Глава 22

Нет, это какое-то сумасшествие. Я уже почти смирилась с тем, что оказалась в чужом теле в чужом мире. Освоила магию и быт, почти со всем смирилась. Но одного упоминания о Варе достаточно, чтобы меня вновь начало колотить от несправедливости.

Моя дочка тоже попала в Аланту?

Не куда-нибудь, а в будущее, выжила в наверняка тяжелых условиях. Сумела воспользоваться нашим с Хэлом изобретением, восстать против Неруна.

И теперь этот тип хочет все разрушить?

— Вам не удастся меня запугать! — кричу Анри и Неруну. — Оба вы жалкие предатели, стоите друг друга. У одного вместо мозгов перья, а другой верит в обещания какой-то там птицы.

Препираюсь и с ужасом осознаю, как быстро иссякают запасы магии. Становится сложнее дышать, а защита рушится на глазах. Еще немного, и Анри сдвинет дверь, даже пользуясь одной рукой.

— Гры-ыф!.. — раздается до боли знакомое рычание.

Следом слышится шум драки, выкрики. Нерун приказывает Анри справиться с боевым котом. Но Мурзик явно настроен по боевому. Мой милый защитник не погиб, его всего лишь ненадолго отключило. Теперь он очнулся и бросился в драку.

— Сейчас, я помогу!.. — обещаю Мурзику.

Вдвоем у нас есть шансы на победу. Боевому коту не сравниться с филином. А я… Пусть почти не знакома с боевыми заклинаниями (полагаю, Анри специально избегал подобных занятий), зато сколько во мне азарта. Какой интерес проснулся к жизни. Мне нужно выжить! Я не имею права сдаться.

Выжить и спасти Варю. Заодно избавить ее мужа от печальной участи стать сосудом для гадкой душонки Неруна. В Аланте не место таким — ни в настоящем, ни в будущем.

— Что б тебя!.. — не могу сдержаться.

Так хорошо запечатала саму себя, что теперь с трудом могу выбраться. С досады ударяю найденным на скале камнем по двери. И — о чудо! — он рассыпается в труху, будто только и ждал момента.

— Что это! — рассматриваю то, что осталось от камня.

В руках у меня скипетр, увенчанный алым драгоценным камнем. Он светится и переливается даже в темноте, точно внутри заключено настоящее солнце.

— Оружие Гекты?! — не верю своему счастью.

Все это время оно покоилось на скале? Самый действенный артефакт магов на территории механиков? Теперь бы еще узнать, как оно действует

Дверь, наконец, поддается и съезжает в сторону. Выпучив глаза и издав воинственный клич, выбегаю в центр пещеры. Направляю скипетр Гекты в сторону Анри, пуляющего файерболами в моего Мурзика.

— А ну, не тронь! — приказываю звонким от напряжения голосом. — Оставь котика в покое и отойди к стене.

— Иначе ты осветишь наш путь своим красным фонариком? — издевается Нерун.

Похоже, он не узнает оружия Гекты. Выходит, в будущем Аланты многое забыли. Хоть бы одним глазком увидеть, что там вообще творится? Убедиться, что с Варей все хорошо.

— Скипетр Гекты?!

Анри артефакт узнает. Осторожно отбрасывает файербол в сторону и поднимает здоровую руку.

— Мурзик, милый, ты не пострадал? — интересуюсь так, будто кот может ответить.

У него опалена шерсть и крылья, на боку заметен приличный ожог. И все же котик держится, как настоящий боец.

Подлый Нерун решает воспользоваться моим замешательством. Подлетает и вцепляется лапами в скипетр. Откуда у птицы столько силищи? Как будто медведь в скипетр вцепился, а не филин.

— Не тронь! — приказываю ему. — Иначе испепелю!..

Не успеваю произнести фразу, как из алого камня вырывается яркий луч света. Пронзает насквозь Неруна, заставляет его тело светиться изнутри.

— Нет!.. — кричит Анри и бросается к пернатому помощнику. — Ты не можешь умереть.

— Не прикасайся к нему! — прошу лекаря. — Это может быть опасно.

Поздно…

Едва пальцы Анри дотрагиваются до корчащегося от боли филина, как свечение поражает и человека. Мне и попискивающему, точно котенок, Мурзику остается лишь наблюдать.

— Ты тоже видишь это?.. — оторопело спрашиваю у кота.

Из-за воздействия света Гекты, филин частично превращается в человека, являя миру истинную личину. Становится отчетливо видна человеческая голова, застывшая на теле птицы. Только клюв не успевает превратиться в нос.

Тела Неруна и Анри каменеют, навечно застывая в причудливой позе. Лекарь с перекошенным лицом не сводит испуганного взгляда с полуптицы. Сам бывший филин выглядит злобным исчадием ада.

— Доигрались, мальчики?.. — спрашиваю с облегчением.

Не испытываю не малейшего раскаяния. Считаю это испытание светом для Анри и Неруна. Эти двое заслужили кару Гекты. Похоже, ее оружие действует от силы голоса. Достаточно приказа — и скипетр обращает врагов в камень.

— Интересно, только мой голос можно использовать? — спрашиваю не то у себя, не то у зализывающего ожог Мурзика.

Осторожно опускаю скипетр: не хотелось бы по незнанию испепелить все вокруг. Артефакт словно понимает, что его миссия завершена: тускнеет, словно замирает.

— Давай-ка я тебе помогу, дружок, — спешу к боевому коту.

Лекарь из меня толковый не вышел, было слишком мало времени на занятия. Но слегка ослабить боль кота получается. Вот только летать он не сможет, пока за него не возьмется настоящий лекарь.

— Ничего, у нас есть корабль, — утешаю кота. — Сейчас загрузимся и поплывем. Пора кое-что выяснить, а заодно доказать всем, что я вовсе не демон. Путь пришла из другого мира, но Аланте желаю только добра.

Рассвет вступает в права, освещает пещеру лиловым светом. В его лучах застывшие фигуры Анри и Неруна выглядят пугающе: они словно отлиты из черного камня.

— Надеюсь, эффект необратим, — замечаю я.

Стучу костяшками пальцев по локтю Анри, удовлетворенно киваю. Ни намека на то, что лекарь оживет. Только неприятный запах паленых перьев напоминает о том, что некогда эти двое были живыми существами.

— Мя-яф!.. — напоминает о себе Мурзик.

Трется о ногу, смотрит печально. В уголках его глаз застыла влага — неужели коты умеют плакать?

— Держись, малыш, мы выберемся. Найдем лекаря и поправим тебе здоровье.

О том, чтобы плыть за море, нет и мысли. Теперь, когда у нас есть оружие Гекты, никто не посмеет нас остановить. Даже весь арсенал бывшего верховного жреца Инке не сравнится по действию со светом скипетра. Его долго считали легендой, но оно реально.

До берегов Аланты добираемся довольно быстро, даже несмотря на то, что из меня моряк, прямо скажем, никудышный. Зато корабль Хэла надежен и прост в управлении, как специально создан для моей нетренированной руки.

— Р-р-р!.. — сердится Мурзик.

Вскакивает на лапы, позабыв о боли и усталость. Делает сойку в сторону прибрежных скал. Шерсть на его загривке поднимается дыбом.

— Ничего, нам есть чем ответить! — решаюсь я. — Кто бы они ни были, не заставят нас сбежать или сдаться.

От скал в нашу сторону выдвигается вооруженная процессия. В небе кружат несколько боевых котов, издавая воинственные кличи. И я понятия не имею, друзья это или враги.

— Только попробуйте меня остановить! — кричу и поднимаю над головой скипетр Гекты. — И я обращу в камень любого, кто посмеет ко мне прикоснуться. Приведите сюда Хэла, немедленно!

Что бы ни случилось, главное — не бояться. И случайно не активировать оружие Гекты. Дождаться Хэла — а там…

Если кто и сумеет справиться со скипетром, то только он, мой законный муж. Он — верховный жрец Великой Матери. Сильный, смелый и мудрый — не чета какому-то там Неруну. Хэл поможет разобраться и с прошлым, и с будущим, и с настоящим.

— Тамара!

Его голос невозможно не узнать или спутать с другим. Хэл верхом на Анки спускается с неба. Приземляется на палубу корабля и распахивает объятия.

Как же мне хочется броситься к нему, забыв обо всем. Но со скипетром Гекты такое легкомыслие опасно. Кто знает, не активируется ли камень от моей бурной радости?

— Ты жив, с тобой все в порядке!..

Обнимаю Хэла одной рукой, прижимаюсь к груди. Едва не задыхаюсь от счастья и облегчения. Неужели все самое страшное позади? Можно ли в это поверить?..

— Ничего себе, какая у тебя игрушка! — раздается восхищенный возглас Виллина. — Где достала? Там еще есть?

— Как можно называть скипетр Гекты игрушкой? — укоряет брата Бэл.

— Вы тоже здесь?

Оборачиваюсь и вижу довольнющих главных жрецов. Они и их боевые коты тоже спустились с неба и приземлились на палубу. Да и застывшие на берегу стражники не выглядят угрожающе. Скорее испуганно, ведь оружие Гекты еще у меня в руках.

— Как хорошо, что вы все здесь!.. — не могу не радоваться друзьям. Поворачиваюсь к Хэлу и молю: — Пожалуйста, скажите, что вы сумели справиться с заговорщиками. Они правы, я действительно пришла из другого мира. Но никому не желала зла и…

— Откуда у тебя оружие Гекты? — беспокоится Бэл. — С кем ты сражалась — твой боевой кот едва шевелит лапами. Сама не пострадала?..

Хэл заботливо осматривает меня. Стирает грязь со щеки, поправляет оторванный рукав платья.

Я и не знала, что выгляжу настолько плачевно. Наверное, насквозь пропахла дымом, страшно представить, во что превратились спутанные волосы. Стараясь выжить, совсем позабыла о достоинстве сати.

— Думаю, она все расскажет, когда немного отдохнет, — предлагает Хэл.

Не позволяет мне отстраниться. Поднимает на руки и несет на берег. Отдает команду трем стражникам погрузить Мурзика на носилки, бедолага совсем без сил.

— Ему нужен лекарь, — предупреждаю я. — Опытный и одаренный. Мурзик сражался так, что заслужил медаль и много дней отпуска.

— Предложил бы Анри, но он сбежал из пирамиды, — замечает Хэл. — И вообще в последние дни вел себя странно. Советник поймал его в обители Великой Матери, совсем рядом с экраном. Что он пытался сделать?

Отдохнуть не получается. Рассказываю Хелу всю правду об Анри и его филине, не забываю упомянуть о камне, найденном на скале.

— Выходит, ты была права! — радуется Хэл. — Тамани действительно нашла на скале нечто стоящее.

Пока добираемся до главной пирамиды, рассказываю Хэлу, Бэлу и Виллину о том, что удалось узнать про будущее Аланты.

— Тамани убил ее дядя Михо, — замечаю со злостью. — Надеюсь, мы найдем способ его наказать.

— Он сейчас в темнице вместе с другими заговорщиками, — подмечает Хэл. — Бэл совершил невозможное, сумел собрать армию из верных нам стражников. Там, на скале, я думал, что пришел мой час. Но брат с отрядом подоспел вовремя.

— Только предварительно мне пришлось спрятать Лию, — добавляет Бэл. — Иначе мне бы поступить, как Хэлу. Когда тебя заключили в темницу, ему ничего не оставалось, как сбежать или сдаться на волю бунтовщиков.

— Любовь сделала вас слабыми?.. — обреченно спрашиваю я.

Как это несправедливо. Бэл и Хэл могли поплатиться жизнями за право быть с тем, кого выбрало сердце. Заговорщики нашли их уязвимые места и впились мертвой хваткой.

— Неправда, — утешает Хэл. — Ты открыла мне глаза на многие вещи, сделала втрое бесстрашнее и сильнее. В том, что кое-кто решил шантажировать других самым ценным, нет нашей вины.

Он целует меня в висок, словно не замечая, как убого я выгляжу.

— Мне срочно нужно принять ванну, — вяло сопротивляюсь. — Выпить чашечку кофе. А, возможно, чего-то покрепче, чтоб мозги встали на место. Одеться подобающе, причесаться…

— Ты прекрасна в любых нарядах, — замечает Хэл. — А без них — еще лучше.

Бэл смущенно кашляет в кулак.

Виллину не свойственна скромность брата. Он отпускает едкое замечание по поводу нашей близости и добавляет:

— Похоже, я единственный из жрецов, кто выбрал себе пару без последствий.

— Подожди, — хитро прищуривается Бэл, — вот надоест Аине терпеть твои выходки, узнаешь. Сдается, не такая она спокойная и безропотная, как тебе кажется. Слышал, в ее роду были отравительницы. Подсыплет тебе в шампанское порошок и превратит… да хоть в дерево.

— Или в филина, — мрачно замечаю я. — Если прежде думала, что подобное невозможно, то теперь изменила мнение.

От воспоминаний о Неруне мне становится дурно. До такой степени, что приходится остановить карету и немного пройтись пешком.

— Когда ты в последний раз ела? — всерьез беспокоится Хэл. Подносит фляжку с водой. — Попей, станет лучше.

— Не напоминай о еде, так только хуже, — прошу и делаю три глубоких вздоха.

Все, о чем мечтаю, так это избавиться от запаха паленых перьев. Но, сдается, он будет всю оставшуюся жизнь преследовать меня в кошмарах.

Хэл, как может, помогает справиться со стрессом. Оказывается, он потрясающе делает массаж пяточек.

После ванны с ароматными травами я благоухаю, что королевский цветник. Лежу на кровати, закинув руки за голову, и наслаждаюсь обществом мужа. Умелые движения его пальцев доставляют несказанное удовольствие.

Проходит совсем немного времени, и от предварительных ласк мы переходим к активным действиям. Так соскучились друг по другу, что никак не можем насладиться единением. Всю ночь и часть вечера проводим в постели. А утро — уже на шкуре, расстеленной возле камина

— В моем родном мире говорят: не было счастья, да несчастье помогло, — замечаю я, лаская темные завитки на груди Хэла. — Если бы не безумный поступок Неруна, я не оказалась в Аланте. Не встретила тебя и не познала силу истинной любви и непреодолимой страсти.

— На все воля Великой Матери, — мудро замечает муж

Одаривает томительно долгим, полным нежности поцелуем.

Прошедшая ночь для нас — новый виток в отношениях. Мы, как по спирали, поднимемся все выше и выше, точно к самим небесам. И я думать не хочу, что все это может закончиться в один далеко не прекрасный момент.

— Ты лучшее, что когда-либо переходило в Аланту из других миров! — заявляет Хэл, обрывая ненадолго поцелуй. — Я заставлю заговорщиков признаться, что тебя оговорили. Если понадобится, в доказательство предоставлю окаменевших Анри и его филина.

Вздыхаю и чувствую: к глазам подступают слезы. Вера мужа в меня просто потрясающая. Но как отреагируют на правду другие?

— Я признаюсь всем жителям Аланты, что пришла из другого мира, — говорю как можно спокойнее. Пытаюсь улыбнуться Хэлу. — Не хочу, чтобы у кого-то остался повод сомневаться в твоей способности стать верховным жрецом. Если понадобится, я даже…

— Не произноси этого! — Хэл поспешно накрывает мой рот ладонью. — Ни вслух, ни даже мысленно. Я не позволю тебе уйти от меня ни в один из миров. Не отпущу и не дам в обиду. Если понадобится, горы сверну.

— А вот это отличная идея! — поддерживаю я. — По крайней мере, одну скалу нам точно нужно свернуть.

Этим же утром, даже не успев толком позавтракать, собираем отряд и отправляемся к скале, с которой сбросили Тамани. На сей раз «вооружаемся» серьезной техникой, которая как нельзя лучше поспособствует археологическим раскопкам.

— Что ты надеешься там найти? — интересуется Хэл. — Оружие Гекты у нас, что может быть важнее?

Ему, как настоящему воину, не терпится изучить скипетр, побольше узнать о его силе и способностях. А еще — разобраться с бунтовщиками. Как верховный жрец, Хэл решает устроить настоящий суд, а не полагаться на испытание светом. Жители Аланты сами должны решить судьбу заговорщиков, сообща. Полагаясь не только на волю богов, но и на собственное разумение.

— Тамани не стала бы рисковать жизнью ради оружия, — заявляю с полной уверенностью. — Она искала нечто другое. Конечно, можно допросить Михо, но я сомневаюсь, что он раскается и все расскажет. Эта тайна как-то связана с враждой между механиками и магами, но как именно?..

Развожу руками, не в силах обосновать выводы. Просто чувствую, и все тут. Может быть, тому виной предчувствие. А, что скорее всего, не только я привыкла к телу Тамани, но и оно смирилось с моей душой. Настолько, что стало давать подсказки.

По крайней мере, мне очень хочется верить, что я оказалась в Аланте не случайно. И, как сказал Хэл, на все воля Великой Матери

— Ты уже много раз удивляла всех, — рассуждает Хэл. — Думаю, в этот раз всю Аланту ждет нечто особенное.

Наша с Хэлом карета первой останавливается у подножия скалы. Через несколько ударов барабана прибывают три тяжелых самоходных экипажа с «археологами» и техникой. Пока разгружают оборудование и начинают копать в указанном Хэлом месте, я сгораю от нетерпения. Рвусь помогать, и только наказ Хэла останавливает от поспешных действий.

— Оставь эту работу рейнам, — просит он. — Знаю, ты сильна и способна, но…

— Что «но»? — недоумеваю я.

— Тебя мутило утром, — поясняет муж. Смотрит так, будто только что открыл Америку.

— И?.. — не совсем понимаю я. — Что в этом особенного, учитывая свалившиеся на меня в последние дни неприятности?

— У тебя больше двух циклов не было женских недомоганий, — авторитетно заявляет Хэл. — И не говори, что не понимаешь, что это значит.

На меня словно только что вылили ушат зелья с веселящим действием. Улыбка моя расползается от уха до уха. Сердце радостно подпрыгивает в груди, а с губ срывается нелепое:

— Ы-ы-ы…

Ведь я уже была беременной. Знаю, как это происходит. И, тем не менее, радуюсь, как впервые. Надо же, так погрузилась в проблемы Аланты, что совершенно не заметила главного.

— Это значит «я тоже рада будущему наследнику»? — интересуется Хэл, скрывая задорный смех. — Или «уйди, противный, я понятия не имела, что постельные игры заучиваются этим»?

— Первое! — уверенно заявляю я. Бросаюсь на шею мужа, не зная, как выразить свой восторг.

Голова кружится от осознания такой великолепной новости. Но одновременно с этим появляется куча новых сомнений. Как будет переносить беременность тело Тамани? Может ли ребенок считаться моим? Не повлияли ли события последних дней на малыша?

В одном я уверена точно — зародившуюся жизнь я ценю больше, чем все сокровища мира. Люблю так, как могут только матери моего мира: самоотверженно, без предрассудков и условностей.

— Рейн Хэл, вы должны это видеть! — объявляет маэстро Кирено, назначенный главным «археологом».

Взявшись за руки, мы с Хэлом следуем к месту раскопок. Здесь в скале образовалось приличное углубление. На дне его золотом отливает на солнце огромный футляр, поразительно напоминающий саркофаг.

— В таких хоронили первых верховных жрецов, — подмечает Хэл, присматриваясь к находке. — Но такой роскоши я еще не встречал.

— Здесь еще есть на что посмотреть, — добавляет маэстро Кирено.

Вместе с помощниками достает из гробницы сосуды, ларцы с украшениями и одеждой. Несколько корзин с фруктами, твердыми, точно камень.

— Кто бы тут ни покоился, его отправили в последний путь со всеми почестями, какие только возможны, — поражаюсь я. Откидываю крышку одного из сундуков: — Одно из двух: либо прежние жрецы носили платья. Либо мы нашли одну из величайших сати Аланты.

Главная же находка обнаруживается в изножье саркофага. Это огромная, в человеческий рост картина. На ней изображена та, которую так долго считали демоницей. Гекта, покровительница магов, здесь очень похожа на ту, что видели мы с Хэлом в доме Ники. Только много моложе.

— Чтоб меня подбросило и перевернуло! — первым озвучивает общее мнение об увиденном один из «археологов».

На картине Гекта не одна. Она сидит в роскошном кресле, а возле нее стоит не кто иной как сам Интро, покровитель механиков. На руках он держит девочку — ей здесь лет пять, не больше. И, тем не менее, это она, Великая Матерь.

— Неужели?.. — маэстро Кирено не решается произнести догадку вслух.

Мне же бояться нечего. Теперь-то я, наконец, понимаю, что искала Тамани на этой скале. Боюсь, никогда не узнаю, где ей удалось раздобыть такую информацию, но Интро похоронил Гекту на своей территории. Со всеми почестями, как и полагается любимой супруге покровителя механиков.

Выходит, гораздо позднее он женился на другой. Та взялась за воспитание падчерицы и подданных — настолько, что Гекту превратили в злобного монстра. И только скала, поросшая синими цветами, помнила, кого хранит в своих недрах.

— Гекта была матерью Великой богини, — произношу я, внимательно глядя на ошарашенные лица алантцев.

— Один лишь портрет мало что значит, — возражает маэстро Кирено, механик и ярый противник магов.

— Думаю, магическое исследование содержимого саркофага скажет нам больше, — рассуждает Хэл. Обнимает меня за талию и произносит восторженным тоном: — Но я отчего-то уверен, что моя жена права.

Ценные находки забираем в главную пирамиду. А пока самые известные лекари и историки Аланты изучают саркофаг и его содержимое, Хэл всерьез берется за заговорщиков. Их лишают магии, владений и отправляют на работы в соляные шахты.

Меня же верховный жрец Хэл объявляет призванным ребенком Великой Матери, явившейся в Аланту ради великой цели. Результаты исследований подтверждают его слова.

— Сати Тамаре сами боги поручили раскрыть правду о Гекте! — объявляет Хэл собравшемуся возле главной пирамиды народу. — Доброе имя моей жены пытались запятнать, как сделали это когда-то с покровительницей магов. Теперь всем нам известна правда, и мы можем обрести долгожданный мир.

Не скажу, что механики сильно обрадовались, узнав, что Гекта была первой женой Интро и матерью Великой богини. Но спорить с фактами никто не смеет.

— Я хочу запечатлеть этот великий момент для потомков, — предлагает Хэл. — Пусть лучший художник напишет твой портрет, мы повесим его в главном зале пирамиды рядом с найденной картиной.

Я и не думаю отказываться. Мы с Тамани отлично «сработались» и заслужили почести.

Облачаюсь в лучшее платье, беру в одну руку свиток с заключенным мирным договором между механиками и магами. В другой держу золоченый ларец со скипетром Гекты. Улыбаюсь Хэлу, художнику и всем следующим поколениям жителей Аланты. Пусть, глядя на эту картину, они помнят, какой путь прошли предки. И никогда не повторяют их ошибок.

— Выполни одну мою маленькую просьбу, — прошу мужа полным тепла и любви голосом.

— Для тебя что угодно, — «тает» он.

— Присвой Лие титул сати, — предлагаю я. Мысленно скрещиваю пальцы на удачу. — Позволь брату тоже быть счастливым. Он заслужил это…

— Бэл помог мне вернуть титул верховного жреца. Так что, думаю, мы можем устроить для него свадьбу с любимой, — кивает Хэл. — Кстати, брат рассказал мне о вашем договоре. Ты собиралась выйти за него, пока я не влез в твою спальню обнаженным?

С чего это Бэл разоткровенничался? Не иначе, как решил покаяться в грехах перед тем, как выступить против заговорщиков.

Впрочем, для меня это даже лучше. Не хочу, чтобы между мной и Хэлом осталась хоть какая-то ложь.

— Собралась, — признаюсь я. — Но вовсе не потому, что была влюблена в Бэла. Он для меня хороший друг, и только. А Лия — неправильно, что жрецы могут брать в жены только родовитых сати. Нужно позволить всем девушкам Аланты получать достойное образование, выбирать мужей, участвовать в отборе. Уверена, среди них найдется немало талантливых, умных, прекрасных телом и душой.

— Тише, тебе вредно волноваться, — успокаивает Хэл не на шутку разошедшуюся меня. Целует в висок, проводит рукой по волосам. — Я обязательно подумаю над твоим предложением. Над всеми твоими идеями. Ох, чувствую, Аланту ждут великие перемены!

— Одну из них мне хочется ввести прямо с сегодняшнего дня! — предупреждаю я. — Поклянись, что не станешь заводить гарем, как твой отец, верховный жрец Инке. Если женишься еще раз, клянусь, убегу в свой мир.

— Такие меры не понадобятся, — обещает в свою очередь Хэл. — После знакомства с тобой, все сати всех миров покажутся мне скучными и пресными. Когда я увидел тебя в фонтане, меня точно молнией ударило. Как будто мы тысячу лет знакомы, хотя так близко видел тебя впервые. Появилось ощущение родства, как будто нас с тобой что-то связывает. Меня тянуло к тебе с непреодолимой силой. Я долго сопротивлялся, но лишь после свадьбы понял, как счастлив, что мы встретились. Ты для меня единственная, горячо любимая сати.

Впервые Хэл так многословен. А следующий за признанием поцелуй и вовсе неподражаем: нежен и вместе с тем полон страсти. Мне ничего не остается, как поверить Хэлу и откликнуться на столь горячий порыв.