз.

Весь оставшийся день мы спим, пока возничий мчит карету в столицу магов. Лишь поздним вечером мы останавливаемся на ночлег, и я сразу же замечаю перемены. Воздух тут буквально пропитан магией. Он подрагивает и кажется густым, точно парное молоко. Деревья и травы тут растут выше, а цветут обильнее.

А люди…

Напрасно механики расписывали их как угрюмых и нелюдимых. Они совсем не такие. С точностью до наоборот. Общительные, живые, энергичные. Чего стоит одна их жестикуляция. Пожалуй, своей экспрессией они напоминают цыган из моего мира или испанцев. Такие же горячие, необузданные. Но при этом очень доброжелательные.

— Мы рады, что вы решили остановиться у нас, — заверяет хозяйка гостиницы, откидывая за плечо толстенную смоляную косу. — Для нас большая честь встречать главного жреца Хэла. И его молодую супругу сати Тамани. Признаться, все семьи магов надеялись, что вы когда-нибудь посетите нас.

Похоже, слава о нашем путешествии добралась до столицы магов раньше, чем мы сами. У меня вообще складывается ощущение, что все это время мне дурили голову. Специально наговаривали на магов, чтобы я и думать не смела отправиться к ним.

— Какой теплый прием… — замечаю слегка смущенно. — И почему же вы надеялись, что я приеду?

Может быть, мне удастся чуть больше узнать о матери Тамани. Может быть, даже познакомиться с ее родственниками?

— Потому что кровь магов гораздо сильнее, чем кровь механиков, — уверенно заявляет хозяйка гостиницы. — Вы должны были вернуться к корням. Ваша мать ошиблась, выбрав в мужья недостойного. Но…

— Достаточно! — прерывает ее Хэл. — Как главный жрец, я не потерплю подобных изречений. Будьте добры избавить нас от ваших мыслей. А как муж, прошу не портить впечатление от поездки. Мы с Тамани отдыхать приехали, а не разбираться в вопросах крови.

Все мои надежды на понимание рушатся в одно мгновение. Мою мать даже свои считают изгоем. Маги готовы принять с распростертыми объятиями только в том случае, если я приму их строну. А делать это я категорически отказываюсь.

— У меня двое родителей и обоих я люблю и почитаю, — пытаюсь урезонить хозяйку и слегка смягчить высказывание Хэла. — И мне не хочется ни об одном из них думать плохо. Да, я действительно приехала сюда, чтобы изучить свой дар и, возможно, пообщаться с родственниками по материнской линии. Скажите, вы знакомы хоть с кем-то из них?

Хозяйка гостиницы опасливо поглядывает на Хэла, но все же отвечает:

— Клан отказался от Мирры. Вы можете пообщаться с любой семьей магов, но не получите родовых знаний, пока не откажетесь от родственников по линии отца. Простите, главный жрец Хэл, но я говорю правду…

Она почтительно кланяется, но остается непреклонной. Куда только делись ее веселость и живой нрав? Теперь хозяйка гостиницы похожа на тех магов, что рискнули появиться рядом с механиками. Словно приближение к врагам изменяет людей до неузнаваемости. И только взаимовыгодное сотрудничество держит обе стороны в узде. Плюс, вмешательство жрецов, не позволяющих развязаться открытому противостоянию.

— Я передумала селиться здесь, — сникаю и беру Хэла за руку. — Пойдем, поищем другое место.

Хозяйка гостиницы скрывает раздражение за любезной улыбкой. А мне отчего-то кажется: если бы не муж-жрец, мне не простили отцовскую кровь. Механики хотят переманить Тамани на свою сторону, маги, напротив, заставить отказаться от рода Ферино. А бедная девочка должна метаться меж двух палящих огней. Не удивительно, что настоящая Тамани предпочла падение со скалы.

— Вернемся назад? — спрашиваю упавшим голосом.

— Лучше отправимся на окраину владений магов, — предлагает Хэл. — Если хочешь, можем переодеться в бедные одежды и не называть настоящих имен. В жилищах там меньше удобств, зато больше душевного тепла. Удивительно, но в дальних селениях не так сильны предрассудки.

С радостью соглашаюсь. Не хочется возвращаться, так и не узнав ничего нового. Пусть родственников матери найти не удастся, можно извлечь другую выгоду. К тому же со мной рядом Хэл, он не даст в обиду и не позволит многовековой вражде нарушить наши планы.

Анри и Мину приходится оставить в столице. Мы же с Хэлом исполняем его план: покупаем дешевую карету, цветастые, но простые одежды. И под видом путешественников отправляемся на окраину. Селимся в домике бедной женщины, промышляющей изготовлением детских игрушек.

Ее зовут Ника и она самая милая девушка из всех, кого я встретила из магов. Пусть магия ее не сильна, зато задор и жизнерадостность бьют через край.

— Спасибо, Ника, что согласилась дать нам приют, — благодарит Хэл за отдельную комнату. Высыпает на стол несколько золотых монет.

Судя по округлившимся глазам девушки, для нее это очень большая сумма. Она быстренько ссыпает богатство в ладонь и прячет в карман фартука. Если она и понимает, что мы с Хэлом не те, за кого себя выдаем, то усердно это скрывает.

— Живите, сколько понадобится, — обещает она. — Гуляйте по лугам, насаждайтесь природой. Вечером отец вернется с рыбалки, и я угощу вас вкусным ужином.

Поблагодарив хозяйку, мы переглядываемся с Хэлом. Наш замысел удался. Пусть жилище магов не так шикарно, как гостиница, зато нам не станут задавать лишних вопросов. И, может быть, мне все же удастся узнать больше о даре и прошлом матери.

— А чье это изображение? — спрашиваю у Ники, указывая в угол.

Там, украшенная гирляндами цветов, висит потускневшая от времени картина. На ней изображена женщина с добрым и немного печальным взглядом. В руке она держит удивительной красоты скипетр, увенчанный алым, явно драгоценным камнем.

— Это же Гекта! — восклицает Ника. Кланяется изображению и добавляет: — Покровительница всех магов Аланты.

— Э-э-эм… — замечаю я и поспешно прикусываю язык.

Эта дама совсем не похожа на ту, какой ее изображают в книгах механиков. Гекта вовсе не монстр, она настоящая красавица. Так почему же ее так жестоко оболгали? Или, наоборот, маги приукрасили внешность богини?

— Никогда прежде не видел подобного… — Хэл тоже оценивает находку.

— Это фамильная реликвия, очень древняя, — замечает Ника. — Она передается в нашей семье из поколения в поколение. Пожалуйста, не рассказывайте о ней. У нас могут быть неприятности…

Похоже, эта девушка тоже видела другие изображения Гекты. И понимает, как рискует, доверяя подобные тайны незнакомцам.

— Что она держит в руке? — интересуюсь я.

Ника краснеет, опускает взгляд и качает головой. Говорит, будто не знает. Но мне отчего-то кажется — лукавит.

— Это оружие Гекты! — ответ на мой вопрос дает Хэл. — Легенды гласят, что богиня повелевала светом. Он был милостив к друзьям, но беспощаден к врагам.

— И где же он сейчас? — замираю от восторга и одновременно ― испуга. Страшно представить, какую власть может обрести тот, кто заполучит этот скипетр.

— Утерян, — разводит руками Хэл. — Как и истинный лик Гекты. Как видишь, каждый пишет ее такой, какой представляет.

Поблагодарив хозяйку за приют, мы с Хэлом удаляемся в комнату. Тонкая перегородка из связанных между собой прутьев не дает побыть наедине, даже поговорить толком не можем без страха быть услышанными. Но наши молчаливые взгляды красноречивее слов.

— Тебе тоже все это кажется странным? — шепчу мужу на ухо.

— Более чем, ― подтверждает он. — Вот бы изучить эту картину. Думаю, мы могли бы узнать много нового.

— Они скорее сожгут изображение Гекты, чем отдадут, — возражаю я. — Жаль, что так все вышло… Мне так хотелось поучиться использовать магию. Но, видимо, до всего придется доходить самой.

Хэл присаживается на топчан, застеленный тонкой простыней. Далеко не шелковой. После роскоши пирамиды особенно ощущается бедность обстановки. Некрашеные стены, отсутствие дорогих украшений и, особенно, механических изделий.

Но вот что удивительно: муж выглядит и ведет себя естественней, свободней. И я тоже. В неброской одежде мы сами будто становимся проще, забываем о прошлых противоречиях.

Усаживаюсь к нему на колени, закидываю руки на шею.

— И все же я рада, что мы отправились в это путешествие, — замечаю и целую в губы.

На несколько минут, точнее, ударов барабана, как принято считать в Аланте, у нас пропадает желание разговаривать. Ника покидает жилище, оставляя наедине. Громко хлопает дверью и замечает, что вернется нескоро.

— Думаю, она правильно уловила наш настрой, — игриво замечает Хэл.

Но я не готова предаваться любви. Но вовсе не отсутствие привычного комфорта и скудность обстановки тому виной. А интересное подозрение.

— Постой, я должна кое-что проверить.

Спрыгиваю с колен мужа, выбегаю в большую комнату, которая служит одновременно кухней и гостиной. Смотрю на пустующий угол. Хозяйка не просто так оставила нас с Хэлом наедине. Она уходит прятать фамильную драгоценность. Подальше от любопытных взглядов подозрительных незнакомцев.

— Изображение Гекты исчезло, — расстроено признаюсь мужу. — Ты прав, маги скорее избавятся от него, чем позволят изучить. То же и с фамильными секретами. Знания только для чистокровных магов.

— Не печалься, если тебе это действительно необходимо, попросим Инке издать указ, — предлагает Хэл. — Пусть пригласит для тебя учителей из самых одаренных кланов магов. Воле верховного жреца не посмеют сопротивляться.

— Не хочу вытаскивать из них знания силой, — качаю головой. — Это не мой метод. Даже не знаю, что может заставить магов и механиков примириться. Но очень хочу дожить до этого счастливого момента.

Мечты… такие мечты.

Даже власть жрецов не настолько сильна, чтобы оградить враждующие стороны от распрей. Уверена, только роль жены Хэла не позволяет магам прогнать меня со своей территории. Тамани слишком долго жила в семье механика, ей не простят такого «преступления».

— И все же подумай над моим предложением, — не теряется Хэл. — Лучше знать предел своей силы и уметь ей пользоваться. К тому же, неизвестно, как твой дар отразится на наших детях. И прежде в жены жрецам доставались магички, но те всегда знали особенности своего клана.

Надо же, а я и не подумала об этом. Пожалуй, надо серьезно потолковать с Анри. Он единственный маг, относящийся ко мне хорошо. Впрочем, он сам не пользуется уважением у сородичей, после того как согласился присматривать за Тамани.

— Мой лекарь помогает мне осваивать магию, — отвечаю я. — Пока его знаний достаточно. А дальше… будет видно. Становиться насильно милой для родственников я не хочу, ни для одной, ни для другой стороны.

Вскоре возвращается Ника вместе с отцом. Тот замечает, что где-то уже встречал Хэла. Возможно, когда ездил в большой город по делам.

После вкусного ужина беседуем, словно давние друзья. Обсуждаем любые темы, кроме, разумеется, политики. И все бы ничего, если не пропажа со стены изображения Гекты.

— Пора вернуться назад, — замечаю поздно вечером, укладываясь рядом с Хэлом на узкое ложе. — Достаточно с меня приключений и новых мест. Надо возвращаться к делам. Ты, помнится, обещал отправиться со мной на завод Ферино?

— Я согласен на что угодно, когда ты так мило об этом просишь, — тут же соглашается Хэл. — Раз ты насмотрелась красот земель магов, давай вернемся в обитель Великой Матери. Там тебе безопаснее.

Он кладет руку на мой живот и загадочно улыбается. Ему, как любому мужчине любого мира, не терпится обзавестись наследником.

А я?

Забавно, но совсем не против стать матерью во второй раз. Одно печалит, пока не вернусь в свой мир, так и не узнаю, что случилось с дочерью. А вдруг она объявилась? Нуждается в моей помощи, а я прохлаждаюсь тут — в другом мире и чужом теле.

— Ты будешь против, если у нас родится девочка? — спрашиваю у Хэла, глядя в темноту ночи. — Или тебе обязателен сын?

— Лишь бы малыш был здоровым и крепким, — в который раз удивляет ответом Хэл. — Пол не играет роли. Конечно, если стану верховным жрецом, тогда мне понадобится сын. Девочки не могут наследовать этот титул.

Так незаметно мы подходим к одной из тем, которые я опасаюсь затрагивать. Прекрасно помню, что верховным жрецам позволено иметь больше одной жены. В таком случае, мне придется подвинуться. А я, как любая русская женщина, двигаться не желаю.

— В таком случае мне лучше родить сына, — замечаю глухо. — Не хочу, чтобы ты женился еще раз. Не смогу потерпеть соседок-соперниц даже в огромной пирамиде. Хочу быть единственной. И любимой…

— Почему ты уверена, что я захочу еще жен? — удивляется Хэл. — И с чего решила, будто нелюбима?

Поворачиваюсь к нему, обхватываю ладонями лицо, силясь рассмотреть его выражение. Не верю, что слух меня не обманывает. Неужели великий и могучий Хэл вздумал признаться в любви? Так быстро?!

— Разве это не так? — спрашиваю шепотом, не желая будить хозяев. — Мне казалось, ты так долго меня недолюбливал… Раздражался поступками, психовал, когда я не уступала. да еще и это мяуканье на виду у всех.

— Но я действительно влюблен, — признается Хэл. — Сам не пойму, когда это произошло. Но иного объяснения нет.

Вот уже верно говорят, что от ненависти до любви один шаг. Мы враждовали с Хэлом с первого дня знакомства, понятия не имея, что это судьба.

— А что ты?.. — спрашивает он. Касается губами виска, затаивает дыхание. Похоже, ответ для него многое значит.

Разумеется, признаюсь в ответ. Наш брак можно назвать союзом двух бывших врагов. Надеюсь, что союзом долгим и плодотворным.

Одно гнетет: что сыграло решающую роль для Хэла? Мой характер или внешность Тамани?