Глава 20

Анри вбегает в комнату так, словно его растолкали среди ночи. Испуганный, бледный, дрожащий.

— Не пугай меня еще больше! — требую я. — Мне помощь нужна, а не истеричка в платье лекаря.

— Простите, сати Тамани… — лебезит Анри, а сам поглядывает на окно. — Очень переживаю за вас, за себя и за Киро. Он улетел утром и до сих пор не вернулся.

Вот только этого мне не хватало. Меня в государственной измене подозревают, а лекарь беспокоится за филина. Что с ним станет, он же птица.

— Насколько понимаю, ты уже в курсе обвинений? — интересуюсь, одновременно пытаясь справиться с платьем. К черту скромность, не до нее сейчас. К тому же лекарь видел меня и не в таком состоянии. — Помоги застегнуть корсет, ну же! Не голой же мне к бунтовщикам выходить.

Как ни крути, но я теперь жена верховного жреца, надо держать марку. Даже если кто-то что-то и заподозрил, без доказательств мне ничего не сделают. И без разбирательства. Хэл должен вершить суд, как верховный жрец и мой муж.

— Перед отбытием из пирамиды советники, нынешний и бывший, часто спрашивали, не замечал ли я за вами каких-то странностей, — тараторит Анри. Пальцы у него дрожат, так что толку от его помощи мало. — И ваш дядя Михо… Слышал, он развил целую кампанию против вас.

Понятно, от этого иного и не ожидалось. «Добрый» дядюшка так рассердился, упустив из рук завод, что не преминул отомстить. И дочка его. И советник Рамус. Ох, и нажила я себе врагов.

И в школе, и в институте у меня были пятерки по истории. Знала ведь, чем чреваты нововведения. Реформаторов никто не любит. Никто, кроме потомков.

— Перестань, ты делаешь только хуже! — вырываюсь из непослушных рук Анри. — Лучше выкладывай, что рассказал интересующимся?..

Под строгим взглядом Анри сникает, точно одуванчик на солнцепеке.

— Ничего такого, что могло бы вам навредить, сати Тамани… — кланяется и клянется в вечной преданности. — Вот только ваш долгий магический сон. Маэстро Ферино сказал, что вы умерли. А я… будто бы я призвал в ваше тело чужую душу.

Ах, вот даже как! Что ж, в этом предположении есть доля правды. Вот только Анри к моему перемещению не имеет никакого отношения.

— Что же ты раньше молчал! — упрекаю лекаря. — Почему не предупредил, что под меня копают?

— Вы с рейном Хэлом были так заняты строительством… — оправдывается он. — И друг другом. К тому же сплетни — вечный спутник жрецов и всех известных людей Аланты. Кто мог подумать, что завертится такое…

Речь Анри прерывается из-за удара в окно. Зеленовато-желтое стекло со звоном разлетается на осколки. Мне под ноги летит что-то большое, похожее на серый камень.

Неужели люди настолько озверели? Зачем же окна бить?

— Киро… — Анри бросается к «камню».

Только в эту минуту понимаю, что филина в окно никто не бросал. Он сам разбил окно и прилетел к своему постоянному спутнику Анри. Пожалуй, связь между этими двумя похлеще любовной.

— А через дверь никак? — недовольно замечаю птице.

В ответ получаю взгляд, достойный самого короля. Гордыни этой птичке не занимать. Зато как похвальна ее преданность лекарю.

— Не ругайте его, сати Тамани, — вступается за любимца Анри. — Он тоже испуган. Давайте лучше искать выход.

А что тут искать? Совершенно не понимаю намеков лекаря. Сбежать сейчас ― все равно, что расписаться в преступлении.

— Выйдем через запасной выход, — предлагает Анри. — Уйдем через лес.

Конечно, можно было бы попробовать найти Хэла. Но вот беда, я понятия не имею, где точно он находится.

— Нас поймают прежде, чем достигнем границы владений Великой Матери, — предупреждаю я. — Надо сдаться и дождаться Хэла. Он не позволит ни советникам, ни Михо вершить самосуд.

— Я бы на вашем месте не был так уверен, — предупреждает Анри и кивает в сторону разбитого окна. Разъяренные выкрики на улице наглядно доказывают его правоту. — Пока рейн Хэл в отъезде, кое-кто может воспользоваться ситуацией. Советнику проще найти верховному жрецу другую жену, чем уступить вам свое место. Вы слишком многое значите для Хэла, все это понимают. Если вас признают виновной в убийстве Инке, то казнят немедленно.

Что ж, в его словах есть смысл. Не знаю, можно ли доказать, что я попаданка из другого мира, но обвинить в убийстве при таком рвении — проще простого. Да и Анри… Он не должен пострадать из-за меня. Он действительно лечил Тамани, ухаживал, как мог.

— Что ты предлагаешь? — спрашиваю и обнимаю себя руками.

Хотя утро довольно жаркое, меня начинает колотить озноб. Все происходящее кажется бредом. Так и хочется ущипнуть себя и проснуться. Что я, собственно, и делаю.

— Ой!.. — на руке остается красный след от ногтей. А дурной сон и не думает завершаться.

— У вас есть ключ от всех дверей, сати Тамани, — напоминает Анри. — Что, если нам укрыться в другом мире?

— Пф!.. — смеюсь в ответ, хотя ситуация не располагает к веселью. — Дурнее плана я еще не слышала. Во-первых, вдвоем нам не пройти через экран. Во-вторых, где гарантия, что в другом мире нас не поджидает еще большая опасность? Не знаю, как ты, а я совершенно не умею пользоваться ни ключом, ни экраном.

Анри разочарованно вздыхает и гладит по голове раскричавшегося филина.

— Давай поступим так, — предлагаю в свою очередь, — Я выхожу из дома и сдаюсь в руки правосудия. А ты в это время отправляешься на поиски Хэла. Он должен узнать обо всем как можно скорее. Что-то мне подсказывает, советник не торопится рассказать моему мужу ни о смерти Инке, ни об обвинениях против меня.

— Боюсь, рейн Хэл мне не поверит, — качает головой Анри. — Он всегда меня недолюбливал. А за такую весть и вовсе убьет…

— Ничего он с тобой не сделает, — возражаю я. — Вот, возьми это.

Снимаю с шеи ключ от всех дверей и передаю лекарю. Пусть это станет доказательством того, что в Аланте, и правда, творится неладное. Воспользоваться артефактом Анри не сможет, зато будет уверен в своих силах.

— В-вы правда доверяете мне это сокровище?.. — от радости Анри начинает заикаться. Шустренько прячет ключ за пазуху и улыбается филину. — Теперь-то нам, Киро, ничего не страшно.

— Найдите Хэла первыми, — прошу я. — Кроме вас, мне некому довериться…

Сказав это, распрямляю плечи и направляюсь к выходу.

Напасть на меня открыто бунтовщики не решаются, как и прикоснуться. Смотрят, как на прокаженную. На вопросы не отвечают, отворачиваются.

— Пройдите в карету, вам все объяснят на месте.

— И что же это за место? — уточняю я.

Стараюсь выглядеть храброй, хотя внутри обмираю от ужаса. Как же не вовремя уехал Хэл. Или это все специально подстроили? Бьюсь об заклад, кто-то из моих недругов мог разжечь ссору между магами и механиками. Для этого и трудиться особо не надо. Достаточно одной искры, чтобы разгорелось адское пламя.

В главной пирамиде собрались все заговорщики. Бывший и нынешний советники, мой «обожаемый» дядя Михо, несколько родовитых механиков — тех самых, кого пришлось уволить с завода за расхищение имущества Ферино.

— Хотелось бы знать, в чем моя вина?! — объявляю я.

Стою посреди огромного зала, заполненного людьми. Буквально спинным мозгом чувствую ненавидящие взгляды. Здесь мне не окажут ни сочувствия, ни поддержки. Втопчут в грязь, не посмотрев на высокое звание супруги верховного жреца.

— Ты виновна в убийстве Инке! — объявляет советник. — В его пище был смертельный яд.

— Меня даже не было в пирамиде! — пытаюсь оправдаться. — Как можно подсыпать еду в яд, находясь совсем в другом месте? Я все время находилась на стройке, можете спросить у любого рабочего — механика или мага.

— Ты всех их заколдовала! — тычет в меня пальцем Михо.

— Или запугала! — добавляет Рамус. — В спальне Инке нашли это!..

Он демонстрирует обломки браслета, выполненного из множества мелких бутонов и кружева. Его я надевала на последний прием. Его же обещала отдать Мине.

После того вечера я его больше не видела. Возможно, Мина все же забрала дар. И кто-то нарочно выкрал его и оставил в спальне Инке.

— Этот браслет… — начинаю и поспешно прикусываю язык.

Сказать, что отдала его Мине? Тогда и ее обвинят в заговоре. Беременная служанка не выдержит такого допроса.

— Этот браслет принадлежал тебе! — обвиняет один из именитых механиков. — Все видели тебя в нем на последнем приеме. В тот день, когда ты пожелала стать женой верховного жреца.

Нормально так они перевернули мои слова.

— Любая сати мечтает об этом, — напоминаю я. — Разве это преступление? А браслет — его можно запросто подделать. Правильно ли понимаю, других доказательств моей вины нет? Если так, то немедленно принесите извинения и, так и быть, я попрошу рейна Хэла не наказывать вас строго.

Советники переглядываются. По лицу Рамуса растекается победная улыбка.

— Нам рассказали о твоих злодеяниях, — произносит он, презрительно растягивая слова. — Ты демон, ворвавшийся в наш мир, чтобы разрушить Аланту. Но мы не позволим тебе этого, тварь! Сначала вступила в заговор с рейном Белом. А потом обманом женила на себе Хэла. Теперь еще и Инке убила? Надоело ждать, пока Хэл придет к власти?

Это что же за «благодетель» сказал обо мне такое? Только Хэлу я рассказала о своем мире. Про договор с Бэлом мой муж не знал. Выходит, кто-то долго наблюдал за мной, подслушивал и запоминал все разговоры. И, что самое ужасное, этот кто-то был ко мне очень близок.

— Так пригласите того, кто разбрасывается подобными обвинениями! — требую я. — Пусть докажет, что его слова не враки.

Кажется, об очной ставке в Аланте слыхом не слыхивали. Все присутствующие в зале усердно делают вид, что не понимают, о чем идет речь.

— Ты убила мою родную племянницу, а сама заняла ее тело! — вопит Михо.

— Ничего подобного! — возражаю я. — С чего вы вообще взяли, что Тамани мертва?

— Так ты подтверждаешь, что не являешься племянницей маэстро Ферино? — цепляется к словам Рамус.

Складываю руки на груди и упрямо вздергиваю подбородок. Эти предатели не увидят ни моего страха, ни мольбы о пощаде. Я ничего плохого не сделала.

— Отказываюсь говорить без адвоката!

— Без кого?..

По залу прокатывает недовольный шепоток. С правосудием тут явно бардак.

— Пусть меня судит верховный жрец! — требую я. — Без него ничего вам не скажу.

— Тебе прекрасно известно, что верховного жреца сейчас нет в главной пирамиде, — рычит действующий советник.

— Тогда пусть меня судит Бэл! — выдвигаю новое требование. — Или Вилллин.

От всей этой ситуации меня начинает потряхивать. Надо продержаться до возвращения Хэла. Все эти обвинения — не больше чем фальшь.

— Рейн Бэл не может исполнять обязанности главного жреца, — злорадствует Рамус. — Он потерял достоинство, связавшись с куртизанкой. Не захотел отречься от нее, предпочтя лишиться титула главного жреца. Бэл изгнан из пирамиды.

М-да, дела тут творятся. Создается впечатление, что все играет против меня. Или это ужасное совпадение, или кто-то долго и плодотворно готовился к тому, чтобы избавить от меня Аланту.

— А главный жрец Виллин? — пытаюсь не терять надежды.

— Он плохо себя чувствует, — бросает мне в лицо Михо. — Накануне рейн Виллин злоупотребил напитком, который, кстати, именно ты привезла в главную пирамиду.

Черт бы побрал пристрастие мальчишки к алкоголю! Само по себе шампанское не несет вреда, но только в разумных количествах.

Хотя, я не исключаю того факта, что Виллина споили специально.

— Шампанское пили все на приеме, — возражаю я. — Как и другие вина. Если вам больше нечего мне предъявить, то можете расходиться из главного зала. Кстати, я не помню, чтобы Инке или Хэл разрешали вам, бывший советник Рамус, вернуться в главную пирамиду. Как не приглашали сюда тебя, Михо.

Обвожу взглядом толпу и все отчетливее понимаю, что не вижу ни одного знакомого, доброжелательного лица. Здесь собрались все, кто когда-либо был недоволен моим поведением или оспаривал решения Хэла. Даже действующего советника им удалось переманить на свою сторону. А ведь он, помнится, относился ко мне с уважением.

— Ты не можешь приказывать до решения суда! — провозглашает Рамус. — Завтра на заре тебя ждет испытание солнцем. Пусть Великая Матерь решит, достойна ли ты жизни.

— Вы не можете так поступить! — голос мой срывается на крик. — Это испытание запретил еще прапрадед Инке, верховный жрец Тило. Немедленно отправьте гонца за Хэлом! Он не простит вам! Это предательство!!!

Чья-то грубая ладонь затыкает мне рот. Злодеи нехило постарались, настроили против меня стражников и, кажется, весь двор. Несогласных же попросту изолировали — любыми способами.

— Верховный жрец Тило запретил испытание, потому что был уверен, что в Аланту не проникнут демоны из других миров, — смеется над моей печалью Рамус. — Но ты явилась и примешь кару из рук Великой Матери. На рассвете она поразит тебя силой света.

Меня, точно разговорившегося попугая, прячут в непроницаемый мешок. Тащат вниз по лестнице. Я в прямом смысле слова оглушена новостью и не имею сил на сопротивление.

Испытание солнцем — узаконенное прежде убийство всех, кто не согласен с верховным жрецом. Тех, чей образ мыслей отличен от распространенного, объявляют демоном. Привязывают к столбу на главной площади Аланты, а рядом устанавливают замагиченные линзы. Они тысячекратно усиливают солнечный свет, и тот буквально испепеляет несчастную жертву.

— Неужели посмеете?.. — спрашиваю у своих пленителей.

Те не удостаивают ответом. Молча развязывают мешок и оставляют меня в пропахшем сыростью каменном склепе. Здесь даже мои магические способности бесполезны. Серый камень не оживить, он не поддается чарам. Да и способности мои слишком слабы.

Вопреки приказу разума не сдаваться, из глаз моих катятся жгучие слезы. Растираю их по щекам, всхлипываю, как маленькая девочка. Забираюсь на валун, поджимаю под себя ноги. С тоской смотрю в отверстие возле самого потолка темницы — слишком высоко, не дотянуться.

— Хэл, где же ты?..

Он единственный, кто может исправить положение. Но удастся ли ему это? Останется ли верна ему армия? Что, если вся Аланта поверит, будто я демоница и околдовала мужа чарами иного мира?..

От размышлений предательски ломит виски. Все тело немеет, и я почти не чувствую ночной прохлады. Сижу в одной позе, точно превратилась в каменное изваяние.

Сверху доносится подозрительный скрежет. Глухое эхо разносится по темнице, режет слух. После долгого безмолвия этот звук кажется раскатом грома в ясную ночь.

— Кто здесь? — спрашиваю не своим голосом. Пытаюсь подняться, но ноги затекли слишком сильно. — Еще не рассвет?..

Вниз спускается веревка.

— Хватайся и держись крепче! — раздается приказ. — Я вытащу тебя отсюда.

Хэл! Это его голос — он пришел за мной. Но почему среди ночи, точно вор? Мой муж теперь верховный жрец, одного его слова должно быть достаточно, чтобы меня освободили. Еще и принесли извинения за ложные обвинения.

— Сейчас… Я пытаюсь…

Обещаю и разминаю икры. Словно тысячи ледяных иголок ранят ноги, не оставляя видимых следов. Ох, сколько же прошло времени?

Не с первой попытки, но все же удается ухватиться за веревку. Впиваюсь в нее мертвой хваткой, кричу, высоко задрав голову:

— Тяни, любимый!..

Семь ударов барабана — и я на свободе, рядом с Хэлом. Он обнимает, утешающе гладит по спине.

— Знаю, что тебе страшно. И прости, что не приехал раньше. Я и представить не мог…

Он замолкает, но мне прекрасно понятно, о чем речь.

— И я не знала… — всхлипываю, точно испуганный ребенок. — Почему ты оглядываешься? Тебя преследуют?

Слегка отстраняюсь от Хэла, заглядываю ему в глаза. Обнимаю ладонями такое родное лицо.

— Пока нет, но нам нужно спешить, — торопит он. — В парке нас ждут Анки и Мурзик.

— Нам придется бежать?! Разве так мы не подтвердим худшие подозрения предателей?

Меня снова начинает потряхивать. Неужели Хэлу не удалось ничего доказать? Его тоже не стали слушать?

— Да, нам придется, — кивает Хэл. Речь его полна решимости, но это отчего-то не успокаивает. — Минуем территорию магов, доберемся до одного из островов. Там стоит корабль, остается лишь докупить провизии. Потом — через море, в чужие земли.

— Что?!

Его слова кажутся мне полной ахинеей. Хэл собирается сбежать вместо того, чтобы действовать? Он, лучший стратег Аланты?

— Или на рассвете тебя казнят… — добавляет он. — Филин твоего лекаря принес мне ключ от всех дверей, и я тотчас вернулся в обитель Великой Матери. Самого Анри поймали и заставили тебя оговорить. Как и Мину. По законам Аланты двух свидетелей достаточно для того, чтобы устроить испытание солнцем.

— И что же они сказали, Анри и Мина?.. — шепчу дрожащими губами. Поспешно прикрываю рот ладонью, чтобы не высказать худших подозрений.

— Что ты мало что помнила, после магического сна. И вела себя странно, — подтверждает Хэл. — К тому же, твой дядя Михо, бывший и настоящий советники. Кто-то из них подслушал наш разговор, но мне не удалось выяснить, кто именно.

— Но ты же теперь верховный жрец! — напоминаю я.

— Только в том случае, если откажусь от тебя, — признается Хэл.

Порывисто обнимает так, будто боится, что я вдруг обернусь птицей и улечу в свой мир. Еще несколько месяцев назад я тоже мечтала об этом. Но теперь…

— Оставь меня, — прошу мужа. — Как бы ужасно это ни звучало, но это правда. Я действительно пришелица из другого мира. И пусть явилась не по своей воле, это мало что меняет. Нет, я не убивала Инке и тем более никогда не хотела принести вред кому-то из жителей Аланты. Наоборот, всеми силами стремилась помочь. Хотя, у меня дома любят говорить, что инициатива наказуема.

Хэл не отпускает от себя ни на шаг. Касается губами губ и заверяет разгоряченным тоном:

— Я не брошу тебя, что бы ни случилось. Лучше быть изгнанником, чем предать то, во что верю. Ты не демон и не должна пострадать от жестокого испытания.

— О, Хэл… — вздыхаю и едва не падаю в обморок от накативших чувств. Будто только что к моему сердцу приложила ладонь Великая Матерь. — Ты презирал куртизанку, а теперь сам отказался от титула ради той, кого объявили предательницей?

— Я был неправ, — признается Хэл. — И теперь прекрасно понимаю брата. Пусть титул верховного жреца отойдет Виллину. Это теперь не важно. Главное, что мы с тобой будем вместе.

Трудно представить, чего стоило ему принять подобное решение. Оно значит для меня больше, чем признание в любви.

— Если ты действительно этого хочешь… — единственное, что могу произнести.

— Очень! — улыбается он, несмотря на тревогу. Берет за руку и тянет в сторону сада. — Идем. Стражники не тронут нас. Но если узнает кто-то из заговорщиков…

Продолжать ему нет нужды. Пожалуй, для Михо и остальных будет даже лучше, если Хэла удастся поймать. Тогда и его легко можно будет обвинить в сговоре с демоном другого мира.

— Мя-я-в!.. — протяжно приветствует меня Мурзик.

Бьет хвостом, сшибая верхушки садовых цветов. Вроде, большой кот, а ведет себя совсем как ребенок.

— Тщ-щ-щ!.. — прижимаю к губам указательный палец. Целую Мурзика в кончик носа. — Осторожнее, милый. Я тоже соскучилась, но радоваться так шумно нельзя.

Запрыгиваю на кота, даю команду взлететь. Нагоняю Хэла с Анки, зависших в воздухе наподобие тени гигантской летучей мыши.

— Туда! — Хэл указывает нужное направление.

С тяжелым сердцем пролетаю над главной пирамидой, домом Ферино, кошатней. Наверняка стражники замечают подозрительное движение в воздухе, но остаются верными Хэлу и тревогу не поднимают.

— Что будет с Анри и Миной? — спрашиваю, когда минует опасность погони. — Неужели им придется пострадать из-за моего бегства?

— Они уже признались, им ничего не грозит, — недовольно замечает Хэл. — Молчали, пока ты была в милости. Но стоило услышать обвинения в твой адрес, как тут же рассказали о странном поведении. Анри хотя бы объяснил твое поведение последствиями магического сна. А Мина призналась, что после пробуждения ты была другой. Стала решительнее и строже.

— Она всего лишь сказала правду, — вздыхаю я. — Мое поведение сильно отличалась. Настоящая Тамани, воспитанная в монастыре, была совсем другой. К тому же Мина ждет ребенка…

Если Хэл и принимает мое объяснение, то вслух с ним не соглашается. Остальной путь мы проделываем в полном молчании.

На рассвете достигаем земель магов. У мужа при себе немного золота, и мы решаем обменять его на продукты. К тому же для долгого плавания понадобится питьевая вода, одежда — много всего.

— Давай обратимся к Нике? — предлагает Хэл. — Мы сохранили ее тайну об изображении Гекты. Теперь ее очередь отблагодарить нас за молчание.

— Не вызовет ли подозрение, что у бедной дочери рыбака вдруг объявится золото? — сомневаюсь я. — Не выйдет ли ей боком наша щедрость.

— По крайней мере, она подскажет, где лучше приобрести все необходимое, — рассуждает Хэл.

Мне ничего не остается, как признать его правоту. Ника единственная из магов, кто отнесся ко мне нормально. Правда, она не знала, что пред нею дочь Мирры и Ильери. Пусть это так и останется.