Глава 15

На следующее утро глашатаи верховного жреца объявляют избранных невест, указанных в папирусе с личной печатью Инке. Хэлу достаюсь я, вопреки собственной воле. Виллин выбирает довольно молодую и тихую Аину из рода магов. Полагаю, решающую роль в его выборе сыграли вовсе не ее выдающиеся способности, а тихий и мирный нрав. С такой женой Виллин сможет вести прежний образ жизни, не рискуя нарваться на протесты супруги.

Невеста Бэла в списке не значится.

Он пользуется ситуацией и объявляет, что из всех кандидаток выбрал меня. Но уступает брату по воле верховного жреца. В награду за это получает отсрочку на год.

Во время объявления итогов отбора мы с Бэлом стоим на одном из балконов и без сожаления смотрим во двор, где суетятся слуги невест, не прошедших отбор.

— Как жаль, что женитьбу нельзя отменить вовсе… — вздыхает Бэл. — Через год Инке вновь соберет самых родовитых сати всей Аланты, и мне уже не удастся отвертеться.

— Как жаль, что наш план провалился, — возмущаюсь я. — Черт бы побрал Диа и ее папашу. И сами не добились желаемого, и нас с Хэлом подставили.

— Осторожнее с замечаниями, — предупреждает Бэл. — Пусть мы одни, но и у камней есть уши.

Виллин и Хэл с нами не пошли, сославшись на срочные дела. Инке и вовсе занят организацией предстоящих торжеств. К тому же он срочно ищет нового советника. Кому-то из придворных сильно повезет, благодаря просчету предшественника.

— Знаешь, этой ночью я почти не спал и много думал, — продолжает Бэл. — Может быть, все произошедшее к лучшему. По крайней мере, для тебя. Вы с Хэлом сможете стать хорошей парой, если научитесь уважать чувства друг друга. Он сможет дать тебе то, чего не могу я.

— Не глупи! — возражаю резче, чем собиралась. — Мы с Хэлом такая же пара, как туфелька балерины и нога осла.

— Возможно, ты изменишь мнение после первой брачной ночи… — улыбается Бэл.

У меня вдоль спины пробегает неприятный холодок. В Аланте особые традиции. Брачные обряды жрецов проходят по строгим канонам. И я не уверена, что выдержу их. Хорошо бы, рядом был спокойный и рассудительный Бэл. Но горячий и порывистый Хэл — сможет ли он совладать с собой? Захочет ли оттягивать неизбежное?

— Мне страшно, — признаюсь и ежусь, обхватив себя руками. — Я была не готова к такому повороту. Во мне все бунтует против брака с твоим братом.

— А, может быть, это дрожь предвкушения?.. — пытается успокоить Бэл.

Ну, нет, он определенно ошибается. Пойти в супружескую спальню с Хэлом для меня равносильно тому, чтобы засунуть голову в пасть водяного дракона.

— Скажешь тоже… — бурчу в ответ в несвойственной молодой сати манере.

Замечаю, как суетятся во дворе Михо и Алия. Сестренка косится на меня с нескрываемой ненавистью. Если бы не стража по периметру двора, клянусь, она бы не преминула сказать или сделать гадость.

Михо, напротив, узнав о победе, стал общаться со мной подчеркнуто вежливо и нарочито доброжелательно. Я бы даже сказала, что он подхалимничает. Когда поздравлял, чмокнул в щеку, как родную. Кажется, моя кожа до сих пор сохранила отпечаток его мягких влажных губ. Хотя я трижды умылась с мылом.

— Удачи тебе, любимая дочка!.. — машет снизу Михо, заметив мой взгляд. — Будь счастлива!

— С каких это пор я стала доченькой?.. — недоумеваю от обращения. И не машу в ответ.

Одно хорошо, мне больше не придется жить рядом с этими людьми. А вот встретиться удастся, и не раз. По крайней мере, с Михо — в отличие от дочери, он останется на свадебную церемонию. Да и на заводе нам наверняка придется столкнуться лбами. Если он надеется, что, выйдя замуж, я перестану интересоваться делами рода, то сильно ошибается. И плевать, что думает на этот счет Хэл!

— Завидую тебе, — говорю Бэлу. — У тебя целый год впереди до брака без любви. А мне пора готовиться…

Возвращаюсь к себе, достаю из сундука свадебное платье. Алое, согласно традициям Алатны. Скромное, его единственное украшение — высокий ворот с пышным жабо. Плюс сама ткань очень красива и безумно дорога даже для Тамани. Чтобы купить отрез нужного размера, я угрохала уйму монет. А могла бы купить пару новых двигателей или запчасти для кареты. Да что там, могла купить пару новых дормезов.

— Вы выглядите потрясающе! — восклицает Мина и пускает счастливую слезу.

Накидывает мне на голову тонкий платок. Рисует на запястьях и щиколотках рунические знаки.

— Совсем не для Хэла я готовила это платье, — не разделяю восторгов служанки.

Мы с Бэлом договорились, что станем мужем и женой лишь по документам. Потому и платье я выбрала скромное, достойное вечной супруги-девственницы. Такое, как надевали пра-прапрабабушки Тамани.

Поддавшись порыву, добавляю к платью браслет из красных камней. На свету они похожи на кровавые слезы. Истекают они, кажется, из самого моего сердца.

— Все невесты боятся первой ночи, — хихикает Мина.

Она по-своему истолковывает мое поведение. Понятия не имеет, что я совершенно не боюсь потерять девственность, для меня это не впервой. Важнее другое — не хочу делать этого с Хэлом. Да еще и так, как предписано правилами. Там, где предписано.

Я же ничего не знаю о будущем муже. Согласится ли он подождать? Или отплатит позором за свой позор. О, по сравнению с брачной ночью появление в простыне перед двором верховного жреца ― просто шалость.

— Хэл ― достойный рейн, — вступается за моего жениха Мина. — Уверена, он подождет, пока вы к нему привыкнете.

— А я в этом не уверена …. — чуть не скриплю зубами от злости.

Какая же я была дура, что позволила Хэлу остаться в комнате. Пусть бы проваливал тем же путем, каким заявился. Поискал бы себе другое не затворенное окно.

После короткого стука в спальню с поклоном входит Клира

— Сати Тамани… — произносит восхищенно и замирает на пороге. — Пора спускаться. Ваш дядюшка ждет возле двери.

Беру Михо под руку и отвечаю на его ахи коротким смешком. Жалкое зрелище, в самом-то деле. Так откровенно льстить той, которую так явно ненавидишь. Неужели дядюшка и вправду думает, будто я куплюсь на его приторные речи. Забуду обиды и оскорбления?

Да если бы в этом теле находилась прежняя Тамани, Михо нашел бы способ не дать ей выиграть отбор. Замучил своими придирками и нравоучениями. Бедная девушка, она жила в доме отца практически в келье. И даже не имела права голоса…

— Не старайтесь, — предупреждаю дядюшку строгим тоном. — Терпеть не могу лесть. Просто сделай свое дело: отведи меня в зал и передай в руки Хэлу.

Еще неизвестно, от кого хлебну горя больше. Возможно, в сравнении с замужеством жизнь с Михо покажется мне раем.

— Невеста не должна быть такой угрюмой во время свадебной церемонии, — пеняет отцовским тоном дядюшка. — Где же радость, где веселье?..

— Убито непониманием, — замечаю я. — И недоверием…

Михо непонимающе хлопает глазами. И вдруг его пухлое красное лицо освещает улыбка.

— Так ты боишься первой ночи!.. — догадывается он. Хлопает меня по руке и доверительно заглядывает в глаза. — Ну-ну, деточка. Все не так страшно. Понимаю, у тебя не было возможности поговорить об этом в монастыре. А твоя гадина-мать, магичка, вообще…

— Прекратите! — обрываю поток речи дядюшки. Еще не хватало, чтобы он решил поговорить со мной о сексе. Меня от одного звука его голоса начинает подташнивать. — Все, что нужно, об отношениях я знаю. И не смейте оскорблять мою мать!

На этом разговор прерывается. Михо вводит меня в главный зал, где возле алтаря с изображением лица Великой Матери меня ждут разряженные в лучшие одежды гости и Инке, облаченный в длинное золотое одеяние и забавную шапку с помпоном в виде солнца.

Хэл стоит в отдалении от отца и остальных. Завидев меня, делает три шага навстречу. Михо передает мою руку жениху и скромненько отходит в сторонку. Якобы утирает выступившие слезы. А сам, поди, радехонек, что избавился от своенравной племянницы. Да еще так удачно.

— Согласны ли вы, возлюбленные дети Великой Матери… — начинает долгую заунывную речь Инке.

Лицо его преисполнено важности и одухотворенности. На шее покачивается на золотой цепочке выставленный на всеобщее обозрение ключ. Тот самый, что открывает врата в иные миры. В том числе в мой.

Почти не слушаю слов, словно бы отрешаюсь от происходящего. Чувствую жар, исходящий от ладони Хэла. Он держит мою руку в своей уверенно, но в то же время мягко. Вот только вырваться не получится. Да и хочется ли?..

— Очнись!.. — шепчет Хэл на ухо. — Великий жрец призвал тебя к ответу.

Кажется, я так задумалась, что совершенно выпала из реальности. Смотрю на Инке непонимающе и, кажется, готовлюсь упасть в обморок.

Да что, черт побери, происходит? Не впервые же замужем!

— Согласна ли ты почитать Хэла и быть ему верной до конца дней? — повторяет вопрос Инке.

— Чьих дней конкретно? — слетает с языка прежде, чем успеваю остановиться.

В манускриптах не раз указывалось, что прежде жены жрецов следовали за ними на погребальный костер. Вроде бы, эту жуткую традицию уже отменили, но хочется услышать это из уст жреца.

— Кого-то одного из вас, — начинает сердиться Инке.

— Согласна! — громко объявляю и кошусь на Хэла.

Он отвечает звериным прищуром и тихим рычанием. Ничего не скажешь, из нас получится отличная семейная пара. Как в фильме: выживет только один. И я искренне надеюсь, что этим выжившим стану я.

После официальной церемонии проходим за накрытый стол. Он буквально ломится от яств, даже удивительно, как кухня главной пирамиды успела так быстро подготовиться. Я-то полагала, что после бала мало чего осталось из запасов. А ведь завтра будет еще праздник: женитьба Виллина.

— Ешь как следует, иначе упадешь в обморок, — советует украдкой Клира. С опаской посматривает на Хэла: — Он мужчина крупный, сильный.

Намек понимаю с полуслова. Если Хэл потребует консуммации брака, мне несдобровать. По закону отказать я не смогу. Но унизиться и умолять не трогать себе не позволю. Скорее, буду драться, как дикая кошка.

— Кусок в горло не лезет, — сдаюсь я. — В зале душно. Клира, будь добра, проводи меня на балкон. Заодно побеседуем немного. Ужас, Мине и Анри не разрешили присутствовать на торжестве. Мне даже словом перемолвиться не с кем.

— Теперь ты подчиняешься только мужу, — предупреждает Клира. — Хэл решает, с кем тебе можно встречаться и кого оставлять из слуг. Были случаи, что жрецы полностью меняли привычки и вкусы жен. А то и вовсе заточали в пирамиде…

Поняв, что сболтнула лишнего, Клира запоздало прикрывает ладонью рот. Но я не испугана, я в бешенстве. Все же было так хорошо продумано: мы с Бэлом отличная пара. Я бы не мешала ему, он помогал мне. Идеальный союз даже по меркам моего мира. Что и говорить про патриархальную Аланту.

— То есть гулять мне тоже нельзя? — уточняю у Клиры.

— Только если спросишь разрешения у Хэла, — отвечает с улыбкой. — Думаю, тебе следует быть с ним помягче. И тогда он смилостивится…

Смотрю на него, свожу брови к переносице. Невеста не должна выглядеть хмурой, но это не про меня.

Хэл разговаривает с Бэлом и тоже смотрит в мою сторону. Отпускает какие-то замечания. Бэл ему возражает. Надеюсь, мой единственный друг среди рейнов не уговаривает брата быть со мной помягче. Совсем как Клира меня.

Сговорились они, что ли?

— Знаете, а мне стало лучше, — улыбаюсь Клире. — И дышится вполне свободно.

Не дождется Хэл моих просьб. Стану обращаться с ним вежливо, только когда он перестанет считать сати априори ущербными.

— Зря вы так, — качает головой Клира. — Вы помогли мне и Виллину, так что я перед вами в долгу. Как и прежде, можете обращаться по любому поводу.

А что толку? Если без разрешения Хэла я теперь и шагу не могу сделать?

Сдержано благодарю Клиру и подношу к губам кубок с вином. Но тут же оставляю идею напиться: этой ночью разум мой должен быть незамутненным. Иначе, кто знает, что отчебучит податливое молодое тело.

Кое-как доживаю до конца застолья. Когда солнце начинает клониться к горизонту, верховный жрец Инке объявляет, что пришла пора проводить молодых в главную пирамиду.

— Идем? — Хэл протягивает руку.

Мне ничего не остается, как подняться с места и позволить теперь уже мужу вывести меня из зала. Выйти вслед за ним из пирамиды и направиться в потайной уголок сада. Место, специально оборудованное для первой брачной ночи.

Здесь нас ждет полностью прозрачная пирамида, размером с небольшую комнату. В ней — огромное ложе, застланное шелковыми простынями. Ни сбежать, ни укрыться от мужа.

Но хуже всего — люстра под вершиной. И только от Хэла теперь зависит, зажигать ее или нет.

— Волнуешься? — интересуется Хэл. Вроде бы участливо.

— Немного, — честно признаюсь я. — А ты? Ой… нам уже можно обращаться на «ты» или нужно дождаться… того самого?

Веду себя, как девчонка на первом свидании. Но ничего не могу с этим поделать. Уже не понимаю, где кончается реакция податливого тела, а где начинается моя собственная. Это у меня кружится голова от близости Хэла или у Тамани? Ее ноги подкашиваются, а грудь обретает небывалую чувствительность?

— Я совершенно спокоен, — уверенно заявляет Хэл. — Рейн не должен пасовать ни в бою, ни перед брачным ложем. С сати — другая история. И да, ты можешь обращаться ко мне на «ты».

Ну, вообще-то, неплохое начало. Если еще и «ночник» погасит, будет совсем комфортно. По крайней мере, никто не увидит, что жена жреца совсем не жаждет становиться женщиной.

— Пусть вся ваша жизнь будет чиста и прозрачна, как эта пирамида, — наставляет Инке. — Что бы с вами ни случилось в дальнейшем, не забывайте, жрец всегда на виду. Он и его жена должны быть примером для остальных жителей Аланты.

Под эти наставления мы с Хэлом входим в пирамиду. Укладываемся поверх простыней.

Смотрю на ярко сияющий свет в вершине стеклянного «аквариума» и нервно сглатываю. Боюсь повернуться, отчетливо различить взгляды гостей и всех, кто присутствует на церемонии. В прежние времена тушить свет запрещалось. Так что все происходящее между молодоженами становилось достоянием общественности.

— Забавно наблюдать, с каким нетерпением они ждут моей реакции?.. — улыбается Хэл и машет гостям рукой.

— Угу… — соглашаюсь и вцепляюсь в шелковую простыню, как утопающий в соломинку.

Прежние времена ушли, и мужу разрешили гасить светильник. К тому же, позволили дать молодой супруге свыкнуться с новой ролью. Некоторые жрецы были добры настолько, что терпеливо добивались отклика заполученной на отборе жены. Другие, как Инке, вовсю наслаждались возможностью доказать удаль в постели свидетелям свадьбы.

Интересно, сколь много Хэл унаследовал от отца? Если не ошибаюсь, именно его мать первой зашла в эту прозрачную пирамиду с Инке. Как и мать Виллина и Бэла. Бедные женщины, может быть, именно стресс в первую брачную ночь подорвал их здоровье? Их погребальные костры отполыхали, Инке брал в пирамиду множество наложниц. Но жениться не думал — к чему, если есть три здоровых наследника мужского пола?..

— Положи голову мне на грудь, — просит Хэл. — И обними. Не бойся, я не кусаюсь. Только если очень попросишь.

— Ты, правда, хочешь, чтобы нас увидели? — произношу упавшим от ужаса голосом. — Все, что будет между нами?

— А ты решительно настроена! — удивленно произносит Хэл. — Я-то думал отложить консуммацию. Хоть мы и знакомы, но оба оказались не готовы к такому исходу.

— Так ты предлагаешь?.. — улыбаюсь и делаю, то о чем попросил муж. Голова моя уютно устраивается у него на плече. Ладонь ощущает, как ровно бьется сердце: — Выключай, скорее!

Хэл хлопает в ладоши, и прозрачная пирамида погружается во тьму. Слышится разочарованный стон гостей.

Я настолько восхищена поступком Хэла, что прошу прощения за эпизод с мяуканьем.

— Не думала, что тебя это так сильно заденет, — добавляю искренне. — Но ты заслужил. Если хочешь мира, никогда не сомневайся в способностях сати. Кое в чем они могут дать фору рейнам.

— Например, в построении ловушек для женихов, — давит на больную мозоль Хэл.

— Не надо по Диа судить обо всех сати, — предупреждаю я. — Между прочим, от ее коварства пострадал не только ты.

Следует минутная пауза, которая кажется мне вечностью. Хэл задерживает дыхание, точно готовится к прыжку в бездонную пропасть.

— Мы только несколько минут провели вместе, а ты уже страдаешь? — наконец спрашивает он. — Не думал, что я настолько плохой собеседник.

— Прости, я не это имела в виду, — смущаюсь я.

Еще никогда мы не были с Хэлом так близки, как сейчас. Стены прозрачной пирамиды будто обнажили наши души, и мы почувствовали некое родство. Пропало желание ссориться и выяснять отношения.

В любом случае нам придется жить вместе. Хотим того или нет. Так не лучше ли начать брак с примирения?

— Скажи, кого бы ты выбрал, если все не произошло так? — спрашиваю и покусываю нижнюю губу в ожидании ответа.

— До твоего поступка, тебя, — признается Хэл. — И потом тоже. Возможно…

Охаю. Поднимаюсь на локте, пытаясь заглянуть Хэлу в глаза. Кажется, они сияют во тьме, как путеводные звезды.

— Почему?! — спрашиваю и не верю. Неужели так можно шутить? — Ты никогда не проявлял ко мне никаких чувств, кроме раздражения. Непокорные сати не в твоем вкусе.

— Покорной можно быть, а можно играть роль, как Диа, — возражает он. — Мне не нужна рабыня, мне нужна жена, которая за мной в небо и под воду. По своей воле. А твоя непокорность — признаться, вначале выводила меня из себя. Но после совместных занятий я понял, что ты похожа характером на боевого кота. Если приручить, станешь верным помощником и близким другом. Хотя мне будет непросто мириться со многими вещами. Ты не похожа ни на одну сати, и тем интересна.

Вот это да… Что стоило Хэлу признаться раньше? И вести себя соответственно. Или его горячий нрав не дает ему житья, как и мне?

— Даже не знаю, что сказать на это… — признаюсь я.

Укладываю голову обратно, словно плечо мужа действительно стало родным. Зажмуриваюсь, хотя и без того темно. Но как изгнать из разума образ обнаженного Хэла? Я слишком явственно ощущаю его близость.

— А кого хотела завоевать ты? — интересуется Хэл.

Касается моих волос, мягко массирует затылок. И мне хочется замурлыкать от удовольствия, будто я действительно кошка.

Но что ответить Хэлу? Правда его обидит и оскорбит. Опять же, начинать семью с вранья — недальновидно и попросту глупо.

— Сати не выбирают, — уклоняюсь от прямого ответа. — И мне пришлось положиться на судьбу. Другого не дано.

— Что ж, — с усмешкой заключает Хэл, — судьба преподнесла тебе меня.