Глава 13

— Ну, вы даете, сати Тамани! — выдает Мина, когда мы оказываемся наедине в комнате. — Такого в главной пирамиде еще не слышали, да и во всей Аланте.

— Тебе, правда, понравилось? — уточняю сдержанно.

Переживаю: не переборщила ли с экспрессией. Все же патриархальный мирок не может сравниться с тем местом, где я жила прежде. Впрочем, если они часто общаются с другими мирами, то нет ничего странного в том, чтобы перенять некоторые обычаи и традиции. Наверное.

— Очень! — восхищенно поизносит Мина. Прижимает ладони к сердцу, хлопает глазами. — А меня вы можете научить?

— Боюсь, писать рэп я и сама еще не научилась, а вот слагать стихи — можно попробовать, — обещаю я.

Мина многое для меня делает, и я просто обязана отблагодарить ее за доброту. Служанка много раз замечала странности в моем поведении, но ни разу ни словом, ни делом не усомнилась в моей личности. Возможно, оттого, что мало разбирается в магическом лечении. А, может, потому что со мной она сошлась лучше, чем с прежней Тамани. По крайней мере, я очень надеюсь на последнее.

— Можем начать прямо сейчас, — предлагаю я, заметив в глазах служанки азарт. — Попробуем находить рифмы к словам, а уж потом возьмемся за стихи.

День до вечера проходит интересно и с пользой. Устав от занятий, мы с Миной выходим в сад, чтобы немного размяться и подышать свежим воздухом. Но вместо этого получаем дозу ненависти от других невест. Которые тоже вышли на променад — совершенно случайно, ага.

— Задавака! — фыркает на меня Диа. Злость и досада совершенно не подходят к ее кукольному личику. — Подумаешь, необычно спела, так все могут.

— Вот и пожалуйста, — вежливо киваю я.

Хочу пройти мимо, но девчонка хватает за руку — с такой силой, что на нежной коже Тамани наверняка останутся следы.

— Не смей покушаться на Хэла! — шипит Диа мне прямо в ухо. — Он мой, слышишь!

Не слишком аккуратно высвобождаюсь из змеиного захвата. Непререкаемым тоном возражаю Диа:

— С чего ты взяла, что Хэл твой? Он сам тебе сказал?

— Нет, — снова фыркает она. — Но он мой, и точка. Меня с детства готовили к тому, что я стану женой главного жреца. А в Хэла я влюблена с детства.

— Думаешь, это весомое доказательство? — ехидно уточняю и упираю руки в бока. Больше Диа не кажется мне хрупким цветочком. Этот пушистый нежный одуванчик показал ядовитую сердцевину. — Я бы нашла твоему поведению другое объяснение. Эгоизм, к примеру. Отбор только начался, а ты вместо того, чтобы выиграть честно, капризничаешь, как маленькая девочка.

— Неправда! — кричит Диа. — Я вовсе не маленькая. Хэл будет моим, так папа сказал.

— Решать будет не твой папа, — напоминаю и отхожу подальше.

Капризная и избалованная девчонка. Привыкла к тому, что получает все самое лучшее по первому писку. Ее внешность вводит в заблуждение, понимаю, мужчинам таких хочется лелеять и защищать от всех бед. До тех пор, пока не увидят истинное лицо избранницы. А тогда может стать слишком поздно.

Мне никогда ничего не доставалось даром. И я готова побороться за право вернуться в свой мир. А если и останусь в этом — то только не рядом с Хэлом. Если и есть сати, менее подходящая ему по характеру, чем Диа, то это я. Мы с Хэлом поубиваем друг друга в первую же ночь.

— Не расстраивайтесь из-за нее, сати Тамани, — просит Мина. — Диа того не стоит.

Служанка по-своему расценивает мое поведение, и я не спешу возражать. Останавливаюсь возле высокого фонтана с алой подсветкой. Присаживаюсь на мраморный край — осторожно, боясь сделать резкое движение. Еще свежо в памяти то, как ожила наяда. В этом фонтане скульптуры львов с головами птиц — целых пять штук. Не хотелось бы, чтобы они ожили от моей магии.

— И ты тут! — из зарослей низкорослых кустарников, усеянных цветами белых лилий, выбирается Рисида. Не одна, а в сопровождении сразу двух служанок.

Голову ее украшает венок из белых соцветий. На фоне черного, точно уголь, платья ее белые руки и лицо кажутся призрачно-бледными.

— Чур меня! — недовольно бросаю и едва сдерживаюсь от того, чтобы перекреститься. — Разве можно вот так подкрадываться из зарослей?

— Бойся меня, — довольно улыбается Рисида. — Вообще не понимаю, зачем нужно было приглашать вас с сестрой. Род Итрино выше и одаренней Ферино. Вам тут нечего делать.

Не испытываю ни малейшего желания меряться родами с этой черно-белой вороной. Но все же замечаю:

— Если бы ты видела последнюю модель кареты, созданную мной на заводе отца, ты бы так не утверждала.

— Эту развалюху в гараже жрецов? — морщится Рисида. — Кто станет кататься на таком убожестве? То ли дело кареты и дормезы производства Итрино, настоящие произведения искусства.

Она говорит что-то еще, но я почти не слушаю. Если бы Рисида действительно считала свой род лучшим, не потащилась в гараж любоваться моим творением.

— Мина, мне что-то расхотелось прогуливаться, — замечаю служанке. — Кое-кто сильно испортил воздух похвальбами. Вернемся в пирамиду?

Что ж, больше я подобной глупости не повторяю. Уясняю главное: чем реже сталкиваюсь с соперницами, тем лучше живу. Меньше нервничаю, лучше сполю, а, следовательно, отлично выгляжу и полна сил действовать.

К тому же Клира обещает, что отбор будет недолгим. Уже утром нам, невестам, сообщают о новом испытании. Инке, по традициям предков, решает устроить настоящий пир. Из блюд, которые приготовят невесты лично, без помощи служанок, нянек и привезенных с собой поваров.

— К этому испытанию я готова, — замечаю на объяснения Клиры. — Так уж случилось, что мы с Анри перелопатили всю библиотеку в поисках упоминаний об отборах. В семи случаях из десяти одним из конкурсов было приготовление блюд.

Мина кивает головой в знак согласия, украдкой поглядывает на сундуки в своей комнатке — там припрятано мое главное оружие. Сногсшибательное средство, чтобы покорить жрецов. Какими бы великими не были, они все же мужчины. И путь к их сердцу вполне может пролегать через желудок.

— В который раз восхищаюсь вашей изобретательностью! — объявляет Клира. — И осведомленностью. Одного не пойму, зачем лопата в библиотеке?

Не сразу догадываюсь, о чем идет речь. А, поняв, смеюсь так, что в уголках глаз выступают слезы.

— Лопатить, значит, перебирать, выискивать нужное, — поясняю смысл сказанной ранее фразы. — Однажды слышала такое, только не могу вспомнить где…

Привираю, а что еще мне остается? Хотя, за последние дни я стала все реже вспоминать о доме и прошлой жизни. Перестала отделяться от Тамани. Сроднилась с ее телом, стала считать его своим. А главное — совершенно забыла об очках, все же к хорошему быстро привыкаешь.

Откликаюсь на имя, забывая настоящее, данное при рождении. Проживаю чужую жизнь, но все еще помышляю о возвращении.

— Останься здесь, — говорю Мине. — В кухню возьму с собою Анри. Попрошу присматривать за соперницами. Пожалуй, даже разрешу воздействовать магически, если кто-то попытается помешать.

Испортить чужое блюдо проще простого. И я больше чем уверена, благородные сати, особенно те, кто сами не блещут кулинарными талантами, обязательно попытаются испортить чужой труд.

— Боюсь, за это вас дисквалифицируют, — замечает Клира. — За причинение вреда одной из невест ваш лекарь может лишиться лицензии.

— Хорошо, обойдемся без магии, — не сдаюсь я. — Анри наверняка возьмет с собой Киро. Этот филин заменит любой артефакт. Никто ведь не берется предугадать реакцию птицы на жульничество?

— Хитро, — сдержанно смеется Клира. — Думаю, так можно восстановить справедливость. Следуйте за мной, сати Тамани, я проведу вас в кухню и приглашу вашего лекаря Анри. Разумеется, вместе с его филином.

Покуситься на меня или приготовленное мной блюдо не решается ни одна из соперниц. Только косятся зло и шмыгают носами. Что Диа, испачканная в муке и креме. Что другие невесты — совершенно неприспособленные к готовке. Нож держат так, что страшно смотреть. То и дело украдкой пытаются использовать магически заряженные артефакты. За что получают по рукам от Клиры.

— В следующий раз будете с позором отчислены, сати Мило, — сообщает распорядитель строгим тоном. — Верховный жрец Инке не потерпит жульничества. Вы же будущие жены, а не мошенницы. Поступайте честно. Возьмите пример с сати Тамани.

Вот спасибо, удружила так удружила. Будто мало мне было ненависти. После подобных заявлений Инке просто обязан приставить ко мне охрану.

— Анри, вам не кажется, что сати Рисида ведет себя странно? — обращаюсь к лекарю. — Как будто это и не она вовсе.

Словно в доказательство, в это мгновенье платье съезжает с плеча девушки, и на краткий миг становится видна рубашка. Нежно-голубого оттенка. Но настоящая Рисида не носит ничего, кроме белого и черного. Выходит…

— У-угу-у!.. — подтверждает мою догадку филин Киро. Машет крыльями и обвиняюще смотрит в сторону подозрительной сати.

Клянусь, если бы Анри не придерживал за лапы, филин бросился на девушку. Тоже мне, правдолюб пернатый.

— Сати Клира, — подзываю распорядительницу, — у меня есть нехорошие подозрения. Кажется, на испытании присутствует двойник, а не сама невеста. Присмотритесь к сати Рисиде. Вам не кажется ее поведение странным?

Клира поджимает губы, прищуривается. Но не замечает ровным счетом ничего.

Мы с Анри рассказываем об увиденном, но распорядительница остается непреклонна.

— Вы же понимаете, сати Тамани, чем грозят подобные обвинения? В случае если вы окажетесь правы, невесту дисквалифицирует. Если же ошибетесь, сами покинете главную пирамиду.

Нервно сглатываю, переглядываюсь с Анри. Очень хочу доказать правоту, но побаиваюсь последствий. Вдруг Рисида нарочно сделала это — в надежде, что ее заподозрят в подмене?

— Дайте подумать… — присматриваюсь к сопернице.

Хотя с Рисидой мы знакомы не так давно и не лучшим образом, но кое-что в ее поведении кажется странным. Потомственная сати держит голову высоко, а эта явно сутулится. И все же я воспринимаю эту девушку как Рисиду.

Стоп! Это же мир, где доступна магия. И мать Тамани кое-что умела и передала часть наследства мне. Вот только как применить его правильно?..

— А, где наша не пропадала!

Пристально смотрю на Рисиду, одновременно делаю пасы руками, точно разгоняю туман. Чувствую, как кончики пальцев становятся горячими. Пусть мое поведение выглядит странно, главное — результат.

— Нельзя использовать артефакты и магию, — напоминает Клира.

— Применительно к испытанию, — возражаю я. — К готовке мой дар не имеет никакого отношения, так что…

— Ох!.. — изумленно вздрагивают все на кухне.

Рисида начинает светиться, точно на ней вспыхнуло невидимое покрывало. Секунда — и перед нами стоит всего лишь служанка.

— Немедленно отыщите сати Рисиду и доставьте ко мне в кабинет! — объявляет Клира. Хватает проштрафившуюся служанку за руку и волочет из кухни: — А вы пойдете со мной. Не ожидала такого обмана от семьи Итрино.

— Моя хозяйка совсем не умеет готовить… — пытается оправдаться служанка.

Клира остается безучастна к проблемам Рисиды. Ее отчисляют немедленно, в этот же день.

Я же подаю к столу жрецов фирменный пирог Лии. Пышный, высокий, с рыбной начинкой, сдобренной ароматными травами. Угощение, достойное богов. Куртизанка Бэла только из дружбы поделилась семейным рецептом. К тому же, в ее интересах, чтобы я выиграла отбор.

— Ничего восхитительнее в жизни не ел! — так оценивает Инке мою готовку.

Приказывает отнести пирог в свою спальню, не подумав поделиться.

— Как же мы сможем оценить кулинарные способности сати Тамани, если не попробуем? — возмущается Хэл.

Верховный жрец нехотя делится пирогом. Отрезает сыновьям по тоню-ю-юсенькому кусочку. На один зубок.

— Пусть это станет для вас лишним поводом подумать над кандидатурой будущей супруги, — замечает верховный хитрец.

— Это еще не все! — объявляю я и почтительно кланяюсь.

Приказываю Мине поднести Инке шампанское. Мы с Лией довели рецепт до ума: сколько пробовано, сколько перепробовано… Правда, пришлось воспользоваться магией, чтобы ускорить процесс брожения. Но вкус от этого только стал лучше.

— Вы достойны великой милости!.. — замечает Инке, отхлебнув из бокала. — Просите чего угодно, сати Тамани!

— Можно самой выбрать мужа? — решаюсь я.

Поперхнувшись, Инке начинает кашлять. Бэл делает на меня круглые глаза, явно намекая, как сильно я переборщила. Наверное, при дворе верховного жреца принять просить что-то незначительное. А я-то подумала, что действительно могу выбирать. Наивная…

— Простите меня, верховный жрец, — бледнею и кланяюсь. Наслышана о вспыльчивом нраве Инке. Слуги не раз замечали, как он перевоплощается из добродушного старичка в рассерженного повелителя. — Это была шутка. Точнее, жалкая попытка показаться смешной…

Инке вскидывает голову, утирается поданным слугами полотенцем. Кивает, давая понять, что извинения приняты.

— Могу я попросить вас о небольшой услуге — дать для меня другую спальню. Чтобы окна выходили не на восток, а на запад. Не люблю жару…

Признаться, решение выбрать именно этот приз приходит спонтанно. И дело не только в жаре. Чем дальше меня поселят от соперниц, тем лучше. В книгах и манускриптах я прочла о многих случаях, когда разозленные невесты пытались избавиться от фавориток отбора. Там, где дело касается больших возможностей, в ход идут любые ухищрения.

— Распорядитель Клира, выполните желание сати Тамани, — одобряет мой выбор Инке. И тут же обращается с просьбой: — Не могли бы вы рассказать нашему виноделу рецепт приготовления этого шипучего напитка?

— Боюсь, что нет, — я снова лезу на рожон. Не могу поступить иначе. — Этот секрет я передам только моему мужу. А пока могу пообещать поставлять шампанское к вашему столу. В любых объемах. С собой у меня целый ящик.

Инке правильно понимает намек. Приглаживает длинную бороду и довольно замечает:

— Пусть ваш напиток подадут вечером на балу. За это вы, сати Тамани, будете первой, кого пригласят на танец мои сыновья. Надеюсь, вы сумеете воспользоваться преимуществом?

Разумеется! Уж я постараюсь. Инке дает мне большую фору, грех ею не воспользоваться. Пока главные жрецы не устали, они будут стараться танцевать. К тому же непременно запомнят первую партнершу. Так уж устроен человеческий разум. Надеюсь, разум жителей Аланты не сильно отличается от нашего.

— Благодарю, верховный жрец Инке, — произношу, буквально спиной чувствуя ненавидящие взгляды соперниц. Хорошо, что у меня появлялся шанс держаться от них подальше. — Для меня это большая честь!

Хочу покинуть кухню по-тихому. Но перед уходом Хэл ловит меня за руку и сердито шепчет на ухо:

— Я, помнится, тоже тебе кое-что задолжал. Готова огласить желание?

— Не было времени подумать, — вру я, всеми силами стараясь скрыть расползающуюся по лицу улыбку.

— Как насчет драгоценностей? — предлагает он. — Букет цветов, новое платье? Предложил бы книгу или новую упряжь для боевого кота. Но сати не ценят подобных вещей.

— Нет, все не то, — притворно вздыхаю и вырываю руку из мягкого, но крепкого плена. — Скажу вечером, на балу. До встречи, рейн Хэл!..

Если бы не последняя небрежно брошенная им фраза, я бы, пожалуй, согласилась на букет. Но замечание о пустоголовости женщин Алатны действует на меня, как плащ матадора на быка.

Выбегаю в коридор и хохочу, как лесная ведьма. Готовься, Хэл, я выхожу на тропу войны. Ты еще узнаешь, что по-настоящему ценят сати.

Для главного бала в жизни Тамани, да и моей тоже, я приготовила особое платье. С полупрозрачным верхом из кружев и атласной юбкой. Смотрится изыскано и торжественно.

— Вы дерзкая невеста, сати Тамани, — замечает Мина, укладывая мои локоны в высокую элегантную прическу. — Кроме вас никто не решился бы на такой наряд. Но вам очень идет.

— Я не дерзкая, а рисковая, — замечаю в ответ. — Второго такого платья точно нет во всей Аланте. Не зря я столько дней провела за выкройками и шитьем. Модель не для всех.

Ультрасовременно для Аланты и, пожалуй, слегка провокационно. Полупрозрачные длинные рукава с аппликациями и глубоким прямоугольным декольте на спинке подчеркивают точеную фигурку Тамни. Оттенок айвори идеально подходит к сливочной коже и волосам цвета расплавленного золота.

— Только представьте, во время танца вы почувствуете малейшее прикосновение тела партнера сквозь тонкую ткань верха, — с придыханием произносит Мина.

Соглашаюсь с нею: похоже, я придумала западню не только для жрецов, но и для себя самой. Вполне отчетливо представляю, как сильные горячие ладони будущего мужа ложатся та тонкую талию. Обжигают сквозь кружево. В этом платье я действительно буду дерзкой, а еще — уязвимой.

— Обратной дороги нет, — решаюсь и гордо приподнимаю подбородок. — На кону стоит слишком много.

Расправляю плечи, в последний раз смотрюсь в зеркало. Мина сбрызгивает духами и наносит на губы розовый блеск.

— Удачи вам, сати Тамани. Покорите их всех!

Отправляюсь в бальный зал, нескромно надеясь исполнить наказ служанки. Как говорят у меня дома, кто не рискует, тот не пьет шампанское. А я как раз приняла бокал в качестве успокоительного.

— Вот и вы! — приветствует меня Инке. — Никогда не видел такого наряда. Клянусь, если бы не преклонный возраст, женился на вас сам.

Замечание верховного жреца воодушевляет. Если ему понравилось платье, никто не посмеет высказаться против. Что ж, можно сказать, желаемый эффект достигнут.

— Задавака! — шепчет одна из соперниц, проходя мимо.

— Не придумала ничего лучше, чем выставить себя напоказ! — фыркает другая.

Так и хочется крикнуть: да бросьте вы придираться! У самих декольте такие, что грудь, того гляди, вывалится. У меня же все достоинства прикрыты. Кружево скорее намекает, чем показывает лишнее.

Держусь и не позволяю едкому замечанию сорваться с языка. Отчетливо понимаю: меня провоцируют. Только и ждут одного неверного шага. Обнаружат уязвимое место и непременно в него клюнут.

— Говорите что угодно, я не боюсь конкуренции.

Нарочно становлюсь в центре зала прямо под огромной люстрой. Позволяю соперницам рассмотреть все достоинства платья. Не обращаю внимания на шушуканье за спиной и косые взгляды. Это отбор, девочки. Тут, как на войне: все средства хороши.

Сияя улыбкой, подходит Бэл. Кланяется и, как обычно, отвешивает любезный комплимент. Приглашает подойти к столу и отведать угощение. Сам подносит бокал с моим же шампанским.

— Вижу, вам тоже напиток пришелся по вкусу, — горжусь своим творением. — Я назвала его «сати Лия».

— Шампанское восхитительно! — замечает Бэл. — Но от вас сильнее кружится голова. Если бы не тезка «сати Лия»…

Не успеваем обмолвиться и парой фраз, как начинает играть музыка. Бэл поворачивается, чтобы пригласить на танец. Но Хэл его опережает. Отгораживает брата плечом и первым подает руку:

— Наш выход! Верховный жрец обещал, что вы будете первой, вот и не отлынивайте от уговора. От этого тоже.

Как он все перевернул! Да я и не пыталась нарушить обещание. Вот только собиралась танцевать с Бэлом, а не с ним.

Хватаю со стола первую попавшуюся закуску: тарталетку с икрой. Откусываю и отворачиваюсь. Вроде как непринято приглашать жующую сати на танец.

Только не для Хэла.

Он забирает у меня закуску, кладет обратно на блюдо. Одну мою руку кладет себе на плечо, пальцы другой сплетает со своими. Он ведет себя так, словно весь мир принадлежит ему. И я в том числе.

— Эй, рейны не ведут себя как дикари! — пытается устыдить брата Бэл. — Сати Тамани уже обещала мне этот танец.

— Так и было, — подтверждаю я. Нервно облизываю мгновенно пересохшие губы.

Хэл действует на меня странно. С одной стороны, хочется отчитать его за дерзость. С другой ― позволить ему эту самую дерзость. Разрешить побыть сильным мужчиной, готовым вырвать понравившуюся девушку из рук другого.

Черт возьми, приятно, что отбор невест приобретает такие оттенки. Теперь не главные жрецы выбирают жену, а наоборот. Братья сражаются за право танцевать со мной — пусть словесно, но все же…

— Это еще не конец игры, брат! — жестко замечает Бэл.

Но не решается вступить в откровенный спор. Война — стихия Хэла, в сражениях, будь они реальными или словесными, этому рейну нет равных. Бэл же действует как истинный дипломат. Мягко, но уверенно. Думаю, это противостояние между Бэлом и Хэлом было всегда, с самого момента их рождения. Одинаковые по положению, они совершенно разные. Ох, и не просто будет Инке сделать выбор.

— Это просто неприлично, — возмущаюсь я. Шепотом, чтобы не дать соперницам повода для сплетен.

— Вы и приличия ― вещи несовместимые, — смеется в ответ Хэл.

Увлекает меня в центр зала под плавную мелодию, удивительным образом напоминающую классический английский вальс. Хэл двигается поразительно плавно для воина. Словно только и делал, что тренировался. Грациозный, точно огромный боевой кот, ни одного суетливого или неловкого движения. Твердость и пластичность, сила и страсть.

Если бы не его едкие замечания…

— Вы невыносимы, — отвечаю дерзостью на дерзость. — И ведете себя недостойно звания рейна.

— Выходит, мы достойны друг друга!.. — хохочет он.

Хорошо, что Анри поучил меня танцам, да и курсы бальных танцев наконец-то пригодились. Если бы не это, я давно упала или наступила Хэлу на ногу.

Голова кружится на поворотах, яркий свет люстры слепит. Другие пары сливаются в одно цветастое пятно. Это почти так же захватывающе, как летать на боевом коте. И Хэл снова поддерживает меня.

Он — рама, а я картина. Он поддерживает меня, не дает упасть или сделать неверное движение. Ведет, направляет. Даже не знаю, делает это осознанно или тоже вдохновился танцем.

— Ты слишком хорошо двигаешься для девушки из монастыря, — намекает Хэл. — Не думаю, что монахи учат танцам.

— Так же, как и в военной академии не преподают этого искусства, — парирую я. — И когда это мы перешли на «ты»?

Если он думает, что я расслаблюсь от его близости, то напрасно. Правда, сконцентрироваться на его речах становится все труднее и труднее.

Он смотрит на меня так, словно хочет прожечь взглядом. Испытующе и в то же время страстно, хотя определенно пытается подавить последнее чувство. Но стоит нашим бедрам соприкоснуться на мгновение, как зрачки Хэла расширяются, заняв чуть ли не всю радужку. По-моему, наш танец получается слишком интимным для отбора невест. Скорее, так танцуют любовники — настоящие или только мечтающие ими стать.

— Готова сказать о своем желании? — интересуется Хэл и неотрывно смотрит на мои губы.

О нет, парень, я на это не куплюсь. Он что, всерьез решил, будто настолько вскружил мне голову, что я буду молить о поцелуе? Или это способ меня скомпрометировать и отправить с отбора? А может быть, чисто теоретически, Хэл тоже расчувствовался?..

Музыка останавливается, но партнер не выпускает меня из объятий. Продолжает сканировать взглядом, наплевав на сердитое покашливание Клиры. Распорядительница чувствует, что на паркете творится неладное и спешит вмешаться.

— Мяукайте, рейн Хэл, — без тени улыбки произношу я. — Трижды, как делает боевой кот при виде врага. Это и будет моим призом.