Глава 16

Двор верховного жреца вновь празднует свадьбу. На сей раз Виллина и его избранницы. Торжество не менее пышное, а гости, кажется, нисколько не устали пировать.

— Надеюсь, твой брат сделает для Аины то же, что и ты для меня, — замечаю Хэлу во время церемонии.

Аина, одетая в роскошное голубое платье, по обычаю магов, выглядит смущенно. Но дело, скорее, не в страхе перед брачной ночью. А в том, что из всех невест младший главный выбрал не сати из семьи механиков. Теперь на бедную магичку ополчились многие родовитые семейства механиков. Так и убивают взглядами, хотя Великая Матерь любит и заботится обо всех своих детях. Так говорят жрецы.

— А я слышал, будто магички более раскованы, — замечает Хэл. — Их не отдают в пансионы, а учат всем хитростям обольщения рейнов. Чуть ли не с детства.

После заключенного брака Хэла словно подменили. Мне все больше кажется, что того мужчину, что влез в мое окно, подменили демоны. Добрые. А настоящего Хэла бросили на съедение водяным драконам.

Не может человек так разительно измениться за одну ночь. Или он всерьез вознамерился завоевать меня? Выиграть очередное сражение — на сей раз на любовном фронте.

— Про магов ходит столько слухов… — замечаю я. — Но мало кто знает о них правду. Они живут уединенно, механиков не пускают на закрытую территорию.

— Именно из-за этого и происходит большинство столкновений, — серьезнеет Хэл. — То маги скосили траву на территории механиков. То рыбу заговорили, то напустили мор на скот. Маги же постоянно жалуются на механиков за добычу руды на их территории. Но в большинстве своем это все ― лишь поводы.

Хэл как никто знает об этих стычках. За то время, что я провела в Аланте, случилось около пяти крупных ссор и с десяток мелких. Только трижды понадобилось вмешательство жрецов. Но Бэл говорит, что окончательно примирить враждующие стороны может только чудо.

— Ты бы хотела познакомиться с магами ближе? — задумчиво произносит Хэл.

— Очень, — признаюсь с улыбкой. И тут же оправдываю свое желание: — Я совсем не помню мать и всю сознательную жизнь провела с механиками. Но у меня же есть магия, правда, никто не учил с нею обращаться.

— Тем не менее, ты сумела оживить карету, — припоминает Хэл. — А это многого стоит.

Вот мы и подошли к больной теме. Когда-то мне все равно бы пришлось рассказать мужу о планах, так почему не сейчас? Пока он горит желанием наладить отношения.

— Хочешь, я подарю эту карету тебе, как свадебный подарок? — решаю начать с этого. — И вот еще что… Сейчас заводом Ферино руководит мой дядя Михо, но мне бы хотелось… — на секунду зажмуриваюсь, избегая взгляда Хэла. Слишком боюсь его реакции. — Хотелось возглавит его самой. Или назначить управителя.

Хэл явно поражен моим высказыванием. Кашляет в кулак и не торопится отвечать. Делает вид, будто увлечен происходящим возле алтаря.

— Тебе не нравится эта идея? — решаюсь переспросить.

Пятой точкой чую: сейчас вновь начнутся бредни о месте сати и ее роли. Я ведь теперь жена жреца, все права на меня у него.

— С одной стороны, я против того, чтобы жена посещала завод, — заявляет Хэл. — Но с другой… Ты таки сумела сделать карету, которой не было прежде. Я уже оценил ее по достоинству. А за подарок — отдельная благодарность.

— То есть, ты позволяешь мне участвовать в делах завода?.. — уточняю на всякий случай. Чтобы потом муженек не мог отвертеться, будто ничего подобного не говорил.

— Для начала съездим туда вместе, — предлагает он. — Хочу убедиться, что мастера относятся к тебе с достаточным уважением. И снова о подарке: можешь попросить что-нибудь взамен. Только, пожалуйста, не заставляй меня больше мяукать или скакать на одной ноге. Я уже убедился, насколько опасно тебя дразнить.

Что ж, раз он пока такой добренький, грех не воспользоваться ситуацией. К тому же у меня есть, что попросить.

— Можно лекарю Анри и служанке Мине остаться при мне? — произношу и скрещиваю за спиной пальцы — на удачу. — Они самые близкие люди. И при мне почти с самого детства.

— Хорошо, — легко соглашается Хэл. — Тебе все равно пришлось бы искать служанку. А Анри сможет сопровождать тебя в поездках на завод, если ты, конечно, со временем не оставишь эту затею.

Вот это вряд ли. Только в том случае, если каким-то образом сумею вернуться в свой мир.

Благодарю мужа и принимаю его приглашение проследовать к столу. После вчерашнего воздержания от еды, у меня разыгрался зверский аппетит. Надо пользоваться моментом и слегка передохнуть. Жизнь, вроде бы, налаживается. Но почему-то все происходящее кажется мне затишьем перед бурей.

— Завтрашний день объявляю днем охоты! — заявляет Инке во время пира. Поднимает бокал и радостно сверкает глазами. — Будем выслеживать диких летающих вепрей. Заодно пополним запасы мяса.

Действительно, похоже, верховный жрец решил убить разом двух зайцев. Потешить себя и гостей, а заодно и возместить нанесенный пирами ущерб.

— Наконец-то что-то стоящее! — радуется Хэл. — Вот эта забава по мне, в отличие от танцев и объедания. Верхом на боевом коте, с копьем в руках — забава для настоящего рейна.

М-да, мужчины одинаковы во всех мирах. Даже удивительно, что Хэл столько сдерживался и не покидал главной пирамиды. Даже своего Анки не выгуливал. А ведь боевым котам движение нужно не меньше.

Вспоминаю о Мурзике и незаметно вздыхаю. Вот бы тоже прокатиться на нем верхом. Убивать никого не будем, но хотя бы посмотрим на охоту. И для меня, и для котика это могло стать незабываемым опытом.

— Если пообещаешь не приближаться к вепрям, разрешу полететь с нами, — Хэл догадывается о причине моей грусти. И когда только успел так хорошо изучить?

— Обещаю! — клятвенно заверяю я.

Не удерживаюсь от порыва и целую мужа в щеку. Вот бы он с первого знакомства вел себя так же мило, скольких недоразумений могли бы мы избежать?..

Ловлю на себе взгляд Бэла, машу ему рукой. Он показывает мне два скрещенных пальца — жест, означающий в Аланте, что все идет как надо.

— Вижу, вы с моим братом понимаете друг друга без слов, — подмечает Хэл. — Какое-то время я даже думал, будто у вас роман. Это так?

— Мы только друзья, — уверяю я.

Хэл делает вид, что верит. Хотя я вижу, какого труда ему стоит сдержаться. Главные жрецы не только братья, они соперники. Если бы Хэл знал, что я считаю Бэла самой подходящей кандидатурой на роль верховного, он бы не был со мной так добр. Боюсь, это рассорило бы нас навсегда.

Этой ночью мне пришлось перебраться в комнату мужа. Мине и Анри выделили покои, расположенные рядом. В любой момент можно позвать, достаточно дернуть за шнурок в изголовье кровати. Один раз — чтобы вызвать мину. Два — для лекаря.

— Надеюсь, ты ничего не спутаешь спросонья и не решишь развлечься, — смеется Хэл, заметив мой интерес к шнурку. — Не хотелось бы, чтобы нас застали в неподходящий момент.

Если он надеялся меня смутить, то не вышло. Не стану же, в самом деле, хвататься за шнурок в попытке избежать супружеского долга. Или, напротив, неосторожно себя вести в порыве страсти.

— Мне просто интересно, как это устроено, — замечаю я и пожимаю плечами. — Кажется, тут тоже не обошлось без магии. И высоких технологий.

— Именно, — соглашается Хэл. — Но я предпочитаю обходиться без этих новшеств. Одеваюсь сам, да и к лекарям обращаюсь редко.

Действительно, кроме магического шнурка, в комнате нет никаких чудесных вещичек, коими славится Аланта. Даже ставшего для меня привычным чаецвета. Все строго и стильно, ничего лишнего. Прямо скажем, Хэл привык жить чуть ли не по-спартански: кровать, застеленная мягкой шкурой; письменный стол и два стула, гардеробная. И все это в темно-коричневых с редким вкраплением позолоты тонах. Даже пахнет как-то по-мужски: свежей древесиной и крепким чаем.

— Если захочешь, можешь все тут переделать, — замечает Хэл. Обводит взглядом полупустое помещение и добавляет: — Я все равно бываю в главной пирамиде не так часто. Только, пожалуйста, избавь меня от розового цвета и рюшей. Не хочу, чтобы наша спальня походила на именинный торт.

— Не любишь сладкое? — шучу я.

И тут же осознаю ошибку: Хэл воспринимает замечание как сигнал к действию. Подходит ближе, заглядывает в глаза:

— Значит ли это, что ты готова к близости?

Чтоб его! Ну, нельзя же вот так буквально воспринимать каждое слово. Мы, вроде, про обстановку спальни разговаривали. И вот, нате…

— Прости, у меня что-то разболелась голова, — прибегаю к испытанному многими женщинами моего мира методу. Прижимаю ладонь ко лбу, прикрываю глаза. — Наверное, это из-за нервов. Весь этот отбор, потом свадебный переполох, ночевка в прозрачной пирамиде.

— Выходит, лекарь тебе все же понадобится, — вздыхает Хэл.

Он явно расстроен моим поведением. Но я не готова сдаться во вторую ночь. Буду оттягивать неизбежное столько, сколько возможно. Наверное, во мне слишком сильно советское воспитание. Не могу себя пересилить, да и не хочу. Пока не узнаю мужа лучше, не смогу доверять — ни о какой близости и речи идти не может.

— Заночую в гардеробной, — проявляет сочувствие Хэл. — Но только в эту ночь. Не думай, что тебе удастся и дольше водить меня за нос.

Кажется, в мою головную боль он не верит. Хэл слишком проницателен, чтобы проглотить фальшь. Но мне ничего не остается, как вызвать Анри, дать себя осмотреть и принять успокоительный отвар, щедро сдобренный заклинаниями.

А на следующий день, отлично выспавшаяся и полная сил, я готова к встрече с дикими вепрями. Вернее, думаю, что готова.

Но беру свои слова обратно, узнав, с кем именно придется столкнуться. Хэл решает подготовить меня к охоте, показывает изображения вепря и объясняет, как лучше к нему подойти и куда ударить, чтобы заколоть с первого удара.

— Это не вепрь, это какой-то медведь с копытами! — замечаю, рассматривая изображение.

Зверь по-настоящему огромен, не меньше трех метров в длину. С коричнево-бурой шерстью и перепончатыми крыльями за спиной. Как заверяет муж, обитает этот монстр высоко в горах. Только самые отважные воины решаются сунуть нос в его логово.

Для семьи жреца, особенно его сыновей, охота на вепря — нечто вроде ритуала. Обязательное мероприятие, проводящееся как минимум раз в год.

— Уверена, что все еще хочешь принять участие? — интересуется Хэл.

Видимо, весь ужас перед вепрем отобразился у меня на лице. Уж если на картине животное выглядит устрашающе, то каково будет столкнуться с ним в реальности? Одни нижние клыки чего стоят: белые и острые, точно сабли.

— Да, — киваю и через силу улыбаюсь. — Только к горам мы с Мурзиком не полетим. Оставим это занятие храбрым рейнам. Сами же погуляем подальше.

— Обещаю оправдать твое доверие, — горделиво вскидывает голову Хэл. Кажется, мое замечание нашло в нем отклик. — Завтра же накормлю тебя отменным окороком. А шкуру можем постелить возле кровати, чтобы во время дождей у тебя не мерзли пяточки.

Боже, каким милым он может быть. Пожалуй, такими темпами мы сблизимся быстрее, чем я могла предположить.

На охоту выезжаем ранним утром, едва успев позавтракать. К счастью, я — не единственная сати в процессии. Клира тоже отправляется с нами, но не на боевом коте, а на грузовой карете. Распорядительница пирамиды отвечает за провизию и вещи охотников.

Мы с Мурзиком помогаем разбить импровизированный лагерь возле подножия гор, а после отправляемся на прогулку. Носимся над верхушками многометровых хвойных деревьев, радуемся свободе и друг другу. И лишь изредка поглядываем в сторону гор.

— Надеюсь, там все в порядке, — замечаю я.

Удивительно, но я переживаю за Хэла. И не только за него: Бэл, Виллин и даже Инке теперь мои родственники. И они мне гораздо ближе, чем Ферино.

— Мя-у-уф!.. — замечает Мурзик и резко дергается в сторону.

— Что такое!.. — беспокоюсь я.

Прослеживаю за его взглядом. Замечаю две темные точки, отделившиеся от гор. Они все увеличиваются в размерах, и вскоре я понимаю, что это Виллин преследует добычу — не слишком крупного, но явно проворного вепря.

— Нам стоит посторониться!.. — предупреждаю кота и отвожу в сторону, ласково почесываю за ухом, успокаивая и одновременно удерживая от опрометчивых поступков. Котик еще подросток, рвется в бой.

— Мы обещали Хэлу не вмешиваться, — предупреждаю я.

— Мяф… — обиженно опускает морду Мурзик.

Но вот случается то, что заставляет меня забыть об обещании. Вепрь резко разворачивается, и теперь уже Виллин из преследователя превращается в жертву. Бросает длинное копье, но промахивается. Металлический наконечник скользит по шкуре зверя, не оставляя даже царапины.

— Черт бы побрал их правила!.. — сержусь я.

По условиям охоты рейнам запрещено использовать магическое оружие. Только то, которым охотились предки и предки их предков.

Вепрь настигает Виллина. А тот, вместо того чтобы помчаться к горам, под защиту отца и братьев, решает встретить противника лицом к лицу. Самонадеянный мальчишка! Кулаками он, что ли, собирается отбиваться от вепря?..

— Отходи! — ору я, забыв о конспирации и обещании не лезть на рожон. — Виллин, лети к горам, немедленно!

Вепрь замечает нового противника, косит красными от гнева глазами и направляется в мою стону. Напрасно орет Виллин, требуя зверя вернуться и не трогать сати.

— Копье! — вспоминаю я.

Заставляю Мурзика пулей метнуться к тому месту, где упало оружие Виллина. Хватаюсь за древко, разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов. Странно, но рука моя тверда как никогда. Ни дрожи, ни страха. Нет, я все еще не хочу убивать вепря, но не могу не защищаться.

— Убирайся! — рычу и выставляю копье перед собой.

Вепрь несколько секунд колеблется, но все же не решается напасть. Вместо этого возвращается к Виллину.

— Ты почему не улетел?! — недоумеваю я. — Мог бы успеть попросить помощи!..

— Рейн не может оставить сати! — горделиво объявляет Виллин. А сам заметно бледнеет.

На раздумья нет времени. Куда там Хэл приказывал наносить удар? Под левую лопатку?..

Подлетаю к зверю, прицеливаюсь, пока он занят Виллином. Копье явно рассчитано не на худенькую женскую руку, но другой у меня нет. Замахиваюсь и выпускаю орудие из рук. Оно впивается в бок вепря, и тот дико визжит. Бросается на меня, словно не замечая торчащего из тела копья.

— Тамани, беги! — орет Виллин.

Последнее, что помню, дикую боль в руке, которой прикрываю голову. И крик Хэла. В голосе его смешиваются ярость и боль.

Оскаленная пасть вепря сочится слюной. Зубы остры, что лезвия ножей. Еще секунда, и зверь проглотит целиком. Даже косточками не поперхнется.

— Нет!.. — кричу ошалело. — Брысь, кабан-переросток!

Мурзик летит так, словно все это время скрывал под хвостом реактивный двигатель. И все же вепрь не отстает.

Но Хэл на своем летуне оказывается проворней. Целится и одним ударом заставляет вепря забыть о погоне. Вепрь камнем падает вниз, а меня начинает трясти, точно в лихорадке.

— Все хорошо, — успокаивает Хэл. — Самое страшное позади.

Пересаживает меня на своего кота и летит к пирамиде. На руках доносит до спальни, вызывает Анри. Он обрабатывает рану магически, накладывает на руку повязку. Спрашивает, не нужно ли меня усыпить.

— Он, нет, только не это! — отказываюсь я. — Кажется, я еще от прошлого магического сна отошла не до конца.

Пожелав хорошего отдыха, Анри кланяется Хэлу и удаляется. Не забыв предупредить, что вечером обязательно придет проведать и сменить повязку.

— Признаться, твой сегодняшний поступок сразил меня наповал, — признается Хэл, когда остаемся в спальне вдвоем. — Я недооценил твою…

— Глупость? — уточняю я, осторожно касаясь повязки. — Только сумасшедшая кинется на вепря, не имея должной подготовки и опыта.

— Отвагу! — возражает он. — Только благодаря тебе жив Виллин. Я видел, как вепрь напал на него безоружного. Другая сати сбежала бы без оглядки. Но ты прирожденный воин, готовый сражаться за других, не думая о себе. Мне бы с десяток таких, можно было не бояться нападений из-за моря и разгонять враждующих магов и механиков одним взмахом руки.

Похвалы мужа льются в мои уши сладчайшей музыкой. Кажется, этот момент окончательно сблизил нас. Наконец-то Хэл осознал, что женщины нужны не только для того, чтобы готовить еду, дарить удовольствие и рожать детей. Можно сказать, я поколебала представления Хэла о сати.

— Так набери себе женский отряд, — полусерьезно предлагаю и играю бровями. — Если что, я первая кандидатура. Вот только рука заживет…

Снова касаюсь повязки и морщусь. М-да, был бы мозг, случилось бы сотрясение. А так — небольшая шишка на голове, да рука укушена.

Хэл присаживается рядом, всматривается в глаза. На лице его отражается такая забота, что у меня ком подкатывает к горлу. Позабыв о гордости и желании держаться как можно дальше и как можно дольше, прислоняюсь головой к его груди. В мерном биении его сердца нахожу успокоение. Кажется, даже шишка на голове перестает о себе напоминать. Такой вот обезболивающий эффект обнаруживается у моего мужа.

— Уверена в своем лекаре? — спрашивает Хэл, обнимая обеими руками. Целует в макушку — так привычно, будто делал это всегда. — Может, стоит позвать Мируна? Лекарь Инке многое знает о своем деле.

— Анри тоже, — вяло возражаю я. — А вообще, лучше поцелуй еще раз, мне становится легче.

Вопреки ожиданиям, Хэл касается губами вовсе не макушки. И даже не щеки. Большим и указательным пальцами приподнимает мой подбородок, целует в губы с нежной настойчивостью.

А ведь я только хотела пошутить… Но не имею сил противиться.

Даже когда его ловкие пальцы расшнуровывают тесемки на сорочке, касаются шеи и груди, дарят пьянящее чувство восторга. Каждое его прикосновение отзывается сладкой истомой в низу живота.

— Ты так прекрасна, что я не могу больше ждать, — выдыхает Хэл.

Чего уж там, я сама пылаю страстью. Разумеется, можно списать все на юность тела Тамани. Игру гормонов, желание избавиться от девственности…

Но нет. Это я, Тамара, отзываюсь на его слова и движения. Я хватаюсь за его плечи, словно боюсь, что он передумает. Я выдыхаю его имя и трусь щекой о могучую грудь.

— Не жди, — сдаюсь и нисколько не жалею об этом. — Ты стал моим мужем благодаря случайности. Но имеешь все шансы стать единственным любимым.

Намек Хэл понимает с полуслова. Заводится от моих слов так, что спешит доказать, насколько желает стать тем самым. Единственным и неповторимым.

От обоюдной страсти у нас обоих сносит крышу. Хэл, оказывается, не только опытный воин, но и чертовски умелый любовник. Я совершенно не чувствую боли, лишившись невинности. Не испытываю с ним ни стыда, ни дискомфорта.

И только утром нахожу на простыне доказательство невинности Тамани.

— Ты жена, о которой я не мог и мечтать, — заверяет Хэл, потягиваясь в кровати.

И мне до одури хочется повторить ночные игрища. Закрепить, так сказать, полученный опыт.

— Если не перестанешь меня соблазнять, мы опоздаем к завтраку, — не могу удержаться от заявления.

Одним прыжком Хэл оказывается рядом, хватает за талию и укладывает на постель. Прижимается к шее губами, от чего все мысли в моей голове превращаются в густую и липкую геркулесовую кашу.

— И пусть опоздаем, — смеется Хэл. — Поедим в дороге.

Упираюсь кулачками в грудь мужа, слегка отстраняюсь. На секунду ко мне возвращается ясность ума, и я не могу не спросить:

— А… дорога ведет куда?

— К магам, конечно! — объявляет Хэл. — Ты же сама хотела поучиться использовать дар и, возможно, поискать родственников по материнской линии. Я с радостью выполню эту твою прихоть. До тех пор, пока Инке не понадобится моя помощь, можем отправиться в путешествие и вдоволь насладиться обществом друг друга. Только представь, роскошная карета, мерное покачивание, пейзажи за окном. Бархатная обивка и множество подушек для нашего удобства. Как тебе идея?..

Что и говорить, соглашаюсь одним махом.

Мне до безумия нравится этот, незнакомый и неизученный мной Хэл. Он, словно золотой червонец, спрятал на время свою воинственную сторону с орлом и повернулся ко мне мягкой решкой. Грех не воспользоваться ситуацией.

— А как быть с лекарем? — все же нахожу в себе силы уточнить. — А Мина?..

— Ерунда, пусть едут в другой карете, — разрешает Хэл. — Не могу же я оставить тебя без служанки и лекаря, когда ты в нем так нуждаешься. Но обсудим дела чуть позднее, пока я найду лучшее применение твоему сладкому ротику.

От нового поцелуя и щедрой порции ласк я таю, точно пломбир на солнцепеке. Стекаю лужицей к мускулистым ногам Хэла. При этом нисколько не стыжусь собственной слабости. Напротив, отношение мужа, его поведение, слова и мысли делают меня более сильной, практически могущественной.

При его поддержке я могу свернуть горы. И это не пустые слова. Имея в лице мужа-союзника, можно не бояться козней дяди или других могущественных представителей Алатны. Вместе мы сильны, как целая армия.

— Как же я рада, что стала твоей женой, — мурлыкаю, как нюхнувшая кошачьей мяты киска. — Кто бы мог подумать, что под холодной стальной броней неприступного Хэла бьется горячее сердце романтика и пылкого любовника.

— Просто потому, что рядом со мной такая сати, как ты, — отзывается Хэл. — Если бы знал, какая ты на самом деле, женился на тебе в первый же день встречи. Надо было вытащить тебя из фонтана и, прямо мокрую, усадить на спину Анки и унести в пирамиду.

— Дикарь!.. — притворно бью его ладошкой по спине.

Он рычит и делает вид, будто бросится, как дикий зверь. А сам щекочет меня под коленом, прикусывает мочку уха. И я понимаю, что на нежеланном отборе выбрала самого желанного мужа во всей Аланте.