Глава 14

— Вы ведь это не серьезно, сати Тамани, — ужасается Хэл. Краснеет от ярости, того и гляди, прикончит одним только взглядом.

— Очень даже серьезно, — улыбаюсь я и невинно хлопаю ресницами. — Обещания надо выполнять, помните?..

Хэл сжимает и разжимает кулаки. На его бронзовом от загара лице ходят желваки. О, если бы взгляды могли убивать, я уже превратилась бы в кучку пепла. Или застыла, точно каменное изваяние.

— Так что, рейн Хэл? — напоминаю о своем присутствии.

Вокруг нас уже начали толпиться люди. Всем интересно послушать, о чем так долго беседует главный жрец с одной из невест. Вдруг я выяснила идеальный рецепт, как заполучить мужа.

Но это не так. Скорее, я только что обрела злейшего врага. Смотрю на Хэла и внутренне обмираю. Начинаю жалеть о принятом решении, но поздно. Назад дороги нет. Задавака жрец должен почувствовать, что значит, когда тебя выставляют дураком.

— Мяу… — тихо произносит он.

Ну, разве это клич боевого кота? Больше похоже на жалобное мяуканье. Качаю головой и скрещиваю на груди руки, желая хоть немного отгородиться от пронизывающего взгляда Хэла.

Но от него нет спасенья. Скрипнув зубами, Хэл оглашает бальный зал воистину звериным ревом. И, сверкнув напоследок глазами, покидает место позора.

— Что здесь происходит? — недоумевает Клира. — Куда направился рейн Хэл? Он не может вот так просто покинуть зал.

А вот Инке, напортив, не спешит возвращать сына. Смотри ему вслед и хихикает в бороду. Со стороны выглядит так, будто он доволен происходящим.

— Не знаю, что ты с ним сделала девочка, — обращается ко мне верховный жрец, — но я еще не видел Хэла таким…

Он делает неопределенный жест рукой, и я предполагаю:

— Рассерженным? Боюсь, на этот раз я поступила крайне неосмотрительно. Рейн Хэл никогда мне этого не простит…

— А мне показалось, его клич звучал вполне убедительно, — возражает Инке. — Страстно и в то же время достойно. И все же нам стоит соблюсти традиции. Хэл обязан вернуться и потанцевать с остальными участницами. Правда, я не думаю, что кому-то удастся повторить твой опыт.

Да уж, больше никто не решится засунуть голову в пасть тигра. Сердить Хэла себе дороже. И все же я чувствую легкое удовлетворение. Шалость удалась, после этого Хэл не решится шутить надо мной. И, скорее всего, больше не станет обучать катанию на котах. Вообще постарается больше не встречаться.

И отчего меня это заботит?

— Спасибо за представление, — кланяется Бэл и приглашает на следующий танец. — Моему брату нужна была эта оплеуха, чтобы хоть раз почувствовать собственную уязвимость. По сути, все мы беззащитны, когда речь заходит о тайнах сердца.

— Это вы о чем? — недоумеваю я.

Не попадаю в такт музыке и наступаю Бэлу на ногу. Правда, быстро исправляюсь, но все еще не понимаю, что жрец имел в виду? Какие еще тайны?

— Ты значишь для Хэла больше, чем он хочет показать, — поясняет Бэл. — Уверен, он постарается тебя заполучить. Любым способом.

— Чтобы убить, — соглашаюсь я. — Боюсь, теперь это главная цель рейна Хэла. Я раздразнила злобного людоеда, и теперь он проглотит меня, как вишенку, даже косточкой не подавится…

— Не думаю, что все будет так, — подбадривает Бэл. — Хотя, сравнение вполне подходит. Ты, сати Тамани, вашенка на подарочном торте.

Последнюю фразу Бэл почти шепчет, так, чтобы ее случайно не услышали посторонние. И, пользуясь случаем, обращается на «ты». Увы, но на людях нам приходится соблюдать осторожность. Никто не должен знать о нашем уговоре.

Следующим моим партнером по танцу становится Виллин. Странно, бал только начался, а он едва стоит на ногах. Полагаю, дело не только в нежелании танцевать.

— Рейн Виллин, вы бы не налегали так на шампанское, — советую бедному парню. — Тем более не мешали его с более крепкими напитками. Последствия могут быть разрушительными.

— Брось, Тамани, — отмахивается он. — Я крепкий здоровый рейн, меня не сшибить с ног какой-то там шипучке. Прости, но перетанцевать трезвым со всеми кандидатками не получится. От некоторых меня откровенно подташнивает.

Вопреки крепкому здоровью, Виллина заносит на повороте. Мне стоит огромного труда удержаться самой и удержать его.

— Не думаю, что вас тошнит от невест, — возражаю молодому жрецу, — больше похоже на последствия шампанского. То ли еще будет утром…

Танец, к счастью, заканчивается, и я облегченно вздыхаю. Теперь можно расслабиться. Выпить шампанского и попробовать закуски. А потом по-тихому уйти с бала. Обязательную часть я, можно сказать, выполнила. Пожалуй, даже перевыполнила.

Хэл так и не возвращается на бал. Инке выглядит разъяренным и отдает приказ немедленно найти провинившегося сына.

— Это все она! — обвиняющее тычет в меня пальцем Диа. — Рейн Хэл сбежал после танца с ней.

Все поворачивают головы и смотрят с укором, как на прокаженную. Вжимаю голову в плечи и пытаюсь слиться с белоснежной колонной. По крайней мере, мое лицо бледнеет точно так же.

— Что за рейн, который сбегает от сати?! — задает резонный вопрос Инке. — Что такого могла сделать Тамани?

— Он мяукал! — топает ножкой Диа.

— Сати Тамани его вынудила! — добавляет ее папаша.

Как всегда, мне на помощь приходит Бэл. Рассказывает верховному жрецу о заключенном пари. Но, вместо того чтобы прийти в ярость от моего выигрыша, Инке ударяет себя по колену. Хохочет так, будто услышал отличную шутку.

— Интриги, тайны, споры, — какой двор обходится без этого? — замечает он. — Поздравляю, сати Тамани, с выигрышем. Вы его честно заслужили. А Хэла ждет серьезный разговор и наказание. Рейн должен уметь проигрывать достойно.

— Прежде Хэл не терпел поражений ни в одной схватке, — напоминает верховному Клира. — Тем более сати…

— Это не оправдание! — строго объявляет жрец. — Немедленно отыщите Хэла и верните на бал. Хоть под стражей!

Спустя двадцать ударов барабана выясняется, что Хэл забрал своего кота и отправился на прогулку. Полагаю, проветрить мозги и вытрясти гнев. И, пока он не вернулся с планом мести, спешу удалиться.

— Постойте, сати Тамани! — зовет Клира. — Вы не видели рейна Виллина? Нигде не могу его найти.

К этому моменту младший жрец успевает исполнить свой долг и перетанцевать со всеми невестами. Но распорядительница, по неслучайному стечению обстоятельств, его родная тетка, беспокоится за любимчика. И правильно делает: гнев верховного жреца на Хэла вполне может распространиться и на Виллина.

— Полагаю, он все же злоупотребил спиртным, — вздыхаю я.

— Помогите его найти, умоляю!.. — просит Клира. — Если Инке увидит его в таком состоянии, случится беда.

Разумеется, с радостью соглашаюсь. Клира была добра ко мне, почему бы не отплатить той же монетой? К тому же, это отличный повод покинуть зал.

Виллин находится в одном из коридоров — спит, привалившись спиной к стене. На попытки растормошить реагирует молодецким храпом. А после и вовсе посылает нас к Гекте.

— Слышите?.. — спрашиваю Клиру. — Кажется, сюда идет сам Инке. Наверное, решил лично заняться поиском сыновей.

— Надо убрать Виллина отсюда, и быстро! — чуть не плачет распорядительница.

Все, что мне удается придумать, так это затащить надравшегося жреца в одну из пустующих комнат и посоветовать Клире отпоить его бульоном. Предложила бы минералку, но такой в Аланте не встречала.

Исполнив дружеский долг, отправляюсь в свою комнату. Мина помогает раздеться и причесать волосы. Нещадно при этом зевает и даже не расспрашивает, как прошел бал. Кажется, мне досталась служанка-жаворонок.

— Иди уже спать, — отправляю ее за ширму, где в небольшой нише для нее устроена постель. — Я сама умоюсь и лягу. Спокойной ночи.

Мина затихает, кажется, не успев коснуться головой подушки. И я ей немного завидую. Сама не могу сомкнуть глаз. Пялюсь в окно на гигантскую сливочно-жёлтую луну и едва не подвываю, как волчица.

— Натворила дел, теперь совесть не дает покоя… — вспоминаю отчего-то о Хэле. — Надеюсь, он вернулся на бал. Доставил радость Диа и другим девушкам, так жаждущим его внимания.

Далеко за полночь меня будит подозрительный шум за окном. Будто крупная летучая мышь или кошка пытается пробраться в спальню.

Не успеваю хоть что-то сообразить, как вижу совершенно обнаженного мужчину, стоящего на подоконнике.

Лунный свет серебрит его гладкую кожу, поросшую на груди темными курчавыми волосами. При каждом движении бугрятся мышцы рук и спины. На остальные части идеального тела стараюсь не смотреть, но не могу отвести взгляд.

Он откидывает с лица темные пряди и смотрит на меня так, будто это я вломилась в его комнату обнаженной.

— Рейн Хэл?.. — шепчу ошалело. — Какого дьявола вам понадобилось в моей спальне?!

— Вы что, специально выбрали комнату, которая находится как раз под моей? — шипит он в ответ.

Без спросу хватает со спинки кресла мою нижнюю юбку и обматывает вокруг бедер.

Я облегченно вздыхаю. Теперь мне гораздо легче дышать. Хотя я все еще не понимаю, зачем понадобилось Хэлу спускаться из своего окна. Лунатик, что ли? И вообще, зачем в пирамиде окна? Странное сооружение, имеющее с египетскими постройками разве что общее название, плюс — конусовидную форму.

— Не льстите себе!.. — яростно шепчу и кошусь на ширму, за которой спить Мина. — Убирайтесь немедленно, пока не проснулась служанка.

Хэл на цыпочках направляется к двери, отодвигает засов и выглядывает в коридор. И тут же забегает обратно в комнату.

— Меня ищут… — сообщает недовольно. — Посижу тут немного. Как только минует опасность, сразу уйду.

Да что тут вообще происходит? Этот тип врывается в мою спальню обнаженным и ведет себя так, будто его пригласили.

— Вы решили так отомстить мне за мяуканье? — интересуюсь, натягивая простыню до самого подбородка. Хотя Хэл и не помышляет рассмотреть ни меня, ни, тем более, мою ночную сорочку. — Или за фонтан? Что за явление среди ночи? В таком виде!

— Вот только не думай, будто я залез к тебе специально, — рычит он. — Я понятия не имел, что в эту комнату кого-то подселили. Раньше она пустовала.

— Это ничего не объясняет, — продолжаю наседать. Пропускаю мимо ушей переход на «ты». Раз уж мы находимся вдвоем в одной спальне, пусть и на расстоянии друг от друга, можно допустить небольшую вольность. Но только в словах. — Потрудитесь объясниться!..

Хэл недовольно хмурится. Косится на окно и раздраженным шепотом сообщает:

— Главный советник Рамус одурел от желания выдать за меня дочь. Подумать только, оставил ее у меня в кровати и запер на ключ. Это уму непостижимо, возвращаюсь с прогулки, а спальне меня ждет она!

— И вы тут же начинаете раздеваться… — не сдерживаюсь от замечания. — Нормальная такая реакция на постороннюю сати в вашей постели.

Странно, но я не удивлена поступком Диа и ее отца. Попасть в лидеры отбора благодаря постели пытаются не они первые. Но мне все еще не понятно поведение Хэла. Если он разозлился, то зачем разделся? А раз согласился с предложенным, то отчего сбежал? Или он…

— Ты что, обесчестил Диа, а после сбежал через окно? — от злости тоже перехожу на «ты». — Ну, нет, помогать в таком деле я не стану! Вы немедленно признаетесь во всем отцу и женитесь на бедной девушке.

Как бы я ни относилась к Диа, не собираюсь скрывать постыдную тайну Хэла.

Решительно поднимаюсь с кровати, заматываюсь в простыню, наподобие куколки, и иду к двери.

— Стой! — Хэл перехватывает мою руку. — Не делай этого! Я не прикасался к Диа. Наоборот, ушел, пока она не проснулась. Хотел выйти через дверь, но за ней уже стоял ее отец. Они устроили мне настоящую ловушку. Пока Диа не проснулась и не подняла шум, я ушел через окно. Понимаешь, я всегда сплю обнаженным. Вот только Диа заметил слишком поздно, а на одевание уже не осталось времени.

Теперь понятно, что произошло. Топот множества ног в коридоре тоже объясним.

— Не хочу быть соучастницей, пока не буду убеждена в твоей правоте, — возражаю я. — Чем докажешь, что не притрагивался к Диа?

Все еще держа меня за руку, придвигается ближе и говорит, обжигая нежную кожу шеи горячим дыханием:

— Я могу доказать, что давно не был ни с сати, ни с куртизанкой. А ты уверена, что готова согласиться на такую проверку?..

Он наверняка берет меня на понт. Не станет же он соблазнять меня прямо сейчас, когда на него объявлена охота. Да еще и в присутствии служанки. Это слишком даже для Хэла…

Но одно его предположение действует на меня как холодный душ. Особенно осознаю остроту момента: мы рядом, почти голые. Слишком близко. Настолько, что у меня подкашиваются ноги, а сердце трепещет, точно вот-вот оборвется и, как осенний листок, упадет к мускулистым ногам Хэла. Мое прежнее тело не реагировало на мужчин подобным образом.

Но и мужчин, подобных Хэлу, я прежде не встречала. Так что реакция вполне объяснима, с физиологической точки зрения. А что прикажете делать с предательскими мыслями?..

— Может быть, тебе стоит спуститься еще этажом ниже? — предлагаю и делаю шаг назад, увеличивая дистанцию.

— Невозможно, — мотает взъерошенной гривой Хэл. — Там, внизу, комната Клиры. Или ты хочешь, чтобы я женился не на одной из невест, а на распорядительнице отбора?

Все, чего я на самом деле хочу, так это поскорее избавиться от Хэла. Он действует на меня как наркотик. Я становлюсь сама не своя. Даже не знаю, чего хочу больше: послать его куда подальше или позволить себе слабость. Чего стоит качнуться и прижаться к его груди.

Идиотская мысль. Совершено нелепая!

Громкий стук в дверь выводит меня из мира грез.

— Сати Тамани, у вас все в порядке? — интересуется Инке.

Как же быстро сработал советник. Успел и верховного жреца разбудить, и собрать целый поисковый отряд. Наверняка сообразил, что несостоявшийся зять ушел через окно. Поди, и дочурку отчитал за то, что заснула, пока ждала Хэла.

Вот потеха! Непойманный рейн — не зять.

— Не выдавай меня, — умоляет Хэл. — очень тебя прошу…

Не успеваю ничего ответить, как слышится вой сирены. Неужели «скорая» к пирамиде прибыла? Кому-то стало плохо?

Лишь через секунду догадываюсь, что происходит на самом деле. Это не сирена, а Мина проснулась от шума за дверью. Проснулась и испугалась, увидев рядом со мной полунагого Хэла.

— Тише! — шикаю на нее. — Это не то, что ты думаешь.

Но поздно. Под действием какого-то замагиченного устройства дверь вздрагивает и рассыпается в труху. Мы с Хэлом едва успеваем отскочить. Держимся за руки и ошалело смотрим на явившуюся взору картину.

Больше трех десятков придворных во главе с Инке и советником явно не ожидали увидеть такую картину. Кто-то смущенно отворачивается. Кто-то краснеет и кашляет в кулак. Рамус, к примеру, зеленеет от ярости, будто недозревший помидор.

Но больше всего поражает реакция верховного жреца.

По лицу Инке расплывается довольная улыбка. Он потирает руки и чуть не подпрыгивает на месте. Складывается ощущение, будто все происходящее — его коварный план.

— Я так надеялся вас свести! — объявляет он. — И все не мог придумать как. А вы, оказывается, давно вместе. Даже не дождались окончания отбора, проказники.

Он грозит нам с Хэлом пальцем, точно нашкодившим малышам. А глаза его горят несвойственным для старца азартом.

Сказать, что я теряю дар речи, значит промолчать.

— Отец… — начинает обличительную речь Хэл. — Верховный жрец Великой Матери, вы ошиблись, между мной и сати Тамани ничего нет. И быть не могло.

— Он прав! — орет советник. — Главный жрец Хэл провел эту ночь с моей дочерью Диа. Он сам пригласил ее к себе и обесчестил.

— Не было этого! — рычит Хэл. Несмотря на то, что кроме обмотанной вокруг бедер юбки на нем ничего больше нет, выглядит он вполне воинственно. — Это Диа каким-то образом пробралась в мою спальню. И я больше чем уверен, это ваших рук дело, советник Рамус!

— Все так и было, — подтверждаю я, отчаянно прижимая к телу простыню. Как же неприятно стоять тут перед публикой и выслушивать все это. Но делать нечего, оправдываться надо сейчас. Иначе может стать слишком поздно. — Рейн Хэл говорит правду, между нами ничего не произошло. Сбегая из собственной спальни, он пробрался в мою комнату.

— Я не знал, что эти покои отвели Тамани, — добавляет Хэл. — Хотел выбраться из западни, устроенной советником и его дочерью. Ни к одной из девушек я и пальцем не притронулся.

Меж тем в комнату продолжает прибывать народ. Всем интересно посмотреть на такое зрелище. Пожалуй, для приглашенных гостей и постоянных обитателей пирамиды это главное событие отбора.

Появляется и виновница торжества — Диа. Одетая, но с растрепанными волосами. Увидев стоящих рядом меня и Хэла, она хватается за голову и визжит, точно полицейская сирена.

— Как ты можешь стоять тут, после всего что между нами было? — пеняет Хэлу. В глазах ее блестят непритворные слезы.

— Между нами не было ничего, кроме обмана! — сгорает от ярости Хэл. — Я требую немедленной магической проверки сати Диа. И ее отца!

— Как ты можешь… — снова плачет она. Бросается в ноги Инке: — Не губите, за что? Я всегда любила Хэла, с самого детства.

Верховный жрец раздраженно трясет ногой и отходит от обезумевшей невесты. Грозно смотрит на его отца.

— Любовь — не оправдание подлости! Стража, немедленно заберите сати Диа и заключите в подземном этаже до осмотра магом-лекарем. Одно дело нарушить правила отбора — на это я мог бы закрыть глаза. Но клевета на главного жреца — это слишком! Это попахивает изменой Аланте и Великой Матери!

Советник Рамус падает на колени возле дочери, смиренно тюкается лбом об пол и умоляет о пощаде. Не думал он, чем обернется его шалость и желание наверняка выдать дочь за Хэла.

— Стража, уведите их! — приказывает Инке.

Впервые вижу его по-настоящему рассерженным. Обычно он походит на волшебника из сказки — доброго волшебника, мягкого, хоть и немного проказливого. Сейчас же похож на разъяренного демона.

Даже Хэл притихает, не решаясь нарушить повисшее тягостное молчание. Все в комнате тупят взгляд, переминаются с ноги на ногу в ожидании дальнейших распоряжений верховного жреца.

Я же просто туплю. Не понимаю, что делать и как себя вести. Стою перед толпой людей в простыне, точно каменное изваяние. Но внутри все клокочет от напряжения.

— За то, что ворвался в спальню к сати Тамани, получишь десять плетей, — обещает Инке Хэлу. — Осторожность — важное качество для жреца. Но даже ему нельзя избежать наказания, закон един для всех в Аланте.

— Да, отец, — склоняется Хэл, признавая волю верховного. — Я заслужил наказание.

Ничего себе, порядочки. Признаться, я шокирована происходящим. Надеюсь, меня не привлекут к ответственности. К примеру, за то, что сплю в тонкой сорочке. Или за недостаточную внимательность — могла бы запереть окно, прежде чем ложиться спать.

— Если все решено, может быть, я могу остаться одна и хотя бы одеться? — спрашиваю крайне осторожно.

— Прежде Хэл официально попросит твоей руки, — предупреждает Инке. — Опозорил перед всеми, пусть перед всеми и обелит.

А вот это уже лишне! Подпрыгиваю так, точно ядовитая змея в пятую точку ужалила.

— З-зачем же так?.. — от волнения заикаюсь. — Если это необходимо, я тоже могу пройти проверку у лекаря. Хэл не прикасался ко мне. Разве что до руки…

— Это не имеет значения, — возражает Инке. — Весь двор видел тебя и его в обнаженном виде. Диа не пострадала, она спала в платье и находилась в комнате одна, когда мы вошли. С тобой, Тамани, другое дело.

Но Хэл же видел меня практически обнаженной не раз. В день встречи, в фонтане. Потом при заплыве от драконов. Правда, тому не было столько свидетелей…

— Сати Тамани, станьте моей женой! — предлагает Хэл сквозь зубы. Ему явно не нравится решение отца, но перечить он не смеет.

Как и я. Таращусь на Хэла так, точно у него на голове вдруг выросли рога. Не могу поверить, что все происходит в реальности. Диа, сама того не желая, отдала мне в руки Хэла.

Вот только мне ни к чему ее подношение.

Озираюсь по сторонам в поиске поддержки. Мина забилась в угол и дрожит, точно тоже совершила какой-то проступок. Бэл поджал губы и побледнел. Так неожиданно пришел конец нашему уговору.

— Вы согласны? — заметно нервничает Хэл.

Бэл кивает головой, подбивая меня согласиться. А что еще мне остается?

— Да… — пищу, точно котенок, которого дернули за усы.

Нет, это немыслимо. Я не хочу быть женой Хэла: мы убьем друг друга быстрее, чем доберемся до брачного ложа.

Но мнение наше верховного жреца не интересует.